— Сороковой, я чувствую твой взгляд, — сказал я, не открывая глаз. — Концентрацию он мне, конечно, не сбивает, но приятного мало. Хватит подглядывать.

— Подглядывать? — Раум спланировал передо мной с подчёркнутой медлительностью, принимая демоническую форму. — Я залюбовался, Константин. Ты работаешь с составляющими души так изящно, будто всю жизнь только этим и занимался. Высшие чины церковников — и те редко на такое способны.

Он замолк, и его взгляд скользнул куда-то вбок: у угла сторожки на корточках сидел Орзо, бормоча что-то себе под нос и водя пальцем по снегу.

— Не обращай внимания, — я пожал плечами, наконец открывая глаза. — Лёгкий шок. Переживёт. Лучше скажи, зачем снова меня выследил?

— Выследил… — каркнул лорд, и в его глазах мелькнуло что-то гадкое, а клюв приоткрылся в подобии улыбки. — Будто ты прятался!

— Тут не поспоришь. — Я криво усмехнулся. — Давай, хвастайся: какую пакость успел сотворить? Вижу же, как тебя распирает, аж перья дыбом от радости.

— Не буду отрицать, — осклабился Раум. — Твоя душа тоже сейчас порадуется. Только вряд ли так, как тебе хотелось бы.

Взмах крыла — и в воздухе развернулась магическая плоскость, являя мне заснеженную поляну, на которой в окружении вооружённых людей на притоптанном снегу лежали мои друзья.

— Чтобы ты не надеялся, что это просто картинка, — Раум запустил лапу в складки мантии, выуживая горсть жетонов охотников и протягивая их мне. — Можешь убедиться, что я не блефую.

— Чего ты хочешь? — собственный голос вдруг стал чужим, и демон это уловил.

— Вот таким ты мне нравишься больше, Святой. — Раум пустился в дурашливый танец и хрипло расхохотался. — Как же приятно смотреть, как из твоих глаз уходит спокойствие и приходит отчаяние.

— Избавь меня от своих кривляний. — Я всё ещё держал лицо, хоть внутри всё похолодело. — Я спросил: чего ты хочешь?

— Сущую мелочь! — Раум развёл когтистыми лапами, прямо светясь от удовольствия. — Хочу, чтобы ты сдался кающимся и принял смерть. Всё просто.

— А конкретнее? — Я выдержал паузу, глядя, как сороковой часто моргает, не въезжая в подвох. — Моя выгода в чём? Что я с этого получу?

— Так ясно же! — Раум аж перьями тряхнул от возмущения моей тугостью. — Я великодушно пощажу твоих людишек!

— Заманчиво. — Сейчас ни в коем случае нельзя было давать слабину. — Только ты не в том положении, чтобы кого-то щадить или не щадить. Прямой угрозы моим друзьям ты не представляешь. В отличие от твоих людей.

— К словам цепляешься⁈ — Король Воров аж зарычал. — Не тебе сейчас условия ставить!

— Тут всё сложнее, пернатый. — Я позволил голосу стать угрюмым, а руке — сделать неопределённый жест. — Ты предлагаешь мне контракт без вариантов, считая, что припёр к стенке. Допустим. Но ты забыл спросить, сколько таких стенок я уже видел, скольких близких людей за свою долгую жизнь потерял. Память у тебя и правда куриная.

— Пустая бравада. — Сороковой лорд шагнул вперёд, сокращая расстояние до меня вплотную. — Я могу приказать убивать их по одному. Могу приказать это сделать быстро. Могу медленно. Думаю, для начала пропустим дам вперёд. Что скажешь?

— У меня другое предложение. — Рауму не удалось меня продавить, и он это почувствовал. — Контракт, который устроит нас обоих.

