Меня разбудил шум. Шум, совершенно непохожий на тишину леса, которую я помнила последней. Вокруг меня царила суета крупного города викингов. Вечер уже вступил в свои права, и улицы были освещены факелами и жаровнями, установленными на перекрестках.

Мы ехали по узкой мощеной дороге, вдоль которой теснились деревянные дома с островерхими крышами. Двух- и трехэтажные, но все равно приземистые. Лавки торговцев были еще открыты, и оттуда доносились гортанные крики зазывал, предлагавших свой товар. Здесь были и меха, и ткани, и оружие, и еда. Люди сновали туда-сюда, толкаясь и переговариваясь. Мужчины, широкоплечие и большие, словно медведи, одетые в грубые куртки и рубахи, женщины в длинных шерстяных платьях, дети, бегающие между ног у взрослых. Все это бурлило вокруг нас, словно в огромном котле.

Пока спала, я как-то умудрилась повернуться боком, но, скорее всего, это Харальд меня пересадил. Мои ноги были аккуратно спрятаны под его плащом и перекинуты через его бедро, чтобы не замерзнуть окончательно. Я попыталась сесть нормально, но Харальд тут же осадил меня:

— Не ерзай, сиди смирно.

Я не посмела перечить. В его голосе звучала такая непреклонность, что спорить не хотелось. Я снова осмотрелась вокруг. Этот город был шумным, полным странных запахов и незнакомых лиц. Но в то же время он был живым и каким-то по-своему привлекательным.

Пока мы проезжали по улицам, я заметила, что многие люди узнают Харальда. Они приветствовали его поклонами головы или взмахом руки. Некоторые кричали слова приветствия, в их голосах чувствовалось уважение.

— Конунг!

Несмотря на то что я сидела впереди Харальда, прикрытая его широкой спиной и укутанная плащом, который покрывал нас обоих, я все равно ловила на себе любопытные взгляды. Люди разглядывали меня с неприкрытым интересом, перешептывались и тыкали пальцем. Я чувствовала себя каким-то диковинным зверем, выставленным на всеобщее обозрение.

Я опустила голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Сейчас мне больше всего хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в этом шумном городе. Но, к сожалению, это было невозможно. Я была здесь, в плену обстоятельств, и хорошо, если только обстоятельств, а не этого грозного конунга. И мне нужно было как-то выжить.

В голове промелькнула любопытная мысль. "А как так вышло, что я знаю их язык? Откуда у меня эти знания?" Значит, я не помнила ничего из жизни хозяйки этого тела, а язык знала. Это, конечно, упрощает мне жизнь, так как в противном случае мне вообще пришлось бы несладко.

Наконец мы подъехали к большому дому, который возвышался над остальными постройками. Это был не просто дом, а настоящий дворец, сложенный из огромных темных бревен. Резные украшения на фасаде изображали сцены из мифов и сражений, а над входом красовался огромный герб с изображением ворона.

Харальд спрыгнул с коня, и к нему тут же подбежал мальчишка, которому он отдал уздцы. Затем он легко снял меня с лошади. Я удивленно ахнула, когда почувствовала, что он держит меня на руках и не собирается опускать на землю.

— Ты без обуви, — объяснил он коротко, словно не заметил моего смущения.

И действительно, мои шерстяные носки были совсем неподходящей обувью для прогулки по улице. Харальд нес меня на руках словно пушинку, и я чувствовала себя безумно неловко, но не решалась что-либо сказать.

Когда мы вошли в дом, нам навстречу вышла женщина лет пятидесяти. Ее лицо было испещрено морщинами, но глаза светились умом и добротой. Она окинула меня внимательным взглядом, а затем обратилась к Харальду полушутя-полуязвительно:

— Отправился за дичью, а привез девицу, — то ли спрашивала, то ли констатировала она.

— Я спас ее, матушка, — ответил мужчина и опустил меня на пол. Я тут же непроизвольно хотела сжаться в комок, но сдержала порыв. Тогда точно решат, что рабыня, а я так надеялась, что это не так. — Тонула на озере, а от холода память отшибло.

— Совсем? — удивилась женщина.

— Совсем, — ответил мужчина. — Даже имени не помнит, — и отошел в сторону, чтобы не мешать матери рассмотреть меня внимательным, цепким женским взглядом.

