Музейный комплекс «Палеолог», что в Мытищах, не то чтобы привлекал туристов сильнее других больших отечественных музеев. И не то чтобы чем-то сильно от оных отличался в плане экспонатов — так, всего понемногу, и каждый отдел «Палеолога» при желании можно было бы дорастить до отдельного музея. Тем не менее, как минимум каждый школьник на Святой Руси как минимум один раз в жизни посещал Мытищинский комплекс, как предписано школьной программой.

Параллель девятых классов средней общеобразовательной Березовской школы номер пять Березовского района Енисейской губернии прибыла в комплекс три дня назад. Прибыла как и все — на оснащенных антигравитационными двигателями автобусах и сразу после заселения в гостиницу начала бродить по комплексу за экскурсоводом Анной Петровной, чей голос оживал только там, где дело казалось реально важных вещей — в первые два дня таких не было, ибо древние окаменелости и тот период отечественной истории, что зовется в учебниках «От Рюрика до Ивана IV Святого», ветерана экскурсоводческого труда не больно-то интересовал.

— Результат той великой битвы Европа пыталась оспорить еще пять раз, — вещала Анна Петровна, стоя перед эпическим, в пятнадцать квадратных метров, батальным полотном «Битва за Рим». — С каждой битвой Европа несла все больше потерь. С каждой битвой падал ее экономический потенциал. А когда русские аэронавты добрались до Нового Света, отрезав старый мир от потоков американского серебра, Европа оказалась обречена. Борис, хватит глазеть на Соловьеву!

Школьники грохнули, рыжий пацан залился краской, Анна Петровна продолжила:

— Пока Европа снова и снова разбивалась о западные границы Руси, сначала сами Иван Васильевич и Гелий Далматович, а за ними и их наследники, продолжали Господом завещанное дело укрепления и развития Руси. За конец XVI и первую половину XVII века население удвоилось. За остаток XVII века — утроилось, а в середине XVIII века, как вам всем известно, Русь впервые за многие века не осталась на своей границе дожидаться извечного врага, а пошла дальше, и всюду ее с цветами встречали радующиеся установлению Истинной Веры люди.

— То есть Русь устала пытаться договариваться с теми, с кем договориться невозможно, и пришлось Европу завоевать, — поднял руку отличник-Ваня.

— Исторические процессы не описываются одним словом, — улыбнулась экскурсовод. — Завоевание, бесспорно, было, как и интеграция в общее государство, урбанизация, расцвет науки, ремесел и экономики и вытеснение устаревших форм эксплуатации. Если хочешь на экзамене сказать «завоевали», скажи, но на тройку не обижайся. Идемте дальше.

Школьники пошли в другой зал, «Человек и знамя». В центре — огромная, трехметровая голограмма Гелия: строгий, бородатый, в темном кафтане. Выражение лица настолько одухотворенное, что Гелий при жизни бы точно велел переделать.

Под голограммой золотыми буквами была выведена цитатами: «Не я удержал Русь. Русь удержала мир».

— На самом деле он этого не говорил, — сходу сообщила Анна Петровна. — Гелий Далматович едва ли не первым на Руси озаботился сохранением колоссального пласта исторических документов, рабочих записей и личных писем. Ничего подобного этой цитате в документах нет, и все без исключения историки едины в том, что сам Гелий выражался совсем иначе.

— А как? — спросила хорошистка Таня.

— Сейчас покажу, — улыбнулась Анна Петровна и нажала кнопку на своем сенсорном пульте.

Голограмма ожила, повела плечами, разверзла уста:

— Фрагмент записки управляющему Мытищинским именьем от седьмого апреля 1561-го года. «Клим, если эти дуболомы опять испортят дефицитные реактивы, я передам проект в Академию наук».

Школьники рассмеялись, Анна Петровна улыбнулась и вернула голограмму «на исходную»:

— История учит нас многому. Учит не повторять ошибок прошлого. Учит не искать истин там, где всего лишь чьи-то интересы. А главное — учит нас не превращать живых, несовершенных людей, даже самых деятельных, в знамя.

Конец.