— Выйди, — жесткий презрительный приказ Зулайхат в то время, как я забываю дышать от той горячей, пылающей черноты в его глазах, которая вся сейчас обращена на меня.
Дверь за прислугой хлопает. Да какая она прислуга… У нее тут больше прав, чем у меня. Даже у призрака, привидения прав в этом доме больше…
— Ничего не хочешь мне сказать, Элиза? — наступает он.
Я вижу, как он зол. И врать не хочу…
— А ты? — вырывается глухо, сипло, отчужденно. Моя боль царапает горло. Это ревность? Уязвленность? Разочарование?
Я ведь почти поверила в то, что особенная для него…
С мертвыми сложнее всего соперничать…
— Ты взяла ключ из моей комнаты без спросу и пришла сюда… — продолжает ставить на вид. И даже не думает искать мне оправданий… А я и не ищу их сама.
— И как давно ты рыскаешь по закоулкам моей жизни, Элиза? — продолжает бить словами безжалостно, приближаясь еще ближе.
— Наверное, с тех самых пор, как ты захотел меня в нее внедрить. Или это была игра?
Пытаюсь вздернуть подбородок. Пытаюсь отвечать ему на равных, но тщетно…
— Игра? — хмыкает жестко, — на кровать, Элиза…
Меня охватывает ступор.
На кровать?
Ту, на которой лежала его жена?
Которую… он все еще хранит и заправляет, словно бы она скоро сюда придет и снова ляжет…
— Нет, — получается, наконец, твердо.
Последний шаг между нами лишает иллюзии свободы.
Он больше не приказывает.
Ловко толкает на кровать. Я сама не понимаю, как оказываюсь распятой под ним, а мои руки ловко защелкиваются в проклятых наручниках…
Паника нарастает…
— Смотрю, у тебя богатый опыт… — как же больно сейчас… Как больно…
Он смотрит на мое лицо и ни капельки на ноги.
Сейчас это не про желание и страсть.
Сейчас это его ярость и желание меня наказать…
— У тебя остались сомнения о моем опыте? — следующее, что он делает, задирает платье.
Я как рыба, открываю и закрываю рот. С ума схожу, понимаю, что снова чувствую то проклятое пламя в сарае, словно бы это со мной вживую… Как тогда…
— Нет, Щахбан! Прекрати! Это ужасно! Это ее комната! Я словно бы вижу ее! Зачем ты это делаешь?!
Он как зомбированный. Наваливается сверху, глубоко сопит.
Сжимает мои волосы в кулак. Не больно, но заставляя концентрировать на нем внимание.
— Я был готов ответить на любые твои вопросы, Элиза. Ты сама не спрашивала…
— Неправда… Просто эта часть твоей жизни была черным пятном. Ты и не хотел меня посвящать…
— Я не считал нужным…
— А эта комната? Так бы и осталась твоим заповедником? Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! Ты… ты… ты не отпустил ее, Шахбан! Это… тебе надо лечиться!
Он застывает, смотря на меня.
А я до крови кусаю губу.
Боюсь его сейчас…
Его взгляд…
Господи….
Ярость и мрак искажают идеально красивое, мужественное лицо…
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Понятия не имеешь, Элиза!
— Как умерла твоя жена, Шахбан? — нахожу самое глупое, что можно бы было спросить в моем уязвленном положении.
Он замирает. Но не в растерянности. В еще больше вспышке ярости. Она как гром…