Задворки моего сознания, куда я сам себе заказал дорогу, начали открываться. Та часть раздробленного «Я», которую я сам боялся, полезла наружу. У меня даже колени дрогнули, когда я увидел, что отразилось в глазах Раума. Он сделал шаг назад — невольно, рефлекторно. На демона смотрел крепкий седой старец в белых одеждах, с тяжёлым, безразличным, будто прицеливающимся взглядом.

Раум напрягся, пытаясь этот взгляд выдержать, а в его сознание хлынул поток видений: сражения, кровавые расправы, горящие сёла, предсмертные крики на десятках языках — человеческих и демонических. А старик вдруг улыбнулся, уголками губ, еле заметно. Без злобы. Без агрессии. Так улыбается тот, кто уже всё для себя решил и сейчас просто смотрит, как ты читаешь в его глазах свой смертный приговор, но всё ещё надеешься, что ошибся.

Раум зажмурился, мотнул головой, сбрасывая наваждение. И увидел перед собой того же слегка чумазого брюнета в сыроватой робе с заштопанным рукавом.

— Знаешь, — выдохнул лорд, и в этом выдохе сквозило облегчение, которое он тут же попытался спрятать за ставшей жёстче выправкой, — теперь я не удивлён, что кардиналы от тебя открестились. Я думал, что ты стал жертвой борьбы за власть, но, видимо, здесь иная причина: ты неуправляемое, кровожадное и безумное чудовище, Константин. Даже самый гнусный демон…

— Не наговаривай, пернатый. — Мне даже обидно стало от такого сравнения. — Я рядом с кардиналами не стоял, а с демонами тем более. Давай к делу: я предлагаю контракт. Можешь отказаться, но второго такого не будет. Представь: я, по нашей договорённости, закреплённой контрактом, ныряю в кучу Моракса. Метафорически. Что скажешь?

— Ничего не скажу, — Раум мгновенно переключился в деловой режим. — Условия хочу услышать.

— Изволь.

В его глазах плескалась смесь недоверия и жадного интереса. Я поднял взгляд к небу — серому, тяжёлому, предвещающему снег. Солнце только что спряталось за тучей, и вся эта картинка смахивала на дурное предзнаменование. Я усмехнулся. Ну конечно.

— Ты незамедлительно переправляешь всех заложников в моё орловское поместье и, разумеется, сюда включается отсутствие любого рода преследования от тебя и твоих людей… А я обещаю встретиться с кающимися в открытом бою. Лицом к лицу.

— М-гм…

Раум задумался. Минуту топтался на месте, перебирая лапами, потом встрепенулся и уставился на меня с удвоенным подозрением.

— А это чем от моего предложения отличается?

— Тем, что у меня появляется шанс. Пусть небольшой, но мой. — Я даже удивился, что для Короля Воров такая разница не очевидна. — Слушай сюда. Даже если бы на кону стояла сотня жизней дорогих мне людей, я бы добровольно голову на плаху не положил. Надеюсь, это ясно.

Раум молчал несколько секунд, а потом зашёлся каркающим смехом.

— Люди… вечно вам надо потрепыхаться перед концом. — Он отсмеялся и посмотрел на меня уже почти снисходительно. — Константин, сам понимаешь: с твоей теперешней силой шансов в открытом бою с фанатиками почти нет. Это не бравада, это расклад. — Клюв его распахнулся в улыбке. — Даже с тем источником святости, что ты хапнул. Думал, не замечу? От тебя теперь едва уловимо, но тянет ненавистной силой. И тленом некромантии. Ты вырвал души из кающихся, выделил из них составляющую святости, возможно в виде грязной эссенции, которая долго усваивается душой. Отсюда и запашок.

Я хмыкнул. Ну надо же.

— А ты не так прост, пернатый. Беру свои слова о куриных мозгах обратно.

— Брось, Константин, — Раум сощурился, и голос его стал жёстче, без тени недавнего кривляния. — Неужели тебя можно ввести в заблуждение маской простака? Вот уж вряд ли. Насчёт твоей сделки — она скучная. У меня есть вариант поинтереснее.

