Лика и Алекс быстро собираются и уезжают. Я пытаюсь уговорить их остаться и поужинать нормально, но Лика отвечает, что ужин у неё есть дома, все в порядке. Улыбается и шепчет мне на ухо, что Женя классный, хороший, добрый, и что я ей очень понравилась, она надеется, что у нас всё будет отлично.

Я тоже надеюсь.

Вижу на лице Руденского кровоподтеки и синяки, явно после встречи с папой. Конечно, я была к этому готова, но всё равно неприятно. Женя идёт в ванную, умывается. Видимо сам чем-то дезинфицирует и замазывает раны.

Мне, с одной стороны, стыдно. За отца.

С другой стороны, я понимаю, папа меня защищал. И это даже приятно. Значит… не совсем я его разочаровала? Может, стоило всё-таки с ним встретиться?

Усаживаю Руденского за стол, накладываю ему еду. Он сначала говорит, что только из ресторана, где был с моим отцом и Евой, он не голоден. Но я говорю, что помогала Лике с готовкой и Женя сдается, форель уплетает с явным удовольствием, как и мой салат.

Я тоже, как ни странно, ем с аппетитом. Думала, кусок в горло не полезет.

Женя расспрашивает, как я тут, чем занималась. Как моё самочувствие — помнит же про те самые дни! Я краснею — к счастью, всё в норме. Рассказываю, что мы нашли общий язык с Ликой, что она офигенная, и Пушинка такая классная девчушка. И малыш у них тоже замечательный.

Понимаю, что Женя оттягивает самый важный разговор, но когда-то надо будет начать.

После ужина Руденский предлагает мне вина или шампанского, себе наливает бокал коньяка.

Тогда я решаюсь спросить.

— Было тяжело?

— Иди сюда, малыш… — Женя притягивает меня, усаживая на колени, обнимает, — было… нормально. Как говорят военные — штатно.

— Вы подрались?

— Нет, так, помахались немного. Но… я бы за нашу дочь тоже помахался.

Он так просто говорит это — наша дочь, у меня сердце сжимается.

— Яся, я сказал твоему отцу, что хочу на тебе жениться. И это на самом деле так. И не потому, что я лишил тебя невинности. Я…

Он смотрит мне в глаза, прищуривается, словно сканирует, прожигает взглядом, потом притягивает, осторожно отставляя свой бокал и забирая у меня мой.

— Девочка… ты… — его лицо так близко! Глаза, губы… Он покрывает мои скулы и виски нежными поцелуями, — провалился в тебя. Думал, что это я тебя куплю, приручу. На самом деле это ты, ты меня полностью приручила.

— Женя…

— Прости, малышка… Прости, что предложение нормально не сделал. Хочешь? Будет тебе романтика, живая музыка, ресторан, миллион алых роз, хочешь?

— Не хочу. Не нужно… Просто…

— Что, малыш?

— Скажи правду. Ты… ты меня…

Не могу произнести это слово. Не получается. Заикаюсь, тушуюсь.

Имею ли я право спрашивать? Ведь наша женитьба это, скорее, необходимость, да? Или нет?

И вообще, стоит ли нам на самом деле спешить?

— Малыш, что за правда тебе нужна? Хочешь узнать, как я к тебе отношусь? А сама не понимаешь?

Он усмехается, притягивает меня еще ближе, прислоняется лбом к моему лбу. Это какой-то невероятный момент единения. Я чувствую, как бьется его сердце — моё бьется так же. Мне тоже хочется его обнять, у меня руки дрожат, настолько это… интимно сейчас, это только для двоих. Только он и я.

Между нами в этот момент искрит, словно электрические разряды большой мощности простреливают. И все нервы — как оголённые провода. Всё на грани. Мы на грани.

Мы.

Одни в целом мире сейчас. Во всей вселенной.

Одни и одно. Одно целое.

— Я люблю тебя, маленькая. Хочу, чтобы ты была моей женой. Я знаю, что это не делается так быстро, наверное, но я тебя не тороплю. Ты можешь не отвечать пока, ничего не говорить, но знай, что мои намерения насчёт тебя более чем серьёзны. Это я сказал твоему отцу. Это говорю и тебе. Люблю тебя, хочу, чтобы ты осталась со мной, хочу жениться на тебе. Хочу, чтобы мы были вместе. Хочу, чтобы ты родила мне детей…

Жена говорит и целует мою ладонь, мои щеки, подбородок, скулы, виски, лоб, губы… снова покрывает мелкими, нежными поцелуями.

Мне жарко с ним. И сладко.

И я хочу, чтобы это было так.

— Малышка моя…

— Да…

— Да?

— Я… я тоже хочу быть с тобой. Я…

Мне немного страшно говорить об этом, но я надеюсь, что Женя меня поймет.

— Я… я не хочу пока торопиться. Я… Мы ведь можем просто попробовать?

— Конечно можем, Яся, всё можем. Всё сделаем так, как хочешь ты.

— Я не отказываю тебе. Я согласна. Просто… дай мне время.

— Принцесса, у тебя будет столько времени, сколько ты захочешь.

— Да, но отец…

— Отца твоего я беру на себя. Не бойся.

— Я не боюсь. Я уверена, отец не желает мне зла и не сделает ничего плохого. Ни мне, ни тебе.

Женя ухмыляется, головой качает.

— Надеюсь. Впрочем. Знаешь… прости, но в этой ситуации на твоего отца мне плевать. Для меня важна ты. Твоё спокойствие. Твоя уверенность. Твоё самочувствие. Мне важно, чтобы ты понимала — я приму любой твой выбор. Я просто не хочу, чтобы на тебя давили. Ни твой отец, ни его жена, ни обстоятельства.

— Ева точно не будет на меня давить, ты что? Ева не такая.

— Да, да… видел я как эта маленькая Ева твоего отца в бараний рог скрутила. Молодец.

Он посмеивается, а я немного краснею. Мне нравится то, как мы сейчас общаемся с Женей. На равных и как очень близкие люди.

— Знаешь, принцесса, я не против, если и ты так со мной. Мне понравилось.

— Что же она такого делала?

— Да вроде ничего особенного, а он её слушает как дрессированный.

— Он просто её любит. А она любит его.

— Да. Именно это я заметил. Это мне понравилось. Понимаешь меня?

Теперь моя очередь голову опускать, потому что… Наверное понимаю. Но мне не легко.

— Я люблю тебя. Хочу, чтобы и ты меня любила. Если… если ты не чувствуешь…

Я порывисто обнимаю Женю.

Чувствую! Я всё чувствую! Только пока не могу сказать.

— Малышка, я тебя тороплю, извини. Я буду ждать, готов ждать. Сколько будет нужно.

— Хорошо. Мы ведь… мы все равно сейчас не можем пожениться, да? Ну… быстро? Ты ведь… ты правда женат? Ты говорил с этой… со своей женой?

— Говорил.

Лицо Жени сразу меняется, и я понимаю, что разговор был не слишком приятным.