Я попыталась выпрямиться, втянула живот, расправила плечи, чтобы не выглядеть жалкой и никчемной в глазах этой женщины. Пусть я и находилась в чужом теле, в чужом мире без малейшего представления о том, что происходит, я не позволю себя сломать. Я буду держаться с достоинством, насколько это возможно.

Женщина внимательно, изучающе оглядела меня с головы до ног, обошла вокруг, словно оценивая товар на рынке. Ее взгляд был острым и проницательным, казалось, она видела меня насквозь. Наконец она подошла ко мне и попросила дать руки. Я протянула ей ладони, чувствуя, как начинает нарастать напряжение.

Женщина взяла мои руки в свои, кажется, даже погладила слегка, осмотрела ногти. На ее губах появилась едва заметная усмешка. Она повернулась к сыну и спросила у него:

— А ты, наверное, подумал, что она рабыня, сбежавшая от хозяина?

Харальд нахмурился и признался:

— Это первое, что пришло мне в голову.

Женщина рассмеялась:

— Глупый ты, сын. У девушки нежные и совершенно не натруженные руки. А что это за рабыня, которая не знает труда?

Харальд растерянно спросил:

— Кто же она тогда такая?

Его мать пожала плечами и ответила:

— Может, девушка успокоится и вспомнит. Не стоит торопить события.

Она снова повернулась ко мне и улыбнулась.

— Меня зовут Хельга, и я мать Харальда, — представилась она. — А как тебя зовут?

Я покачала головой:

— Я не помню. Совсем ничего.

— Ничего страшного, — успокоила меня Хельга. — Всему свое время. А сейчас пройдем за мной. Я покажу тебе, где ты можешь отдохнуть и привести себя в порядок.

Она развернулась и направилась вглубь дома, и я, не раздумывая, последовала за ней. Было в этой женщине что-то такое, что внушало доверие.

Я шла следом за Хельгой, стараясь не упустить ни одной детали. Дом конунга был настоящим лабиринтом коридоров и комнат. Стены: грубые темные бревна, кое-где покрытые гобеленами с изображением мифических существ и батальных сцен. В коридорах вдоль стен кое-где стояли статуи богов, вырезанные из дерева и камня, их лица казались суровыми и величественными. Воздух был наполнен ароматом трав, специй и дыма от очага, создавая ощущение тепла и уюта.

Я крутила головой, рассматривая все с любопытством. В одной из комнат увидела длинный стол, уставленный посудой, очевидно, эта была пиршественная зала. Богатство и власть чувствовались здесь в каждой детали.

Наконец Хельга остановилась у двери и открыла ее, приглашая меня войти.

— Здесь ты сможешь пока расположиться, — сказала она, пропуская меня вперед.

Я вошла в комнату и огляделась. Она была небольшой, но уютной. В центре стояла широкая кровать, застеленная мягкими шкурами. У окна небольшой столик и стул. В углу сундук, украшенный резьбой. Стены были увешаны гобеленами, изображающими лесных животных. На полу лежал пушистый ковер.

В комнате царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Сквозь небольшое оконце проникал свет луны, освещая помещение мягким приглушенным светом. Здесь было тепло и уютно.

— Ну, как тебе здесь? Нравится? — спросила она мягко.

— Да, нравится, — ответила я искренне. — Здесь очень уютно. Большое спасибо.

Хельга улыбнулась, и мне показалось, что ее лицо стало еще добрее.

— Сейчас я велю принести лохань и горячую воду, чтобы ты смогла помыться, — сказала она. — А еще я велю, чтобы тебе принесли одежду. Думаю, тебе будет удобно в чем-то более подходящем, чем то, что на тебе сейчас.

Я почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Я была бесконечно благодарна этой женщине за ее доброту и заботу.

— Спасибо вам большое, Хельга, — прошептала я. — Я даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Не стоит благодарностей, — ответила Хельга. — Просто отдохни и восстанови силы. А остальное приложится.

С этими словами она вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Звезды сияли ярко и отчетливо, словно желая осветить мой путь в этом незнакомом мире.

