Как оказалось: хоть делай что-то, хоть не делай — толку не будет. Потому что с каждым новым днем я всё сильнее путалась в своих мыслях. Как в очень липкой паутине.

То утро выдалось тихим и обманчиво спокойным. В саду стояла прохлада, безветрие, словно всё кругом вымерло. Лишь вдалеке, в конюшнях, слышалось ржание коней. Казалось бы — идиллия.

Но в моей душе бушевала буря.

Стоило закрыть глаза, и я вновь оказывалась в тесной повозке рядом с Линь Янем. Его насмешливый взгляд, бархатный голос, ласковые прикосновения и откровенные намеки…

Я злилась за то, что воспоминания не уходят. Я пыталась убедить себя, что мои эмоции — лишь раздражение, злость на его дерзость. Мне плевать на очки симпатии, потому что с этим мужчиной я уж точно не планирую иметь ничего общего!

Почему тогда сердце стучит быстрее, стоит только подумать о нем?

С нашей последней встречи он назойливо лез ко мне в голову.

Чтобы отогнать пакостные мысли, я достала гуцинь и уселась в беседке. Увы, мое обучение так ничем и не кончилось. После смерти Су Мина я несколько раз пыталась взяться за инструмент, но каждый раз терпела крах. Струны под моими пальцами звучали как крики умирающей птицы.

Вот и сейчас я почти с яростью терзала несчастный гуцинь, только бы не думать о Линь Яне.

Слишком много ему чести!

— Госпожа, — робко прозвучал голос служанки. — Господин Сяо Вей просит встречи с вами. Он дожидается у ворот, но если вы заняты…

Я с облегчением отодвинула гуцинь и велела:

— Пусть он идет ко мне.

Вскоре ученый появился на аллее. Его лицо озаряла мягкая улыбка, но в глазах я заметила тень беспокойства. Он слегка мялся, будто не решался заговорить прямо.

— Госпожа Су, простите за беспокойство, — он поклонился. — Не хотел мешать вашему музицированию.

«Боюсь, невозможно помешать тому, что и так корчится в муках», — тоскливо подумала я, но вслух сказала:

— Ничего страшного, я как раз отдыхала. Присаживайтесь. Как вы поживаете?

Сяо Вей устроился на скамье напротив, немного помявшись.

— У меня всё хорошо. Дела идут прекрасно. В последнее время я занят важными вопросами при дворе, по поручению самого принца Жэнь Хэ. — Он произнес это с обычным легким самолюбованием. — Вы наверняка уже слышали: скоро во дворец должны прибыть послы из Яньго?

Меня эта информация миновала. К счастью.

«Слава богам, на этот раз меня туда не тащат», — с облегчением промелькнуло в голове. От дворцовых интриг я устала и в первый официальный визит.

— Весь двор на ушах, готовятся к приему высочайшего уровня, — продолжил Сяо Вей.

— Это замечательно. Надеюсь, переговоры пройдут успешно.

— Непременно, — кивнул он. — Планируется большое торжество, пир. Меня, как победителя недавних поэтических чтений, выбрали для того, чтобы зачитать стихи перед послами.

Он произнес это с достоинством и даже кичливостью (всё-таки Сяо Вей неисправим).

— Поздравляю, — я улыбнулась. — Это действительно огромное признание вашего таланта.

— Вместе со мной должен был выступить Яо. Помните, тот простолюдин, занявший второе место? Это большая честь для нас обоих.

Его лицо почему-то омрачилось. Ученый понизил голос, словно боялся, что его подслушают.

— К сожалению, не всем в высших кругах пришлось по душе такое решение. Если ко мне претензий быть не может, то кандидатура Яо, сына простого крестьянина, вызвала откровенное недовольство среди некоторой знати.

— Ну, мало ли, чем они там недовольны, — пожала я плечами. — Их мнение в данном случае едва ли кого-то интересует.

— Так и есть, — согласился Сяо Вей; но тень на его лице лишь сгустилась. — Только вот… кто-то отравил Яо.

Я поперхнулась.

— Как это, отравил? Насмерть? — выдохнула, уставившись на него.

— Нет, нет, слава небесам, — поспешно успокоил он меня. — Они совсем чуть-чуть. Это, конечно, не доказано. Несчастный Яо мучается от острой кишечной инфекции, и по заверениям лекарей придет в себя лун через пять-семь. Но мы с вами люди грамотные, госпожа Су. Мы понимаем, что такая «инфекция» накануне важнейшего пиршества — дело рук кого-то из недоброжелателей.

