Глава 10

Теодора

Цветы на работу по-прежнему приносят каждый день. Все от «А».

В те выходные я его не видела, а когда наступают и заканчиваются следующие выходные, я начинаю беспокоиться. Он снова не появляется, и я не понимаю, как за одну неделю он столько раз выходил на связь, а за две недели от него вообще ничего не слышно.

Следующая пятница наступает примерно через три недели после того, как я видела его в последний раз, и когда возвращаюсь домой после обеда, он стоит, прислонившись к своей машине, и смотрит на свои часы с бриллиантом, когда подхожу к нему.

— Ты опаздываешь.

— Не знала, что у нас встреча, — отвечаю я.

Он поднимает на меня взгляд от своих часов, и его глаза сканируют меня.

— Как поживает моя сестра?

— Она в порядке. Болтлива, как обычно.

Я улыбаюсь его ответу, затем быстро качаю головой и вспоминаю, что мы не друзья. Этот человек похитил ее и использует меня в своих интересах.

— Скоро ли я увижу ее снова?

Его глаза сужаются.

— У меня есть для тебя работа на вечер. Ты будешь моей парой, — повернувшись, Атлас лезет в машину и протягивает мне платье.

— У меня уже есть два хороших платья. Мне не нужно другое.

— Возьми это платье, оно коктейльное.

— Мне можно говорить сегодня вечером?

Он протягивает платье, и я беру его у него из рук. Атлас засовывает руки в карманы и смотрит на меня.

— Когда попросят, — он поворачивается, идет к своей машине и оглядывается на меня.

— Хорошо. Готовность к шести. Верно? — я поворачиваюсь и, не дожидаясь его ответа, поднимаюсь по лестнице к своей двери. Когда оборачиваюсь, его уже нет, а в руках у меня другое дорогое платье.

Войдя внутрь, я не тороплюсь открывать его. Мне нужно убить несколько часов, прежде чем он вернется, чтобы забрать меня и отвезти одному Богу известно куда.

Атлас постепенно лишает меня силы, и мне это не нравится.

Достав дизайнерское платье от Шанель, я чуть не расплакалась при его виде. У него полностью черная юбка. Верх выполнен из сетки телесного цвета с черными бархатными цветами, покрывающими нужные участки, что придает ему вид топа, хотя на самом деле это, в основном, оболочка со стратегически расположенными украшениями.

Оно прекрасно.

И пока что мое самое любимое.

Одеваться легко, и оно сидит на мне так, словно создано специально для меня. Мои соски прикрыты черными бархатными цветочками, несколько из них разбросаны по животу, а несколько — по спине. Но в основном я обнажена выше пояса. К такому платью должна быть подходящая прическа, поэтому я уложила волосы распущенными локонами и украсила их черным цветком сбоку. Я дополнила этот ансамбль черными туфлями на каблуках.

Как только я полностью одеваюсь, наливаю себе вина, потому что, если судить по предыдущим событиям, пить я не буду. А мне чертовски нужно выпить. В руке вино, раздается стук в дверь, и я быстро выпиваю его, пока бокал не опустеет, прежде чем открыть, зная, что это Атлас.

Как только я вижу, что он снова одет в черный костюм, мне приходится вспомнить, что нельзя пялиться. Взгляд Атласа скользит по моему бокалу с вином, затем возвращается к моему лицу, оценивая.

— Сколько?

— Один, — говорю ему правду.

Он кивает и идет к своей машине. Ставлю бокал с вином на ближайший столик и выхожу вслед за ним, проверяя, что у меня с собой сумочка и ключи.

Атлас придерживает для меня дверцу машины. Я сажусь, и он наблюдает за моими движениями. Чувствую, как его взгляд прикован ко мне. Ебать! Я тоже оглядывала себя, когда смотрелась в зеркало. В этом платье шестерка выглядела бы как десятка, вот в чем его волшебство.

— Ты планируешь дать мне инструкции на сегодняшний вечер? — спрашиваю я, когда он садится.

Машина трогается с места, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он опустил голову и смотрит в телефон.