Я стояла у окна, вглядываясь в звездное небо, и внезапно меня словно пронзило разрядом. До этого момента все происходящее казалось дурным сном, нелепой фантазией, но сейчас реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Озеро, спасение, этот дом, Харальд, Хельга…

Я не в своем мире. Я не в своем времени.

Я не была специалистом по северным народам, но даже моих скромных познаний хватило, чтобы понять, что архитектура, уклад жизни — все это указывало на одно: я оказалась в глубоком прошлом, в эпоху викингов. В животе похолодело от ужаса. Возврата нет. Моя жизнь, моя семья, мой дом — все осталось там, за непроницаемой стеной времени.

От осознания безысходности по щекам покатились слезы. Тихие, сначала робкие, а потом все более безудержные, они ручьями текли по лицу. Я рыдала, как ребенок, потерявшийся в огромном незнакомом городе.

В институте у меня была другая специализация. Экскурсоводом я пошла потому, что хотела выбраться хоть куда-нибудь на отдых, а денег, как всегда, катастрофически не хватало. Вот и согласилась. Выучить три страницы текста не составило труда. Я и повторяла изо дня в день одно и то же на экскурсиях до обеда, а после обеда отдыхала. Ходила в баню, которую очень полюбила. Общалась с людьми и действительно отдыхала. До момента гибели.

Что я умерла в своем мире, для меня уже не тайна и не новость. Девушка, в тело которой я попала, видимо, тоже. Но кто она? Хельга сделала вывод, что не рабыня. Я посмотрела на свои руки. Они тонкие, изящные и явно не знали тяжелого рабского труда. Даже моих знаний хватает, чтобы это понять. Но, несмотря на это, я все равно не знала, кто я такая. Я была потеряна в эпохе, не зная ни правил, ни своего места.

Пока я захлебывалась слезами, раздался тихий стук в дверь. Я не услышала его из-за рыданий. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась незнакомая девушка. Она была невероятно красива: смуглая кожа, густые иссиня-черные волосы, спадающие волнами на плечи, и огромные темные глаза, в которых читалась какая-то тревога.

— Что здесь происходит? — резко спросила девушка, оглядывая меня с тревогой. — Харальд опять кого-то обидел?! Я ему покажу, как девиц до слез доводить!

Она говорила быстро и эмоционально, сжимая кулаки. Я попыталась остановить рыдания, но получилось плохо. Слова девушки только добавили масла в огонь.

— Подожди, — всхлипнула я, с трудом выговаривая слова, — он… он ничего не сделал…

— Да конечно! — воскликнула она с сарказмом. — Все они так говорят! Стоит могучему конунгу взглянуть не так, и девица начинает плакать без причины!

— Я… я просто… — я замолчала, не зная, как объяснить.

Девушка вошла в комнату и закрыла дверь.

— Я Герда, сестра Харальда. Объясни мне, пожалуйста, что произошло? — девушка с тревогой смотрела на меня, в глазах стояли грусть и сочувствие.

Услышав ее имя, я невольно отметила про себя, какое оно красивое и звучное. Я с трудом вытерла слезы и попыталась успокоиться.

— Меня… меня вытащили из озера, — начала я запинаясь. — Я… я не помню, кто я, откуда родом. Совсем ничего не помню.

Герда нахмурилась, придвинувшись ближе.

— Ничего не помнишь? Даже своего имени? — спросила она сочувственно.

Я отрицательно покачала головой.

— Мне… мне очень страшно, — прошептала я, снова начиная всхлипывать. — Я не знаю, что мне делать, где я и кто я…

Герда взяла меня за руку, ее прикосновение было теплым и ободряющим.

— Не бойся, — сказала она мягко. — Я тебе помогу. Ты сейчас в доме моего брата. Мы позаботимся о тебе. Это все, что сейчас важно. Ты в безопасности. Расскажи мне все, что помнишь. Даже если тебе кажется, что это неважно.

— В том-то и дело, что ничего, — я очень хотела бы рассказать девушке правду, но понимала, что ничем хорошим это не закончится. Даже в моем времени, где все кичатся продвинутостью и совремнностью взглядов, сказать, что ты из другого мира — это прослыть сумасшедшим, а уж здесь, в далеком прошлом, такие признания могут закончиться плачевно.

Отчаяние медленно отступало под натиском теплого взгляда Герды. Она, казалось, искренне хотела помочь.

