Доктор Вествик что-то бубнил о принципах инерции, а я то и дело поглядывала на дверь. Для меня физика была самым скучным из всех предметов, и, если честно, мне глубоко безразлично, когда именно остановится катящийся шар.
Если только этот катящийся шар не объяснит, куда, мать его, подевался Пакстон.
За четыре дня в открытом море он пропустил два семинара по мировой литературе, один семинар по истории религий, а теперь и всю физику. Как, интересно, я буду ему помогать по учебе, если он так активно прогуливает занятия?
Мой взгляд метнулся к окну, за которым вздымались волны Атлантики, — каждая волна отдавалась у меня в желудке.
— Домашнюю работу надо сдать в электронном приложении «еКампус» до полуночи завтрашнего дня. И обязательно ознакомьтесь с предварительным списком вопросов для теста, который мы проведем в понедельник. Не расслабляйтесь лишь потому, что у вас будет два дня в Барселоне, — сказал доктор Вествик, завершая занятие.
Я убрала тетрадь, запихнув ее в сумку чуть раздраженнее, чем нужно.
— Мисс Бакстер? — обратился ко мне доктор Вествик.
Я повернулась к нему и изобразила натянутую улыбку.
— Доктор Вествик?
Он взял листочек с каким-то списком и скользнул по нему пальцем.
— Вы помощница по учебе у мистера Уайлдера, верно?
Вот же!
— Да.
Он поправил очки в толстой квадратной оправе.
— Если у вас получится уговорить мистера Уайлдера хоть иногда приходить на занятия, это немного повысит его оценку за посещаемость. Скажите ему, что слушать лекции удаленно из собственной каюты — это совсем не то.
Я его убью. Серьезно. А тело выброшу за борт.
— Да, профессор. Я ему скажу.
Он кивнул, и я вернулась в свою каюту — в нашу каюту. Пенни оказалась отличной соседкой. Она в принципе редко бывала «дома», а когда появлялась, всегда уважала мое личное пространство, и с ней было очень легко и приятно общаться.
— Какой же придурок! — крикнула я, захлопнув за собой дверь и швырнув сумку в шкаф в прихожей.
— Кто придурок? — спросила Пенни из гостиной, где красила ногти на ногах.
У нее были идеальные ноги — стройные, загорелые, гладкие. Я снова почувствовала укол зависти и тут же одернула себя. Радуйся, что осталась в живых. Эти шрамы — прекрасное напоминание о твоем втором шансе. Брайан был бы рад, что тебе представился такой шанс. Я мысленно повторяла эти слова, как молитву, пока боль не сменилась чувством умиротворения. Доктор Скотт мной бы гордился. Всего-то два года психотерапии, и я вполне справилась.
Но даже после двух лет терапии у меня все равно случались минуты, когда все болело невыносимо, а сердце почти рвалось на части, не в силах выдержать эту боль. Об этих шрамах на сердце знала только я и время от времени расковыривала их сама, чтобы не забывать Брайана.
— Кто придурок, Лия? — повторила Пенни, вырвав меня из мрачной задумчивости.
Я покачала головой и рухнула в кресло.
— Пакстон, конечно.
— Ну, ты не первая, кто его так называет, — сказала она. — Что он сделал на этот раз?
— Он прогуливает занятия. В связи с чем я хочу провести несколько экспериментов по теме «Инерция» с участием моего кулака и его наглой рожи.
Пенни фыркнула:
— Пакс никогда не делал того, чего от него требуют и ожидают. Поэтому у него есть помощница по учебе в твоем лице. — Корабль слегка качнуло, и она убрала кисточку от ногтя. — Невозможно нормально накрасить ногти при такой качке.
— Кажется, я не справляюсь со своей работой.
Пенни показала мне флакончик с ярко-оранжевым лаком и вопросительно подняла брови.
— Сама не хочешь накрасить?
Я покачала головой. С пальцами ног я бы справилась, но если вдруг задерется штанина…
— Нет, спасибо. Я собираюсь пойти к нему и вышвырнуть из его постели Зою, или кто там сейчас. Он прогулял все сегодняшние занятия. Но завтра он ничего не пропустит, уж я прослежу.