— Давай, не томи. — В груди заворочалось нехорошее предчувствие.

— Первая часть твоего предложения мне понравилась. — Раум деловито зашагал вокруг сосредоточения бытового заклинания «Очаг». — Я переправлю твоих людишек в безопасное место. Но ты примешь проклятие «Узел жизни». После перемещения заложников у тебя будет час. Если через час хоть один из церковников, что пришли за тобой, останется жив — проклятье сработает: твои друзья умрут, а твоя душа отойдёт мне. Если…

— Так не пойдёт. Ты не имеешь права причинять им прямой вред.

— Всё получится, если инициатором контракта будешь ты, а не я. Твоя душа как залог даст мне такую власть. Дай договорить. — Раум махнул лапой, прокашлялся и продолжил: — Если церковники прикончат тебя за этот час — значит, прикончат. — Он хрипло хохотнул. — Я, конечно, расстроюсь, но притязаний на твою душу и жизни твоих людишек не возникнет. Контракт закрыт. Мы оба знаем, что шансов у тебя нет. Ты хотел поиграть в героя перед смертью и сгинуть красиво, в бою? Получай. В отличие от большинства лордов, я не лишён милосердия, крх-хах-хах! И злопамятностью тоже не обделён. Это моё последнее слово. Можем обсудить мелкие правки, не больше, о компромиссе речи нет. Можешь отказаться, но сам понимаешь, что станет с твоими друзьями.

— Я согласен. Только…

Ситуация была дрянная, и Раум это знал, у него на руках все козыри, а я в мышеловке. Оставалось только выцыганить побольше времени.

— Если начнёшь торговаться за лишние минуты, — перебил он, будто мысли читал, — то ничего не выйдет. Я уже жалею, что подарил целый час, и очень хочу, чтобы ты дал причину передумать Начни пререкаться, Константин. Ну же, дай мне повод.

— Я уже сказал: меня устраивает. — Врал, конечно, но сейчас главное было не в этом. — Раум, предложение я понял. Прежде чем править мелочи, хочу спросить кое-что личное, не по контракту.

— Неожиданно. — Он склонил голову, глядя на меня одним глазом. — Валяй.

— Ты молиться умеешь?

— Кому⁈ — Раум аж дёрнулся, веко заходило ходуном.

— Понятно. — Я вздохнул. — Зря. Может, пригодилось бы.

— Зачем?

— Да так… Научись. На случай, если у меня всё удачно сложится.

Раум уставился на меня, переваривая намёк. Потом ухмыльнулся и коротко рыкнул — то ли смешок, то ли угроза.

— Давай контракт составлять.

Десять минут мы торговались над магическим пергаментом: строки вписывались, правились, менялись формулировки. В итоге получилось всего полстраницы мелким шрифтом. Раум приложил свой сигил и протянул мне лист.

— Перечитай. По-моему, всё прозрачно и двойных толкований нет.

— Посмотрим.

Демонический язык я знал неплохо, но стоило пальцам коснуться пергамента, как руны перетекли в русские буквы этого мира. Удобно.

Прочитал три раза, но подвоха не нашёл. Достал из подсумка скальпель, полоснул по подушечке указательного пальца и прижал к пергаменту. Тот вспыхнул инфернальным огнём и исчез, материализовавшись в лапе Раума свёрнутым свитком.

— Контракт подписан! — объявил сороковой с явным удовольствием. — Теперь займёмся приготовлениями… — И тут его перекосило. — Бааловы рога! Ритуал переноса! Я забыл вычесть это время из твоего часа!

— Поздно, Раум, — поспешил напомнить я, скупо пожав плечами. — Контракт закреплён. Уведомишь, когда мои друзья окажутся в поместье, ибо это прописано и входит в твои обязательства.

— Непременно. — Чёрные глаза сверкнули раздражением. — Гордись… лишними минутами. Я пойду готовить ритуал.