— Не расстраивайся так, — проговорила Герда, слегка тряхнув мою руку. — Не плачь больше, а то лицо распухнет, и ты станешь некрасивой. А сегодня к моему брату приезжает ярл Эйрик со своими воинами. Надо выглядеть хорошо!

В ее голосе промелькнули кокетливые нотки. Я невольно улыбнулась уголками губ. Даже в этом суровом мире девочки оставались девочками, думая о нарядах и впечатлении, которое производят на мужчин. Местная модница, не иначе.

— Я слышала, Эйрик очень хорош собой, — продолжала Герда, слегка порозовев. — Высокий, статный, с волосами цвета воронова крыла. А как танцует…

Я молча кивнула, стараясь не думать о том, как мне вписаться в этот новый мир, где политические союзы скрепляются браками, а судьбы решаются на пирах.

— Служанки уже греют воду, — вдруг сменила тему Герда. — Сейчас принесут лохань. Сегодня у мужчин банный день, так что тебе повезло. А пока ты будешь мыться, я выберу тебе красивое платье. Не думаю, что тебе будет комфортно на пиру в этой одежде.

В словах Герды сквозила забота. Ее оптимизм и жизнерадостность передались и мне. В голове промелькнула мысль: "А может, не все так плохо?"

— Спасибо тебе, Герда, — искренне произнесла я. — Я очень благодарна.

— Глупости, — отмахнулась она. — Не за что благодарить. Просто постарайся отдохнуть и прийти в себя.

Улыбка Герды была такой теплой и искренней, что я невольно почувствовала, как внутри меня отпускают напряжение и панический страх, что нахлынули совсем недавно. Может быть, в этом чужом мире, в этом чужом теле у меня все-таки получится найти свое место.

Когда Герда вышла из комнаты, я посмотрелась в небольшое зеркало, висевшее на стене. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка с заплаканными глазами и растрепанными волосами.

Когда Герда уже собиралась выйти, в дверь протиснулись две служанки, с трудом волокущие огромную деревянную лохань. Они поставили ее в центре комнаты, тяжело дыша, и тут же принялись таскать ведра с горячей водой.

Пар поднимался от воды, наполняя комнату приятным запахом свежего дерева. Спустя какое-то время, когда лохань была наполнена до краев, служанка протянула мне кусок грубой, но чистой ткани — местный аналог полотенца. В небольшом кувшинчике плескалось какое-то средство для мытья волос, пахнущее травами и цветами.

После того как служанки и Герда вышли, я осталась одна. Осторожно опустилась в горячую воду, блаженно зажмурившись. Тело словно оживало, чувствуя приятное тепло. Я позволила себе расслабиться, стараясь смыть не только грязь с кожи, но и страх, скопившийся внутри.

Затем я начала мыться, не спеша и тщательно, заодно разглядывания свое новое тело. Кожа гладкая и упругая, бледноватая, но я блондинка, так что это и неудивительно. К слову, всегда мечтала быть блондинкой, но мне светлый цвет волос не шел, и я бросила эту затею. А сейчас, считай, такой бонус ухватила. Фигура более стройная и подтянутая, чем была у меня в моем мире, видимо, девушка на пирожные не налегала, как я. Талия тонкая, грудь высокая, ноги длинные.

Я придирчиво изучала каждую деталь, выискивая все новые и новые плюсы в этой новой реальности. В конце концов, если мне суждено здесь жить, нужно постараться принять себя такой, какая я есть. Пусть это тело и не мое, но теперь оно — мой дом, как бы смешно это ни звучало.

Волосы… Они были длинные, шелковистые, цвета спелой пшеницы. Я бережно промыла их травяным отваром, чувствуя, как они становятся мягкими и послушными.

Искать позитив в сложившейся ситуации было нелегко, но необходимо. Убеждать себя, что все не так уж и плохо, что можно найти хорошее даже в такой непростой ситуации.

Когда я, наконец, вышла из лохани, вытершись льняным полотенцем и немного придя в себя, то почувствовала себя значительно лучше. Горячая вода, чистота и осознание того, что я не одна в этом мире, немного приободрили меня. Теперь предстояло еще одно испытание — пир с ярлом Эйриком. И я должна выглядеть достойно.