— Он не с Зоей. Один раз они переспали, но это было полгода назад, если не больше. С тех пор Зоя пытается снова его соблазнить, но этот корабль давно уплыл. Пакстон не из тех, кто дважды взбирается на одну гору, если ты понимаешь, о чем я. — Она закрыла флакончик с лаком.
— Да, конечно, — усмехнулась я. — Зачем бы ему дважды лезть на одну гору? Половина девчонок на этом корабле с радостью ухватилась бы за возможность… э-э-э… забраться к нему в постель, а другая половина просто врет себе.
Пенни поморщилась:
— Блин, я не это имела в виду. Я не хочу, чтобы ты думала, что он какой-то бабник, который меняет девиц как перчатки.
Я уставилась на нее, подняв брови. Пенни обвела взглядом комнату и смущенно кивнула.
— Да, наверное, немножко бабник, но это все потому, что он ни к кому не привязан по-настоящему… по крайней мере, насколько я знаю.
Я никогда не понимала людей, которые разделяют сердечную привязанность и физическое влечение. Для меня эти понятия связаны неразрывно. Но если бы Пакстон предложил… Я поспешила прогнать эту мысль.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Она наклонилась вперед.
— Потому что он мой лучший друг и мне не все равно, что ты о нем думаешь. И я точно знаю, что ему тоже не все равно, что ты о нем думаешь.
Я нервно сглотнула.
— Ну, конкретно сейчас я думаю, что Пакстон не знает, что такое будильник.
Пенни улыбнулась:
— Хочешь, я тебя к нему отведу?
— Он разве не у себя в каюте?
— Нет. К тому же мне хочется посмотреть, как ты обрушишь на Пакстона всю свою злость. Уже предвкушаю, как это будет. Только подожди пять минут, я приготовлю попкорн.
— Пенни!
Она вскинула руку.
— Шучу-шучу. Сейчас у меня высохнут ногти, и пойдем.
Нам не пришлось долго ждать. Балконная дверь открылась, и в гостиную вошел Лендон, обливаясь потом.
— Эй, тебя не учили стучаться? — возмутилась Пенни, бросив в него подушкой.
— Можно подумать, я не видел тебя голой, — ответил Лендон.
Пенни быстро взглянула на меня.
— Не в этом смысле. Мы дружим с детства, мы все.
— Не парься, Пенни. Я думаю, Огоньку глубоко безразлично. — Лендон рассмеялся и плюхнулся на диван напротив моего кресла. — Что-то я устал. За эти два дня Пакс затрахал нас всех.
Пенни вновь вскинула руку.
— И снова не в этом смысле.
— Это не мое дело, — сказала я, разглаживая складку на легинсах. Как будто на легинсах бывают складки.
— В любом случае он попросил привести тебя, Пенни. — Лендон приподнял футболку, чтобы вытереть пот с лица, и мои брови взлетели вверх. В какой-то параллельной вселенной Хемсворты потеряли четвертого брата, потому что он был здесь, у нас. Лендон был красавчиком. Не ходячим секс-символом, как Пакстон, но все равно красавчиком.
Пенни скрестила руки на груди.
— Я вообще не хочу иметь дело с этим идиотским трюком.
— Он же не на мотоцикле, Пенни, он на велосипеде. Отрабатывает программу для Барселоны, и ему нужно с тобой посоветоваться, пока он не разбился.
Пока он не разбился? Я резко выпрямилась в кресле.
— Что он делает?
— Пытается выполнить двойной тейлвип при такой качке, — ответил Лендон. — Он точно свернет себе шею.
— Я с вами.
— Как, черт возьми, он построил… — Я тряхнула головой, глядя на монструозное сооружение на сцене. — Хотя нет, даже знать не хочу.
— В любом случае это вопрос к Уайлдеру, — сказал Лендон.
— Он сейчас вроде как занят.