Он принял звериную форму, взмахнул крыльями и взмыл метров на десять..Мой взгляд невольно приподнялся, ожидая, когда «Король Воров» рванёт вперёд и исчезнет из вида.

В этот момент тело тряхнуло, невидимая волна магии прокатилась по мне тяжёлой дрожью, заставив сжаться внутренности. Раум, уже взмывший ввысь, вдруг застыл, каркнул и уставился вниз.

— Афоновы письмена! Святая ритуалистика! ОРЗО!

Я заорал, сам ещё не понимая, что происходит, но рефлексы уже включились. Орзо дёрнулся, выходя из ступора.

— В УКРЫТИЕ! БЫСТРО!

Пасмурное небо полыхнуло золотом. Серая пелена разорвалась, и из неё с неимоверной скоростью ударило вниз гигантское святое копьё. Я успел разглядеть сложный магический круг, из которого оно вырвалось, и это сыграло со мной злую шутку: узнавание ударило под дых, сковало на пару мгновений, и вместо того чтобы рвануть с места, я застыл, пялясь в небо.

Очнулся, когда всё вокруг утонуло в золотом сиянии. Яркая вспышка резанула по глазам, за ней последовал нестерпимый жар. И темнота.

Где-то далеко, будто сквозь вату, ударило сердце. Раз. Два.

Тьма отступила.

Я стоял по колено в воде, а в двадцати метрах от меня полыхал кратер, из которого хлестало святое пламя. Там, где только что была охотничья сторожка, теперь зияла дыра, полная огня. Звон в ушах стихал, сменяясь хлопаньем крыльев. Я скосил взгляд вправо. Раум сидел на кочке в паре метров, выпучив глаза и взъерошенный, будто его тушку только что протащило через вытяжку.

Похоже, сюрприз получился для всех.

— Святой, как ты увернулся⁈ — ошалело прокаркал Раум.

— Повезло, — первое, что пришло в голову.

— Мне бы такой фарт! Я своими глазами видел, как тебя накрыло! — сороковой аж взвизгнул.

— Сказал же, что везучий, — отрезал я, приходя в себя и пряча правую руку в карман. — Ты лучше скажи, пернатый, с каких пор выродки пользуются высшей светлой ритуалистикой, которую не каждый архипресвитер осилит⁈

— А я откуда знаю⁈

Огрызнувшись, ворон торопливо взмыл в воздух и исчез. Я попытался собрать мысли в кучу, но тут кочку, где только что сидел сороковой, облюбовал Орзо, вынырнул из чернильного дыма и заверещал, прямо трясясь от восторга:

— Святой, что это⁈ Я-то успел, а ты был почти прямо перед этим огромным копьём! И вдруг «ВЖУУХ!» — и уже здесь стоишь! Это магия Тени? Да с такой крутой волшбой…

— Вижу, тебе лучше, — мрачно перебил я, сощурившись. — Спрашиваешь, что это было?

— Да! Да! Это самое невероятное, что я видел за свою жизнь! Думал, всё, конец, а оно…

— Не радуйся.

Дошло. Орзо заткнулся и уставился на меня. Я протянул правую руку, развернув тыльной стороной, на которой тускло проступил сигил.

Перфид дёрнулся, открыл рот и замер.

— Откуда у тебя сигил Ситри⁈ Только не говори, что вы с ней…

— Не о том думаешь, Орзо, — постучал я пальцем по виску. — Сигил сырой, толком не развит: в нём всего одна способность — «Обман смерти», что срабатывает сама, когда жизнь носителя висит на волоске. Но есть нюанс: второй раз она включится только через ДЕВЯТЬ суток. Я берёг его для боя, а теперь… — я махнул рукой. — Сам видел, что в меня прилетело. Это «Святое правосудие», а такую штуку без опыта и прорвы святой силы не запустишь. Как я проворонил, что Хелиан на это способен?