Сложно поспорить. Эти придворные игры так предсказуемы и так отвратительны.

— Что ж… Я думаю, вы и один справитесь, Сяо Вей. Вашего таланта хватит на всех.

— В этом-то и вопрос, — ученый замялся, нервно поправляя рукав. — Видите ли, работа, которую я планировал представить на пиру, изначально предполагала двух чтецов и составителей. И, если честно, даже лучше, если одним из чтецов будет женщина. Это добавит глубины и произведет большее впечатление на послов. — Он посмотрел на меня с мольбой. — Я думал… может, вы согласитесь поддержать меня? Вы составите свою часть стихов, а я — свою. Вместе мы сможем…

— Сяо Вей, — мягко перебила я его. — Третье место на чтениях заняла не я, а Цао Юнь. Я лишь оказывала ей небольшую поддержку. Пусть она выйдет.

Конечно, это свинство — всё валить на несчастную девушку. Она Сяо Вею точно ничем не поможет. Но ко мне-то какие вопросы? Официально я просто стояла рядом и поддерживала морально.

Ученый глубоко вздохнул, и в его глазах вспыхнула твердая решимость.

— Она выйдет, — не уступил Сяо Вей. — Но госпожа Су, я знаю, что Цао Юнь двух строк бы не сложила, если бы не вы, если будет только она — это будет блекло. А если кто-то из послов задаст вопрос? Попросит разъяснить метафору, уточнить аллюзию?

— Но вы же сами сказали, что ваше выступление рассчитано на двоих.

— Я переработаю стихи так, чтобы их читали втроём. Вы — несколько строк в начале и в конце, Цао Юнь — свою часть, а я свяжу всё в единое целое. Это будет смотреться поэтично и необычно. Трое чтецов — редкость, послы запомнят наш дуэт, вернее — наш трио.

Он посмотрел на меня с мольбой.

— Я уже заручился поддержкой Цао Юнь, она согласилась.

Она-то, может, и согласилась, зато я собираюсь отказаться.

Потому что появляться во дворце не хочу в принципе. Хватит с меня закулисных интриг. А еще на приеме точно будут Жэнь Хэ с Линь Янем. Я тут пытаюсь избавиться от навязчивых мыслей про последнего и уж точно не планирую идти туда, где появится он.

Но, разумеется, система чхать хотела на мои «нет». Не дав мне открыть рта, вспыхнуло раздражающее донельзя окно интерфейса:

«Сяо Вей просит вас о помощи».

Ну и по старинке, ответы: «Согласиться» и «Отказаться».

А ниже очень уж соблазнительная приписка:

«Поучаствуйте в торжестве и получите дополнительное вознаграждение в размере 5000 лепестков лотоса».

Конечно, я не собиралась во дворец! Вообще, никогда, совсем!

Но за 5000 лепестков? Так ли незыблемы мои принципы? А если всего разок? Последний, так сказать? На посошок? Получу кучу денег, куплю какой-нибудь полезный навык.

Или это очередная подстава от игры? Сейчас соглашусь, а там обнаружится, что мать Ми Лань еще кого-нибудь предала — и меня линчуют прямо перед послами.

Некоторое время жадность во мне боролась со здравым смыслом.

Время это было очень недолгим.

Потому что через пару секунд я решительно смахнула уведомление и ответила:

— Так что от меня требуется?

* * *

В назначенный день я поднялась ещё до рассвета. Слуги торопливо носились по комнате, приносили украшения, а Фэйту, нахмурив брови, сосредоточенно поправляла на мне каждую складочку платья.

— Госпожа, не волнуйтесь, — шептала она, приглаживая ткань. — Всё пройдёт хорошо.

— Я знаю, — мягко отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне ведь не обязательно будет оставаться во дворце до конца вечера. Выступлю и уеду.

Фэйту поджала губы и снова склонилась к подолу.

— Да, да… конечно. Только вы не тревожьтесь.

Я усмехнулась. С каждым её «не тревожьтесь» становилось очевиднее: больше всех боится именно она.

— Я и не тревожусь. Разве похоже?

Фэйту рассеяно кивнула, и принялась поправлять мою прическу.

— Уверена, вы будите самой красивой сегодня, главное ничего не бойтесь…

— Фэйту, — я положила ладонь ей на плечо. — Тебя что-то беспокоит?

Она вздрогнула, а на щеках вспыхнул румянец.