Это еще мягко сказано. Пакстон на головокружительной скорости носился на велосипеде BMX по огромному хаф-пайпу[2], занимавшему всю сцену в зрительном зале. У меня перехватывало дыхание каждый раз, когда он взлетал над краем конструкции, раскручивал велосипед прямо в воздухе, падал вместе с ним обратно в трубу и скользил к другому концу, чтобы повторить все заново.
Он был великолепен.
— Какая там высота? — спросила я у Лендона.
— Около шести метров.
— Это, наверное, опасно на корабле?
— Очень опасно и очень глупо, — согласился Лендон. — Просто он упрямый, как сто ослов.
— Он больной на голову придурок, — прошептала я в равной мере с восхищением и страхом. Я знала безрассудных парней, знала, что происходит, когда они ошибочно думают, будто у них все под контролем. Он не Брайан. Пакс даже хуже Брайана.
— Очень верно замечено.
По крайней мере, этот придурок был в шлеме.
И он был увлечен своим делом. Его движения завораживали, и я не могла оторвать от него глаз, пока мы шли по центральному проходу к сцене.
Корабль слегка качнуло. Я ухватилась за спинку ближайшего кресла и ахнула, когда Пакстон ударился о край рампы и скатился на самое дно вместе с велосипедом, только велосипед был на нем, а не под ним.
— Пакстон! — крикнула я.
Он сел и заслонил глаза ладонью от яркого света прожекторов.
— Огонек?
Черт! Наверное, не стоило обращаться к нему по имени перед камерами. Ну, теперь уже ничего не поделаешь.
— Что ты делаешь?
Он встал и поднял велосипед.
— Смотрю все подряд серии «Девочек Гилмор». Что, по-твоему, я делаю?
— По-моему, ты выставляешь себя законченным недоумком. Ты видел, какие там волны?
— Что? Нет, не видел.
Пакстон подошел к краю сцены, где она обрывалась в оркестровую яму. Глубина там была небольшая — наверное, метра три, — но у меня все равно все внутри сжалось.
— Он почти не выходит из зала уже второй день, — тихо произнес Лендон.
— Ты пропустил шесть семинаров! — крикнула я, когда мы подошли ближе к сцене.
— Что? Не слышу, — ухмыльнулся он, приложив руку к уху.
— Ты прекрасно меня слышишь, Пакстон Уайлдер.
— Поднимайся сюда, чтобы не кричать. — Он указал на лестницу, ведущую на сцену. — Или там есть пандус.
Я выбрала пандус сбоку от сцены.
— Привет, — окликнула меня Брук. Она сидела в первом ряду в зрительном зале, держа на коленях стопку блокнотов. — Пришла посмотреть?
— Скорее наорать на Пакстона за прогулы, — сказала я.
— Нет ничего лучше сердитой девушки, которая орет под руку, — заметила Зоя, сидящая на краю сцены.
— Мне уже надоело тебе повторять, чтобы ты не включала стерву, Зоя, — с раздражением произнесла Брук. — Я тебя провожу, Лия.
— Как Уайлдер совмещает учебу и тренировки? — спросил Бобби, возникший словно из ниоткуда в сопровождении оператора с камерой.
Я позаимствовала реплику у Лендона:
— Это вопрос к Уайлдеру, вам не кажется?
Бобби улыбнулся и поправил бейсболку.
— Ты быстро учишься.
— От вас вообще нигде не скрыться, — сказала я, изобразив милую улыбку.
Брук потянула меня за собой вверх по пандусу.
— Давай сюда, — сказал Пакс, уже поднявшийся на платформу у верхнего края хаф-пайпа.
Мое сердце бешено заколотилось.
— Тебе обязательно нужно забираться так высоко?
— А тебе обязательно нужно орать на меня за прогулы? — Он указал на вертикальную лестницу, ведущую на платформу.
Я мертвой хваткой вцепилась в лестницу с обеих сторон. По внешнему краю площадки тянулись перила — очевидно, чтобы этот придурок не вывалился наружу, если что-то пойдет не так. Я туда поднимусь как нечего делать. Высота не такая уж страшная, всего-то шесть метров, и я уж точно не собираюсь лишиться стипендии из-за того, что Пакстон прогуливает занятия.