Я немного помолчал.

— Нам не победить. Но есть и хорошие новости: ребята останутся живы и Раум мою душу не получит. Даже просто потому, что заклинатель, способный на подобную волшбу, выжжет её подчистую.

— То есть мы покойники? — Орзо спросил осторожно, хотя по моей физиономии всё уже прочитал.

— Да, мой рогатый слуга. Обидно, конечно. Столько планов было…

— Святой, но ты же ГЕРОЙ! — зачастил он. — У тебя наверняка есть запасной план! Секретное оружие! О, знаю! Помолись Плачущему! Ты же у него в любимчиках, он подсобит, он…

— Успокойся, Орзо, — я вздохнул и наконец выбрался из воды. — План есть. Но он не про наше с тобой спасение.

— Я, конечно, трус, — мой раб посмотрел на меня с неожиданной решимостью, — но если речь о моей шкуре, я постараюсь изо всех сил.

— Да не дёргайся ты, геройствовать не придётся, — я попытался изобразить улыбку, чтоб Орзо хоть немного отпустило. — Просто езжай в поместье и жди ребят. Вино хорошее откупорь, на стол накрывай. Может, успеешь встретить нашу общую кончину под приличное бордо. Я постараюсь сразу не сдохнуть, чтобы дать тебе время — мы же повязаны. Тут, думаю, всё ясно.

— Но с моими силами у тебя шансов больше… — начал было перфид, но я мотнул головой.

— Не в этот раз, рогатый. — Я подошёл и хлопнул его по плечу. — Не обсуждается, Орзо. В поместье отправишься, но сперва кое-что для меня сделаешь. Тут как раз по твоей части…

Немного позже

Раум принял демоническую форму и застыл каменным изваянием. «Короля Воров» мало чем можно было удивить, но происходящее перед его взором всё же попало в немногочисленный список исключений.

В нескольких метрах перед ним стоял крест Плачущего, сотканный из чистой святости. От перекрестия вниз тянулись золотые цепи, на которых, как жуткие кулоны, висели обгоревшие тела в молельных позах. Кающиеся. Раум узнал их по остаткам оружия, оплавленного святой волшбой. Но дело было не в кресте, ибо за долгую жизнь сороковой видел многое, его зацепило другое: рядом с пугающей декорацией, оставшейся от волшбы, на стволе поваленного дерева перед костерком сидел человек, чью фигуру окутывал плотный золотой ореол.

Пересилив отвращение к святой магии, Раум шагнул ближе, вглядываясь. Тщетно. Золотой свет слепил, оставляя только смутные очертания. Раум приготовился ждать, но плотный ореол вдруг рассеялся сам, открывая взгляду мужчину в белых одеждах с серыми полосами по рукавам. Раум лихорадочно перебирал в памяти церковные облачения — ничего похожего. Статус незнакомца не определялся. Гадать было бесполезно, и Король Воров сделал свой ход:

— Кающийся? Своих же положил? Где Хелиан?

— Сразу к провокациям перешёл? — Шатен лет тридцати пяти провел рукой по лицу, взъерошил короткий ёжик волос. Карие глаза блеснули. — Отлично. Духовная трансформация плоти и «Сотворение» прошли успешно.

— Кающийся, ты меня слышишь?

— Не сейчас, пернатый, у меня мясо подгорает, — незнакомец бросил это небрежно, даже не глядя в сторону Раума, и торопливо направился к костерку. — И не равняй меня с этими уродами.

Он голыми руками снял с рогатин чуть подгоревшую по краям ветку, на которую были нанизаны подрумяненные куски. Отщипнул один край, прожевал. На лице мелькнуло довольство, тут же сменившееся досадой.

— Пресно. — Он перевёл взгляд на Раума. — Демон, соль есть? Или специи? Чего вылупился? Я к тебе обращаюсь.

