Я знаю, что я плохой.

Я знаю, что поступаю неправильно.

Глобально.

И дело не только в том, что религия запрещает мне касаться ее в срок идда даже так, как я касаюсь. Запрещает флиртовать, заигрывать, намекать и даже думать о ней так, как я думаю.

Я плохой, потому что понимаю, что завлекаю ее в свои сети.

Надеюсь самоуверенно и даже нагло, что до истечения этого проклятого срока она не выдержит и отдастся мне. А я тогда уже не отпущу…

Да, не отпущу, даже если будет просить. Потому что я всегда исполняю то, что обещаю… И ей я озвучивал правила этой взрывоопасной игры…

А ведь умом понимаю, что девочка захочет выпорхнуть из клетки. Да что говорить, это было бы единственно логичное решение.

Что бы ни было, как бы я к ней ни относился, у меня нет другой реальности для Элизы. Со мной она все равно должна будет оказаться под суровым взглядом высоких гор и их неприветливых жителей, все равно должна будет жить по правилам этого общества. Да, в отличие от слабака- брата, мою женщину никто не посмеет обидеть, но… Это не значит, что Элизы станет легче. Наши люди добрые сердцем и искренние, но путь к этому сердцу столь же непрост, как и дорога в наши горы с равнины…

Сжимаю руль руками, когда доезжаю до вдовьего дома на отшибе села.

Я тут неслучайно. Не потому, что привез еду наказанным курицам. Это за меня есть кому сделать. Я приехал за разводом с Лилианой. Наш брак больше не имеет силы. Я не хочу, чтобы для Элизы лишние мысли на этот счет стали камнем преткновения в ее выборе… Женщин сложно понять. Она может себя накрутить… А смысл накручивать там, где ничего нет?

Пока еще жена встречает меня на пороге острым, озлобленным взглядом. Ее лицо черное. Такое же, как хиджаб и душа. Удивительно, а ведь они родственницы с моей первой женой… И даже какие-то черты лица отдаленно общие можно поймать. Но насколько она некрасивая, изнаночная ее копия…

— За чем пожаловал, Шахбан? — спрашивает, продолжая гадко грызть семечки и кидая шкурки прямо на пол перед собой плевками, — помириться надумал?

Она усмехается на последних словах.

Я жду двоих мужчин, которые должны подъехать. Свидетели, которые задокументируют мой окончательный с ней развод.

— Пора нашим путям разойтись, Патимат, — стараюсь сохранить в голосе сухость и нейтралитет. Эта женщина мне не враг. Не в том смысле, что я питаю в отношении нее какие-то иллюзии. Просто с женщинами я не воюю… Но она может быть врагом для Элизы. Потому нужно ее отстранить от нас максимально.

— Что, уже трахаешь ее? — спрашивает она колко.

Я сжимаю кулаки, ибо отвечать ей- подвергаться ненужной провокации.

— Сколько в тебе всегда злости было, Лиля…

Она злобно шипит.

— Перестань хотя бы при мне строить из себя доброго волшебника! Я-то знаю, почему на самом деле умерла мать Разият! И ты знаешь! Нормально тебе спится ночами, Шахбан? Не боишься повторить опыт?

Я стискиваю кулаки сильнее.

Наши взгляды в острой немой сцене.

Давит на больные точки…

Стерва…

Меня спасает звук приближающихся машин. Двигатели шумят, взбираясь по оврагу на пригорок. Через мгновение я слышу голоса друзей.

Мы здороваемся и я равнодушно поворачиваюсь к той, кто считалась моей женой. Она так и сидит на лавке у входу и грызет семечки.

— Приступим? — произношу я устало, — встань, Лилиана. Я хочу окончательно с тобой развестись при свидетелях.

Смотрю на часы в предвкушении.

Рази возвращается только завтра.

А сегодня… Сегодня у меня планы на мою Элизу…

Пожар, девочка? Ты пока понятия не имеешь, что такое гореть от близости с мужчиной…