— Я… просто очень боюсь за вас, — призналась она, — Там же будут послы из Яньго!

— Ну и что?

— Так говорят… — она оглянулась, — что у них две головы!

— Что? — я не была уверена, что ослышалась.

— Две головы! — повторила она абсолютно серьёзно. — Служанка Син из дома на первой улице слышала об этом от заезжего купца! Что в Яньго все с двумя головами, и что они никогда не спят и питаются кровью…

— Фэйту, — я зажала переносицу. — У них одна голова. Как у всех людей.

— Но служанка Син…

— Твоя служанка Син дальше рынка нигде не была!

— Ну… может, у них нет второй головы, — неуверенно протянула она. — Но кровь они точно пьют, даже ученый Сяо сказал, что на приеме будут подавать мясо с кровью, традиционное блюдо Яньго! А значит у них как минимум острые зубы как у диких зверей.

Я едва не прыснула со смеху.

— Острые зубы? Это же послы, а не вампиры из третьесортного сериала…

Фэйту округлила глаза.

— Госпожа я совсем не поняла, что вы сказали.

— Неважно, — вздохнула я. — Слушай, у людей из Яньго действительно своя кухня, это правда. Но блюдо с кровью — это просто недоваренное мясо. Тебе не о чем беспокоиться.

— Как скажете, госпожа, — пискнула она, но в глазах светилось сомнение.

«Боги, дай терпения». — мысленно взмолилась я.

После всех этих утренних тревог сборы заняли меньше времени, чем я ожидала. Когда последняя шпилька в волосах встала на место, а пояс был затянут, в покои вошёл управляющий и с вежливым поклоном сообщил:

— Госпожа, паланкин ждет.

Мы с Фэйту вышли во двор, где у ворот уже ждала крытая повозка. Воздух был ещё прохладным, утренний туман цеплялся за крыши домов. Слуги подхватили полы моего платья, помогая сесть. Дверца закрылась, колёса скрипнули, и мы тронулись.

Я устроилась в повозке и всю дорогу повторяла строки стихотворений, что Сяо Вей прислал мне накануне. Моей частью были вступительные и заключительные строки, но я на всякий случай прогоняла и чужие реплики — если Цао Юнь вдруг запнётся и придётся подхватить её текст. Я уже успела выучить все наизусть и могла произнести даже сквозь сон. Главное — не дать голосу дрогнуть, на счет всего остального я была спокойна.

У ворот нас встретил евнух, в руках он держал свиток. Его взгляд скользнул по строчкам текста, затем поднялся на меня:

— Госпожа Су Лань? — уточнил он, и, получив мой кивок, слегка приподнял бровь. — Вы в списке. Следуйте за мной.

Меня и Фейту привели в комнату ожидания. Здесь уже сидели девушки с флейтами, музыкант с барабаном, танцовщицы в лёгких накидках. Они сидели и стояли небольшими группками, каждый по-своему готовился. Танцовщицы разогревали руки и плечи, плавно водили кистями, прокручивали запястья, музыканты едва касались пальцами отверстий флейт, повторяя мелодии.

Я опустилась на край скамьи. Не успела выдохнуть, как дверь снова отворилась — в комнату вбежала Цао Юнь.

— Госпожа Ми… — она торопливо склонилась в полупоклоне, но тут же запнулась, взгляд её метнулся к моему лицу. — Простите, то есть госпожа Су. Я слышала о вашем отце… — она смущенно улыбнулась.

Пытаясь придать себе собранный вид, она прижала к груди свиток с текстом, но тот выскользнул. Бумага развернулась и растянулась по полу, залетев танцовщицам под ноги.

— Простите! Простите! — торопливо зашептала она, подхватывая свиток трясущимися пальцами, при этом задела барабан, и гуцинь, и умудрилась толкнуть флейтиста.

Музыкант с барабаном нахмурился и приглушил звук ладонью. Флейтист недовольно поправил инструмент, танцовщицы переглянулись, одна едва заметно усмехнулась:

— Какая неловкая…

Цао Юнь покраснела еще больше и принялась раскладывать листы в правильном порядке, но те только ещё больше путалась.

— Давай я тебе помогу, — я наклонилась ближе, стараясь, чтобы никто не услышал. — Ты плохо выучилась текст?

Она подняла на меня глаза, полные тревоги, и горячо зашептала: — Нет, нет, госпожа Су, я всё знаю. Правда!

— Тогда почему ты трясешься, будто идешь на казнь? — прошептала я, стараясь, чтобы окружающие не услышали.