— Планы, которые у меня были на твой счет, не сбываются. Итак, планы меняются, — говорит он, не поднимая глаз.

— Какие были планы? — спрашиваю.

Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, он говорит:

— Ты должна была сделать много такого, что тебе, скорее всего, не понравилось бы.

— Ты играл мной, как шахматной фигурой, а теперь убираешь меня с доски и объявляешь что? Шах и мат? Я в замешательстве, — качаю головой. — Что бы ты хотел, чтобы я сделала? — машина останавливается, и он поворачивается, чтобы выйти. — Скажи мне, Атлас. Что бы ты хотел, чтобы я сделала?

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, наклоняется и берет мое лицо в ладони, сильно сжимая его пальцами.

— Я бы использовал тебя так, как ты можешь только представить.

— Как? — мне удается заговорить, хотя я шокирована его словами.

— Ты была бы пешкой. Я бы заставил тебя отсосать у моего врага, чтобы получить то, что хочу точно так же, как та девушка обслуживала меня. Я бы бросил тебя на растерзание волкам, и мне было бы все равно, что они с тобой сделают, лишь бы ты поделилась ценной информацией, если бы это было необходимо, — его дыхание тяжело ощущается на моем лице от его близости. Атлас еще секунду сжимает мое лицо, прежде чем опустить руки и отстраниться. — А теперь прекрати задавать мне вопросы, пока я не решил заставить тебя вернуть долг твоей сестры, встав передо мной на колени, — он выходит из машины, а я сижу там, более чем шокированная. Теперь мои щеки болят от его крепкой хватки, и я думаю, о том, что не стоило мне вот так швырять мясо в тигра и ожидать, что он не укусит меня в ответ. Потому что, если я не буду осторожна, вскоре он может просто скормить меня волкам.

Мою дверцу открывает водитель. Атлас стоит рядом, вытянув локоть, и ждет меня. Вздохнув, выскальзываю из машины и беру его за руку. Он даже не смотрит на меня, прежде чем начать идти.

Заходя в бальный зал, и в ту же минуту понимаю, что мы общаемся с элитой. Сразу замечаю публичного человека. Он слегка кивает головой Атласу, который отвечает тем же.

— Мистер Хайд, я так рад видеть Вас на сегодняшнем вечере.

Я почти позволяю шоку, вызванному его фамилией, отразиться на моем лице. Почти.

Хайд? Правда? Черт возьми, это подходит ему больше, чем он может себе представить.

Атлас бросает на меня взгляд, как будто знает о моей реакции, и пронзает меня пристальным взглядом, прежде чем снова перевести взгляд на мужчину, который с ним разговаривает. Я не обращаю внимания. Политика меня никогда не интересовала, как и азартные игры.

— Да, хорошо... — вот и все, что он говорит в ответ.

Думаю, не только со мной он особо не общается.

— А кто эта прекрасная леди? — он протягивает мне руку, и я собираюсь вложить в нее свою, но мистер Хайд, он же Атлас, оттаскивает меня назад.

— Это... та, кто тебе не интересен.

— О, не хотите делиться? — он шутит, но я смотрю на Атласа, и почему-то не думаю, что это шутка.

Атлас начинает идти и тянет меня за собой к следующей группе людей. Он здоровается примерно с миллионом человек — ладно, это небольшое преувеличение, пока мы, наконец, не здороваемся еще с двумя людьми, прежде чем присесть. Когда, наконец, садимся, мои ноги радуются, потому что эти каблуки просто убивают меня.

— Ты не общителен и, кажется, не любишь большинство из этих людей. Так почему ты здесь? — спрашиваю я, пока мы сидим в тишине.

Мимо проходит официант, и я бросаю взгляд на бокалы с шампанским, но понимаю, что лучше не пить в его присутствии. Когда я вернусь домой после этого дерьмового шоу, я обязательно напьюсь. Мне это нужно. А я вообще-то не любитель выпить.

— Разве я напрашивался на разговор? — огрызается он.

Чья-то рука ложится ему на плечо, и он устремляет свой суровый взгляд на собеседника. Женщина, скорее всего, примерно моего возраста, улыбается ему сверху вниз, но быстро убирает руку.