— Попридержал бы язык. — Раум сделал шаг вперёд. — С сороковым лордом инфернального плана и собственным благодетелем так не разговаривают.

— А мне плевать на ваши чины в той дыре, откуда ты вылез. — Мужчина отправил в рот остатки куска, буравя Раума взглядом. — И что ж ты такого благого сделал?

Сороковой скользнул ближе. С импровизированного шампура исчез кусок мяса — будто его там и не было, — а когтистая лапа уже протягивала церковнику солонку. Тот взял, даже не кивнув.

— Хотя бы то, что преподнёс вам… — Раум запнулся, поправился: — Тебе. Константина на блюдечке. — Он сунул украденный кусок в клюв, проглотил и скривился. — И правда пресно.

— Это как? — Шатен притрусил солью остатки мяса, огляделся. — Что-то не вижу тут ни блюда, ни Константина.

Вместо ответа Раум протянул церковнику свиток. Тот развернул, пробежался глазами по строкам, и на лице появилось задумчивое выражение.

— Ну? — поторопил демонический лорд.

— Интересно. Но не более. — Собеседник вернул свиток, и тот рассыпался сизым пеплом прямо в воздухе, не долетев до когтей Раума.— Я бы и без этого справился, но занятно. Значит, Константин повязан контрактом… хм.

— Я ожидал другой реакции, э-э… как тебя зовут?

— А я и не представлялся. — Шатен снял следующий кусок с ветки, но всё же решил исправиться: — Кай. Меня зовут Кай.

— И кем же ты будешь, Кай? Ритуал — твоя работа? — Раума уже раздирало любопытство. — Как сюда попал? Храмовый чин какой?

— Как много вопросов. — Собеседник лениво прожевал мясо. — У меня нет чина в привычном его понимании.

— Так не бывает! У вас, церковников, строгая иерархия.

— Не в моём случае. Но если интересно… — Кай задумался на секунду. — Считается, что я один из вероятных кандидатов на звание «Святой». А ещё ученик господина Фиониса.

— КАРХХХ! ЧТО⁈ — Раум аж клюв приоткрыл от неожиданности.

— Ты глухой, демон? — Кай резко дёрнул головой. — Здесь я потому, что ваш хвалёный Марбас — бездарь, не заметивший подмены. Мою душу запечатали, скрыли, и я прошёл ритуал экстракции под видом кающегося. А эти, — он махнул рукой в сторону пепла, — не люди, а выродки, чью искусственную душу сливают в одну от трёх приговорённых к смерти негодяев. Всего лишь ресурс. И да, это я использовал их для ритуала. Кажется, все вопросы закрыл. Или ещё что-то непонятно?

— Хм… Значит, кардиналы решили подстраховаться. — Раум прищурился. — И что же Константин такого сделал, что за ним послали целого кандидата в «Святые»? Фионис учеником рискнул…

— А кто сказал, что мои цели только в Константине? — Кай усмехнулся и резко сменил тему: — Ты, демон, вроде спешить должен, судя по той бумажке.

— С учётом новых обстоятельств в виде тебя, — осторожно начал Раум, — контракт теряет смысл. Такой противник Святому не по зубам.

— Бывшему Святому! — отрезал Кай, сверкнув глазами, но тут же взял себя в руки. — И нет, не теряет. Я кое-что интересное в твоей бумажке вычитал.

Он дословно повторил два предложения из копии и лукаво посмотрел на демона.

— Ты ещё здесь? А я-то думал, уже перьями сверкаешь где-то на горизонте… Я ведь могу и передумать. Соблазн велик, сам понимаешь.

— А? Э-э… Да! — Раум встрепенулся, будто ото сна. — Уже лечу!

Чёрной стрелой он взмыл в небо. Кай проводил ворона взглядом, создал в ладони святое пламя и подогрел остатки мяса.

— Демоническое отребье… — бросил он в пустоту, снимая дымящийся кусок.