Ничего не успеваю понять, только очень страшно.

Чужие руки, чужой, неприятный запах, и знакомый голос, от которого дрожь по телу.

— Ясминка, красивая моя…

Ярослав. Он тут! Но… как?

Собственно, я про него не спрашивала, мне было плевать. Я даже уже забыла, что во всей этой истории, по сути, он виноват. Если бы не Ярик…

Бывший парень крепко держит меня, прижимая спиной к своей груди. Я не знаю, чего он хочет и надеюсь только, что Женя меня спасёт.

Мне дико страшно, потому что хоть я и знаю, что Женя сильный, крепкий, но Ярослав очень высокий и к тому же занимался какими-то единоборствами, хвастался, что мог бы стать чемпионом, но его отец считал — спорт для нищебродов.

Хлопаю глазами, глядя на Руденского, который спокойно стоит у лифта.

— Эй, парень, девочку отпусти. — Женя говорит как-то странно, отстранённо.

Чувствую, как дрожит Ярослав. Явно не ожидал, что я не одна.

— Мужик, тебе че надо? Иди своей дорогой, а? Это моя девушка, мы давно не виделись.

— Неужели? Кажется, она не очень рада тебя видеть. — Женя делает шаг. Он какой-то очень спокойный, и это меня пугает.

— Она рада, поверь. Ты же рада, котёнок?

— Пусти меня, пожалуйста. — тихо говорю Ярославу, умоляюще глядя на Женю.

— Я отпущу, когда мы поговорим, ладно?

— Парень, ты не понял? Девушка просит отпустить. — тут до меня начинает доходить, кажется, у Жени какой-то план.

— Слышь, отец, ты кто? Телохранитель что ли? Агдамов что, совсем отупел, выбирает каких-то… престарелых тупых дегенератов.

Женя усмехается, а мне так обидно! Ярик сам дегенерат! Сволочь! Гад! Гандон! Начинаю вырываться, глядя на Руденского, но вижу по его глазам — просит не дергаться, довериться ему — значит точно, это план. Я успокаиваюсь, почти.

— Я не телохранитель, просто сосед. Но девочку эту знаю, так что… лучше бы ты отошел от неё.

— Я её тоже знаю! Она моя невеста, ясно? Поругались, с кем не бывает! Ясь, давай в квартиру зайдем, меня этот кент уже малость припарил, поговорим без свидетелей.

— Я не хочу с тобой говорить. Пусти!

— Пущу, когда в квартиру зайдем. Давай, открывай. Где ключи? В кармане? В сумочке?

Ярослав бесцеремонно лезет в мою сумку, в этот момент Женя резко подрывается, оказываясь совсем близко, хватает Ярослава за руку.

Дальше всё происходит как-то очень быстро. Я ничего не понимаю. Только что Ярослав стоял за моей спиной, плотно сжимая меня в кольце рук, и вдруг он уже лежит на полу, с рукой, завернутой за спину, и орёт благим матом, а Женя сидит прямо на нём.

— Сука! Руку сломал!

— Я тебе, падла, еще и ногу сломаю, и нос, если не заткнешься, я тебе много чего могу сломать, слышишь? Или отрезать. Есть у тебя кое-что, что тебе не надо. А? как ты на это смотришь?

— Пусти, сука! Ты знаешь кто я? — хрипит Ярослав.

— Знаю, ты тот идиот, которого папочка отправил за границу, чтобы его не убили, да? Мозгов у тебя явно нет. Ты тупиковая ветвь эволюции, поэтому размножаться тебе не стоит.

Я в ступоре наблюдаю за этим диалогом, потом робко достаю телефон.

— Женя… мне в полицию позвонить?

— Нет, полиция нам тут не поможет. Отцу звони. Пусть быстро кого-то из своих архаровцев присылает. Кому можно доверять.

— Да?

— Пусти, гад. Мой отец заплатит! Сколько хочешь? Озолотит.

— Извини, дорогой, я и сам могу твоего папашку озолотить. Для меня большей наградой будет тебя кастрировать, понял?

Женя что-то делает и Ярик орёт громче.

Я хочу попросить Руденского не бить этого неудачника, боюсь, что придётся отвечать за это, но принимаю решение промолчать.

Набираю папу.

— Папочка, тут… Ярослав. Он на меня напал, а Женя спас. Говорит, тебе надо кого-то прислать за ним.

— Вы где? — быстро отвечает отец.

— Мы дома, на Патриарших, у нашей квартиры.

— Скоро буду. Сейчас охрана подойдёт.

Папа отключается. Минуты через две-три приезжают двое парней в костюмах, самые обычные. Они перехватывают Ярослава. Поднимают.

Женя делает резкий взмах рукой, раздаётся хруст, короткий крик, из носа Ярослава льётся кровь.

Отворачиваюсь.

Это жутко, наверное, но мне его не жалко. И… мне хочется, чтобы Женя его еще раз ударил. За меня.

Я шагаю к Руденскому, обнимаю, прижимаюсь так крепко, как могу.

— Спасибо тебе, спасибо!

Прямо при свидетелях наклоняю голову Евгения и целую в губы. Кайфую от этой близости.

— Охренеть, Агдамова… — слышу хриплый, каркающий голос Ярика, — ты как и твоя подружайка связалась со старпёром? Тебе-то на хера? Той-то понятно — бабло, а ты? Сама не бедная…

— Дебил ты, Белоцерковский. Думаешь, с мужчиной можно только из-за денег? Я его люблю, ясно? И замуж выхожу!

— Ты… ты… когда успела?

— Тогда. Кстати! Тебе спасибо. Тебя надо благодарить за ту ночь.

— Чего?

Женя прижимает меня, шепчет на ухо.

— Не надо, сладкая, пусть его уведут. У нас, кажется, были дела поинтереснее.

— Да, пойдем.

Открываю дверь, мы заходим.

Да уж… Придурок Ярослав оказался купидоном, благодаря которому мы с Женей не просто встретились, а… ладно, теперь не важно, как именно это произошло. Хотя… пикантность ситуации придаёт нашей истории незабываемый шарм.

Он хотел меня купить, ахах… а я просто взяла и украла его сердце.