— Мистер Хайд, я хотела бы поговорить с Вами, сэр, — она оценивающе смотрит на меня сверху вниз, затем снова на него. — Наедине.

Атлас встает, поправляет пиджак и уходит. Ему не нужно говорить мне, чтобы я не двигалась, потому что я точно не собираюсь. У меня болят ноги, а мы ходили и стояли на одном и том же месте около двух часов. Это стало очень скучно, и даже не знаю, зачем я здесь.

Стул рядом со мной скрипит, когда я беру с середины стола закуску. Обернувшись, вижу, как мужчина, с которым мы поздоровались сразу, как вошли, садится на свое место. Его голодный взгляд пожирает мое платье, и внезапно платье, в которое я была влюблена, заставляет меня чувствовать себя голой и беззащитной так, как я и не думала, что буду себя чувствовать.

— Не думал, что он оставит тебя одну, — он улыбается, ставя передо мной бокал с шампанским. Я не притрагиваюсь к нему и не благодарю его. — Кажется, ты ему нравишься. Атлас всегда делится своими женщинами. Итак, что я хочу знать... — он наклоняется ближе, так что его дыхание касается моей шеи. — Что в тебе такого особенного?

Я знаю этого человека. Он политик, женат, у него есть дети. И все же, вот он спрашивает меня, почему Атлас не хочет поделиться мной.

И от этой мысли мне становится дурно.

— Как тебя зовут? — спрашивает он, на что я игнорирую его. Я пришла не с ним и не его боюсь. Нет. Мужчина, с которым я пришла и которого я в равной степени боюсь, также является мужчиной, к которому меня влечет. И эта маленькая неосторожность сама по себе является проблемой.

— Неразумно игнорировать человека, когда он с тобой разговаривает.

Я усмехаюсь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не возвращается ли Атлас. Твердая рука опускается мне на ногу, и я замираю. Обернувшись, замечаю, что у грязного политика блестят глаза, когда он смотрит на меня.

— Ты просто шлюха. Шлюхи говорят то, что им приказано. Поэтому, когда я обращаюсь к тебе, ты отвечаешь. Понятно, шлюха?

Я наклоняюсь ближе, моя рука скользит к его ноге, затем я поднимаю ее, хватаюсь за его член и сжимаю.

— Убери от меня свои грязные гребаные лапы, пока я не раздавила твой член так сильно, что сломаю его. И никогда больше не разговаривай так с женщиной, свинья, — я сжимаю его член еще сильнее, для пущей убедительности, когда его рука отрывается от моей ноги. Как только освобождаю его член, он встает, возвышаясь надо мной.

— В чем проблема? — я никогда не думала, что этот голос меня успокоит, но это не так.

Грязный мудак-политик смотрит на Атласа, затем снова на меня.

— Держи своих шлюх в узде, — он сердито поджимает губы, прежде чем повернуться и уйти.

Я и не подозревала, что задерживаю дыхание и, наконец, расслабляюсь.

— Вставай, мы уходим, — я поворачиваюсь на этот голос, на этот чрезвычайно сердитый голос, и вместе с ним на меня устремлены яростные взгляды.

Дерьмо! Дерьмо!

Встав, он не протягивает мне руку, и я наблюдаю, как он вытирает губы.

На них что, следы красной помады?

Блядь! Какое мне дело?

Как только мы выходим за дверь, мы идем по улице к тому месту, где я вижу его машину, ожидающую нас. Как только мы подходим к ней, он открывает дверь и велит мне сесть, что я и делаю, и он следует за мной. Всю дорогу домой Атлас молчит.

Как только мы, наконец, добираемся до моего дома, который находится за городом, я с радостью выхожу и ухожу от него, за исключением того, что он следует за мной до двери. Я отпираю дверь и поворачиваюсь к нему, но прежде чем успеваю сказать хоть слово, меня вталкивают внутрь, его рука ложится мне на талию, и он прижимает меня к ближайшей стене, я сильно ударяюсь об нее спиной.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнила? — его янтарные глаза буравят мои.