Цао Юнь понизила голос и ответила мне прямо на ухо.

— Я… я слышала про послов из Яньго, — призналась она, сглотнув. — Говорят, у них по две головы, и питаются они… кровью.

Я едва не закатила глаза. Отлично. Ещё немного, и весь город уверует, что к нам прибыли демоны.

— Слушай, — тихо сказала я, наклоняясь ближе. — Даже если послы и захотят кого-то напугать, в зале будет полно охраны. И там будет принц Жэнь Хэ. Так что перестань дрожать, — прошептала я. — Он с собственным братом сражался и победил, что ему теперь какие-то трёхголовые послы.

— Двухголовые, — автоматически поправила Цао Юнь.

Я прекрасно понимала, что приукрашиваю, но пусть лучше Юнь верит в сказки о непобедимом принце, чем трясётся при каждом шорохе.

— Вот именно. — хмыкнула я, — Для Жэнь Хэ это даже не разминка.

— Вы уверены, госпожа Су? — спросила девушка, немного подумав.

— В том, что Жэнь Хэ всем покажет кузькину мать? — я тут же поправилась: — В том, что он будет держать ситуацию под контролем? Разумеется. Не забывай, мы с ним хорошо знакомы.

Цао Юнь после моих доводов действительно успокоилась — или сделала вид. Её плечи хотя бы перестали ходить ходуном.

Я предложила не терять время зря и начать читать наши строчки.

— Вдохни поглубже, — сказала я, — прочувствуй ритм.

Она послушно кивнула, вдохнула так глубоко, словно перед погружением под воду. Голос всё ещё звучал неуверенно, но с каждой строкой становился чуть спокойнее.

Мы проговорили текст, а потом начали во второй раз. Я поправляла интонацию Цао Юнь, подсказывала, где выдержать паузу.

Тут дверь отворилась, и в комнату ворвался Сяо Вей — лихорадочно, будто за ним гнались. Щёки горели, волосы встрепались. Неудивительно, потому что он нервно всклочил их, увидев нас.

— Госпожа Су! Госпожа Цао! — воскликнул он, не поздоровавшись. — Мы должны повторить всё с самого начала. Я кое-что исправил в ритме третьей строфы. И… — он нервно сглотнул, — мне кажется, нужно переставить последние строки местами. Так будет гармоничнее.

Я растерянно моргнула.

— Сяо Вей, мы ведь уже всё выучили.

— Именно поэтому и нужно повторить ещё несколько раз, — выпалил он. — Мы должны добиться совершенства. Всё должно звучать безупречно, иначе послы подумают, что в нашей поэзии нет души!

Он заметно волновался: то приглаживал рукав, то тер переносицу под очками, то снова взлохмачивал волосы.

«Да плевать на душу», — мрачно подумала я.

Ну а что, я работаю не за идею, а за звонкую монету. Точнее — за лепестки лотоса. Мне на глубины поэзии глубоко начхать.

— Сяо Вей, — я уперла руки в бока. — Если вы будете менять текст прямо сейчас, мы не то, что душу — мы смысл потеряем.

— Нет, нет! — замахал он руками. — Всё должно звучать как дыхание ветра, как журчание ручья! Понимаете? Чтобы каждое слово — продолжение предыдущего. Это выступление перед послами Яньго, и малейшая ошибка может быть истолкована как неуважение, как дипломатический провал!

Цао Юнь при этом старательно делала вид, что погружена в чтение строк, но по тому, что текст она при этом держала вниз головой, я поняла, что она снова начинает себя накручивать.

— Править мы ничего не будем, — решительно сказала я. — Но, так и быть, повторим стихи столько раз, сколько вы посчитаете нужным.

— Замечательно! Нам выделили отдельную комнату для репетиций, — оживился Сяо Вей. — Пойдёмте. Там лучше акустика.

Он схватил листы, подал нам знак следовать за ним и повёл по коридору. Комната, в которую мы вошли, действительно была просторной, с высокими сводами и окнами, затянутыми тончайшей бумагой, сквозь которую просвечивал мягкий свет.

Сяо Вей торжественно произнёс:

— Здесь мы будем готовиться, пока всё не станет совершенным.

Я скептически прищурилась.

— И сколько, по-вашему, на это уйдёт времени?

Он чуть подумал и с серьёзным видом ответил:

— Думаю, понадобится не менее сотни повторов.

Цао Юнь испуганно ахнула. Я же не удержалась и переспросила:

— Сто? Мы сойдем с ума к тридцатому разу.