Я начала подниматься, напевая Firework Кэти Перри, чтобы отвлечься от мыслей о расстоянии до земли.
Как только моя голова показалась над краем площадки, Пакстон протянул мне руку. Его глаза сияли победным блеском.
— Чему ты так радуешься? — сердито спросила я, когда он затащил меня на платформу, которая оказалась гораздо шире, чем я ожидала. Я схватилась за перила и только тогда отпустила руку Пакстона.
— Ты поднялась на мою трубу.
Я выгнула бровь.
— Твоя труба отвлекает тебя от занятий.
Он ухмыльнулся:
— Так всегда и бывает.
— Боже, вы двое! — рассмеялась Брук, которая поднялась следом за мной. — Не буду мешать. — Она отошла на дальний конец платформы.
Оператор с камерой стоял на противоположной стороне рампы, и мы с Пакстоном остались условно наедине.
— Я рад тебя видеть, — сказал он, пристально глядя на меня.
— Это потому, что мы долго не виделись. Ты уже два дня не ходил на занятия. И пропустил все семинары по физике после Бермудских островов.
— Физику я изучаю прямо сейчас, — пошутил он. — Наверняка мне положены дополнительные баллы за практические занятия.
— Нет, не положены.
Веселье в его глазах тут же померкло, и он рассеянно потер татуировку на шее.
— Слушай, я тут немного увлекся и забыл обо всем остальном.
— Так нельзя. — Я старалась говорить тише, помня о микрофонах на другой стороне рампы. — Ты теряешь баллы за посещаемость, а домашние задания…
— Я все сдал по «еКампусу», — перебил меня Пакстон.
— А лекции по литературе?
Так просто он не отвертится.
— Ты же делала конспекты? — Он заложил руки за голову и напряг бицепсы.
Не отвлекайся.
— Конечно делала.
Он пожал плечами:
— Тогда в чем проблема?
У меня на секунду отвисла челюсть.
— В чем проблема?! Тебя нет на занятиях!
— Но ты же там есть.
— И что?
— Ты моя помощница по учебе. У тебя есть конспекты, и ты сможешь меня подтянуть, разве нет?
Мне очень хотелось стукнуть его по голове.
Я сделала глубокий вдох.
— Я твоя помощница по учебе, а не преподаватель. Тебе надо ходить на занятия! Черт возьми, Пакстон, нужно думать не только о себе. От твоих оценок зависит моя стипендия!
— И работа всех этих людей, — тихо проговорил он и обвел рукой рампу. — Лия, если я не сдам экзамены, съемки фильма отменят.
— Погоди. Что?! Что у вас за продюсер, который связывает съемки фильма с твоими оценками?
— Продюсер, с которым у нас одинаковые фамилии.
Он вытер пот с лица точно так же, как Лендон, — приподняв футболку. Я тут же отвела глаза, зная, что при одном только взгляде на его накачанный пресс у меня случится гормональный взрыв, что не пойдет на пользу ни мне, ни ему.
— Одинаковые фамилии… — Его отец владел яхтой на Бермудах, но сколько у него денег на самом деле? — Ваш продюсер — твой отец?
Пакстон кивнул:
— Да, и он согласился профинансировать съемки при условии, что я сдам все экзамены. Так он добивается, чтобы я окончил университет.
Корабль снова качнулся. Я еще крепче вцепилась в перила, а Пакстон приобнял меня за талию. Он резко втянул в себя воздух и убрал руку, словно обжегшись. Я знала, что моя талия толще, чем у спортивных богинь, с которыми он обычно проводит время, но чтобы вот так…
— Ну, чтобы окончить университет, нужны хорошие оценки. А для хороших оценок надо ходить на занятия.
— А чтобы снять фильм, мне нужно исполнять трюки. Не будет трюков — не будет фильма, — резко ответил он и на секунду закрыл глаза. — Лия, я разрываюсь между двух огней. Вот почему мне нужна ты.
