* Руслан *

Выжженное пространство, не спрятаться. Бег по пересеченной местности, пригнувшись, каждый мускул напряжен до предела. И вдруг резкая, жгучая боль пронзает бок, будто проткнули раскаленным штырем. Вторая боль впивается в ногу, и я падаю как подкошенный. Накрываю голову руками, дожидаясь окончания свиста. Ногу разрывает от боли, будто режут по живому.

Пытаюсь ползти, но знаю — это конец, наши слишком далеко, а крови чересчур много. До своих не доползти. Я больше не увижу Мадину… Ясина… Это отчаяние, леденящее душу убивает всякую надежду…

Кричу, что есть мочи выпуская это отчаяние.

— Руслан, это сон, Руслан!

Нежное прикосновение к щеке вырывает меня из кошмара. Инстинкт срабатывает быстрее мысли — я резко переворачиваю хрупкое тело под собой, нависаю, сердце колотится где-то в горле. И только сейчас, в полумраке нашей московской однушки, до меня доходит: тишина. Не пахнет порохом, пахнет молоком и детским кремом.

— Мадина, — выдыхаю я, прислоняясь лбом к ее лицу, и одно лишь ее имя возвращает меня с того света.

Впиваюсь взглядом в ее глаза — в них нет страха, только бесконечное понимание.

— Прости… — Падаю обратно на подушку, смахиваю ладонью влагу с лица, стирая остатки кошмара. — Испугал?

— Нет, Рус, — ее тихий голос внушает спокойствие, мягкая ладонь ложится на мое плечо, и это простое прикосновение лечит лучше любых лекарств. — Просто сон приснился, — оправдываюсь снова.

Он снится мне почти каждую ночь. Одно и то же. Свист, кровь, ледяное чувство потери. Мысль, что я навсегда промахнулся мимо своего единственного счастья.

Все позади — убеждаю себя. Я больше не вернусь в тот кошмар.

Мы в Москве. Мой старый сослуживец, Леха, без лишних слов всучил ключи от этой однушки на отшибе.

— Плати за коммуналку, и ладно, — сказал он тогда.

Пока я мучаюсь на реабилитации, заново учусь владеть своей ногой, которой больше всего досталось, Леха пристроил меня в службу безопасности одного банка. Не геройская работа — сидеть в душной каморке перед мониторами, но она дает мне ощущение, что я хоть что-то стою. Что могу обеспечить и защитить свою семью.

В кроватке рядом завозилась дочурка, начала кряхтеть и мяукать, как слепой котенок.

Мадина, не дожидаясь плача, ловко подхватывает малышку и садится на край кровати ко мне спиной, заслоняя ее от меня. Она всегда прячет это таинство, смущается. А я так люблю смотреть на нее в эти минуты. Эту ее девчачью стыдливость, за которой скрывается крепкая выдержка.

Она укачивает ее расхаживая по комнате туда сюда, свет ночника освещает проход между кроватью и диваном.

— Дай мне Ясминку, — прошу я, и сердце по-дурацки замирает от следующего слова. — Жена.

Оно все еще кажется мне нереальным. Моя жена. Она оборачивается, и в ее глазах танцуют смешинки. Осторожно передает мне маленький, теплый комочек.

Ясминке уже три месяца, а она все еще такая крошечная, что кажется, ее можно нечаянно сломать. Вспоминаю, как впервые увидел ее через стекло палаты маленький спящий кулечек. Вспоминаю эти адские часы в роддоме, когда решалась их жизнь. Я метался по коридору, сжимая ладошку перепуганного Ясина.

Эти часы подарили первые седые волосы на моих висках. С той ночи, когда я понял, что могу потерять их снова. Только Алан, примчавшийся по первому зову, и Ясин, вцепившийся в мою руку, не дали мне свалиться в пропасть. Переезжали в столицу многим позже, когда все устаканилось и Мадину выписали с дочкой.

— Ложись, поспи, любимая, — говорю я, и слова слетают с губ сами собой, наполняя меня теплом и странной, мальчишеской гордостью. Она — моя. Навсегда. — Я укачаю.

Укладываю дочку себе на грудь. Она возится, кряхтит, смотрит на меня своими бездонными черными глазками. Замирает, хмурится. Я нежно глажу ее крошечную спинку, и вот она, выдохнув, устало укладывает головку мне на грудь. Ее ровное дыхание скоро становится размеренным. Она засыпает.

Ясин сопит напротив, на диванчике, свернувшись калачиком. Тесно нам тут, — думаю я, глядя на сына. Надо искать другую квартиру. С детской. Обязательно с детской. Сейчас как раз идут последние формальности. После цивильного развода Алана и Мадины я оформляю детей на себя. Скоро мои Ясин и Ясминка станут носить мое отчество, как им и положено. Не просто Вахабовы, а мои кровные, законные наследники.

— Знаешь, Аленка тоже в Москве, — тихо говорит Мадина, уже почти во сне. — Давно. Я так хочу ее найти.

Упоминание сестренки Ахметовой вскрывает старую боль. Алан так и не признался ей. Пронес свою любовь через все годы, как ношу. Что ж, видно, это наша фамильная черта, Вахабовы такие — однолюбы.

— Найду, — тихо, чтобы не разбудить детей, говорю я в потолок. — Обещаю. Я сделаю все, чтобы их отыскать. Не переживай, любимая.

Под моей ладонью ровно дышит моя дочурка. Рядом спит моя жена. В двух шагах — сын безмятежно смотрит сны. Впереди — целая жизнь. И я сделаю ее счастливой. Для всех них.

ღ ღ ღ КОНЕЦ ღ ღ ღ

_______________

Другие истории цикла

“Так любит Кавказ”

История второго брата Вахабова Алана и светловолосой красавицы Аленки

“Я не выйду за тебя, Вахабов!”

— Я не выйду за тебя, Вахабов! — сказала она, когда в последний раз видел ее. Теперь она гуляет на моей свадьбе и я стараюсь не смотреть в ее сторону. Глаза — слабость моя, они ищут ее везде, где бы она ни оказалась.

Свадьба любимой сестрички, а я не могу порадоваться за нее, постаралась бы вовсе не приезжать, если бы знала, кто жених. Вахабов — моя первая и теперь уже навсегда неразделенная любовь.

Я уеду из родного села и сделаю все, чтобы никогда больше не возвращаться, и не мешать их семейному счастью.

Спустя десять лет нам предстоит работать вместе, и предательские чувства, давно похороненные и канувшие в забытие, восстают как феникс из пепла. Как убить их вновь, не представляю, рядом с ним годами спящие чувства оживают.

И еще одна история о Кавказе, где любовь и месть тесно переплетены

“Заклятая официантка”

Он думал, она — простая официантка. Она не знала, что он — сын врага. Их запретное свидание разожжет войну, которая держалась на грани десятилетиями.

Третья история «Чужая невеста. Сделаю своей»

— Вы не можете меня здесь удерживать, не имеете права! Я замуж выхожу! Сегодня!

— Да, — спокойно произносит мужчина, будто в насмешку подтверждая мои слова.

Смуглое лицо едва вздрагивает в непонятной мне эмоции и тут же расслабляется.

— Ты выходишь замуж. За меня. — оглушительно звучит его утверждение.

— Нет! Ни за что я не выйду за вас! Вы… старый!

Самый счастливый день в моей жизни обернулся кошмаром. Мне предстоит выйти замуж за нелюбимого.