— Госпожа Су, — укоризненно сказал ученый, — искусство требует труда. Настоящий стих живёт только в устах тех, кто дышит им.

— А потом эти уста пересыхают, и всё, искусство погибает, — парировала я. — Мы можем повторить десяток раз, не больше.

— Хорошо… двадцать, — сдался Сяо Вей.

— Тогда пять, — уточнила я.

— Ладно, десятка будет достаточно, — сдался он.

— Даже лишко, — проворчала я.

Цао Юнь всё это время сидела тихо, сложив руки на коленях, как ученица между строгими наставниками.

— Начнем, — резюмировал ученый. — Первая строфа, вступительная, госпожа Су. Помните о дыхании. И о взгляде. Взгляд должен быть направлен чуть выше голов, создавая эффект…

Я решила, что больше слушать нравоучения не стану, и просто начала зачитывать. Впрочем, Сяо Вей даже до конца на дослушал:

— Нет-нет. Немного не так. Вам нужно сделать паузу на полтакта длиннее в третьей строфе, иначе ритм собьется, а этого допустить нельзя, абсолютно недопустимо! А ещё, осанка, госпожа Су, осанка! Спина должна быть прямой, но не деревянной, иначе…

— Я вас услышала.

Да всё с моей осанкой прекрасно! Уж что-что, а в этом я не сомневаюсь — уроки госпожи Мей не прошли даром! Просто Сяо Вей сегодня куда зануднее обычного. Не представляю, как моя милая Фейту до сих пор не отравила его, потому что конкретно сейчас мне и самой очень этого хотелось.

Мы начали снова — и тут дверь скрипнула, в комнату вошёл Жэнь Хэ.

Сяо Вей осёкся и вытянулся, словно по струнке. А затем он и Цао Юнь склонились в низком поклоне. Я лишь слегка наклонила голову, не сводя пристального взгляда с принца. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Под глазами залегли глубокие тени.

— Я зашел, чтобы пожелать вам удачи, — хрипло сказал Жень Хэ. — Думаю, вы готовитесь с невероятным усердием.

— Ваше Высочество, — прошептала Цао Юнь, теребя край платья. Она явно не умела молчать, когда нервничала. А-Юнь сделала крошечный шаг вперед и, набравшись смелости, спросила едва слышно: — Ваше Высочество… а скажите… правда ли, что у послов из Яньго… две головы?

Договорив, она тотчас испугалась собственной дерзости и покраснела, зажав рот ладошкой.

Повисла долгая пауза. Сяо Вей побледнел, будто ожидая, что за такой вопрос нас казнят на месте.

Жэнь Хэ на мгновение замер, а потом в его глазах появился тот самый блеск, который мне так нравился.

— Две головы? — повторил он задумчиво, будто всерьез размышляя. Затем кивнул с абсолютно невозмутимым лицом. — Да. В некотором смысле — две.

Цао Юнь ахнула, прижав руки к груди.

— Одна — настоящая, — продолжил принц с абсолютно невозмутимым видом, — а вторая — маска на затылке. Их воины надевают её перед битвой, чтобы враг думал, будто у них глаза и спереди, и сзади. Для воина Яньго повернуться спиной к врагу считается позором.

Он выдержал ещё мгновение, наблюдая за её растерянным лицом, а потом уголки его рта дрогнули в лёгкой усмешке.

— Так что можешь спать спокойно. Двухголовые чудовища тебя не съедят.

Цао Юнь покраснела ещё сильнее, опустила взгляд, но сквозь длинные ресницы всё же украдкой глянула на принца.

— Ваше Высочество… вы надо мной смеетесь, — тихо пробормотала она.

— Немного, — признал Жэнь Хэ, но тут же его взгляд снова скользнул ко мне.

Атмосфера изменилась, он сделал шаг в мою сторону.

— Су Лань, я… — Но его слова оборвались, он сжал губы. То, что он хотел сказать, явно не предназначалось для чужих ушей.

Вздохнув, он махнул рукой, отбрасывая невысказанную мысль.

— Передохните немного перед приёмом, — коротко бросил он, уже направляясь к выходу. — И… удачи. Покажите им изящество нашей поэзии.

На пороге он обернулся, только на секунду. А потом дверь закрылась за ним.

«Всенепременно покажем», — мысленно ответила я Жень Хэ, — «если, конечно, я не придушу Сяо Вея раньше, чем мы начнем выступать.»