Под пристальным взглядом его синих глаз вся моя злость испарилась. Или, может быть, все дело было в отчаянной ситуации, в которой он оказался.
— У половины съемочной группы есть семьи, которые нужно содержать, и… дело не только в нас с тобой. Все эти люди тоже зависят от моих оценок. Что я, по-твоему, должен делать?
— Я не знаю, — прошептала я.
— Я тоже не знаю. Я понимаю, что мне надо учиться. Но мне еще надо тренироваться, поддерживать форму, планировать следующий трюк и следующий за ним, и сохранять здравый рассудок, когда за мной постоянно ходят операторы с камерами. Я тебя сразу предупредил, что со мной будет непросто.
— Зачем тебе этот фильм? — Я вдруг осознала, что моя рука лежит на его бицепсе. Я даже не помнила, как к нему потянулась. Как будто прикосновение к его коже могло заставить меня понять что-то такое, что казалось мне полным безумием. — Тебе мало славы? Мало денег?
— Отчасти да. Этот фильм определит нашу карьеру на долгие годы вперед. Нам откроются просто невероятные возможности, и главное… — Его взгляд метнулся к камере. — Послушай, у меня есть причины. Мне надо было ходить на занятия. Надо было учиться. Я сделал выбор, и, наверное, он неправильный.
— Так себе извинение, — фыркнула я.
Пакстон потянулся к моему лицу, но уронил руку прежде, чем прикоснулся ко мне.
— Это не извинение. Если из-за моих прогулов ты поднялась сюда, ко мне, то оно того стоило.
— Ну конечно, — ответила я с сарказмом, но мне уже не хотелось на него злиться.
— И раз ты сюда поднялась, давай я тебе покажу что-то крутое? — спросил он, и на его лице застыла фирменная уайлдерская улыбка.
— Ты спрашиваешь, готова ли я к приключениям? — парировала я, бросая ему его же коронную фразу.
— Я спрашиваю: готова ли ты их увидеть? — ответил он. — Лендон, брось шлем.
— Блин, я не сяду на велосипед и не съеду по этой трубе ни за что в жизни! Ты совсем с ума сошел?
Пакстон легко поймал шлем, надел его мне на голову и застегнул ремешок под подбородком, легонько коснувшись пальцами моей кожи.
— Это на всякий случай. Я тебя ни к чему не принуждаю, но иногда сюда прилетают велосипеды или отломившиеся доски. Я просто хочу защитить твой прекрасный мозг, чтобы ты помогла мне продержаться весь этот триместр и сдать экзамены.
— Ладно, — ответила я, не сдержав улыбки. — Показывай, что ты хотел показать. Даю тебе десять минут, а потом я тебя забираю к себе в каюту.
Кто-то из съемочной группы присвистнул.
— Учиться! — крикнула я. — Я его забираю учиться!
Боже, почему все, что ни скажешь, звучит так двусмысленно?
Пакстон рассмеялся, сел на велосипед, съехал по склону рампы и начал выполнять разные трюки с переворотами и вращениями, держась подальше от того места, где стояли мы с Брук.
Вблизи эти трюки казались скорее искусством, чем спортом. Я завороженно наблюдала за Пакстоном: как он двигался в заданном для себя ритме, раз за разом взлетая и падая. Мне казалось, он падает слишком часто, что меня беспокоило. Но каждый раз он вставал, поднимал велосипед, совещался с Лендоном и снова выполнял трюк. Он был полностью сосредоточен, ни разу не взглянул ни в мою сторону, ни в сторону камер. Как будто в его мире не существовало вообще ничего, кроме велосипеда, хаф-пайпа и его собственных умений.
Чем дольше я наблюдала за Пакстоном, тем яснее понимала, что в эти минуты для меня тоже не существует ничего, кроме него. Каждый раз, когда он выполнял трюк, я задерживала дыхание — и выдыхала только тогда, когда видела, что он благополучно приземлился. Он стискивал руль своего вращающегося в воздухе велосипеда, и мои руки сами собой сжимались в кулаки. Он взлетал высоко в воздух, и у меня замирало сердце. Точно так же, как его мир сузился до тренировки, мой собственный мир сузился до него.
— Потрясающе, да? — спросила Брук.
— Невероятно.
— Я наблюдала за ними с раннего детства и всегда поражалась, что они все это умеют. Как будто закон гравитации — не для них.
— А сама никогда не хотела попробовать?
Брук усмехнулась:
— Нет, нет, нет. Бунтарка в нашей семье — это Пенни. То, что она вытворяет… это точно не для меня. Я не против «мирных» видов спорта: лыжи, сноуборд, мотокросс, — но если надо взлетать… я лучше посижу посмотрю. Я давно поняла, что есть разница между тем, чтобы восхищаться безумием, и тем, чтобы в этом безумии участвовать.
— Согласна, — кивнула я.
Пакстон исполнил еще один трюк, совершив боковое вращение в воздухе, и у меня перехватило дыхание, когда он едва не свалился с велосипеда при приземлении. Позер.
— Теперь понятно, почему за ним бегают все девчонки, — тихо произнесла я. — Такое напряжение действительно завораживает.
При одной только мысли, что он с такой же сосредоточенностью, страстью и напором занимается сексом, у меня все внутри запылало.
Я переступила с ноги на ногу, вдруг осознав, что страшно завелась.
Интересно, что чувствует девушка, на которую направлено все внимание Пакстона?
Ты никогда этого не узнаешь.
Пакстон остановился на другой стороне рампы и снял шлем.
— Все равно не то, — крикнул он мне.
— Ты потрясающий, — ответила я, и у меня пересохло во рту, когда он вытер пот с лица футболкой. На этот раз я не отвела взгляда от его рельефного живота. Твою ж мать! Этот парень качает пресс даже во сне? Как вообще получается такое скульптурное тело?
— О, отлично. Сейчас поедет Колин, — сказала Брук, заметно воодушевившись. — Ты его видела? Настоящий красавчик! Если хочешь с кем-нибудь замутить в путешествии, могу вас познакомить.
— Я его еще не видела.
К тому же, если бы мне захотелось с кем-нибудь замутить, это точно был бы не Колин. Я вообще способна на легкий флирт без обязательств? Готова ли я к серьезным отношениям? Господи, я сегодня только и делаю, что ковыряю корки на ранах.
Кто-то подкатил велосипед к тому месту, где стояли Пакстон и Колин. Они о чем-то переговорили, и Пакстон указал на рампу: мол, давай. Колин надел шлем и сел на велосипед.
Он был хорош, надо отдать ему должное, но все-таки недотягивал до Пакстона. Его велосипед развернулся в полете, скользнул по краю трубы и съехал вниз.
— Как тебе, Огонек? — крикнул мне Пакстон.
— Невероятно, — честно ответила я, когда Колин направился в нашу сторону, держа курс примерно на три метра вправо от того места, где стояли мы с Брук.
Корабль качнулся, и глаза Пакстона широко распахнулись от страха.
Я ни разу не видела его испуганным.
— Лия! — крикнул он.
Велосипед Колина летел прямо на меня.
Время как будто замедлилось.
Так, а где Колин?
Металлическая рама летела на меня, и увернуться я не успевала. Будет больно.
Я смирилась с грядущей травмой так же спокойно, как смирилась с возможной смертью в ту страшную ночь в каньоне. Есть вещи, которых не избежать.
За миг до удара кто-то толкнул меня в бок. Брук.
Она сбила меня с траектории велосипеда, и край платформы ушел из-под ног.
— Нет! — Голос Пакстона звучал так далеко.
Падая, я посмотрела вниз и увидела, как деревянное дно хаф-пайпа мчится мне навстречу, превращаясь в бесплодный пейзаж калифорнийского скального каньона.
Это не по-настоящему. Не по-настоящему.
Но это все, что я видела. Горящий автомобиль, кровь… Брайан.
А потом я не видела уже ничего.