К середине ноября 1940 г. британское Бомбардировочное командование располагало пятью группами, в которых имелись 29 боеспособных эскадрилий. Остальные 15 эскадрилий перевооружались: одна эскадрилья получила новые машины — четырёхмоторные бомбардировщики «Галифакс», одна — четырёхмоторные «Стирлинг» и одна — двухмоторные бомбардировщики «Манчестер».

Бомбардировщик «Галифакс» Mk. IIB

Ощущалась также нехватка летного состава. На 1 марта 1941 г. Бомбардировочное командование было укомплектовано летным составом только на 57 % от штатного расписания. И даже тот летный состав, которым оно формально располагало, постоянно использовался для выполнения других задач, например, для переброски самолётов на Ближний и Средний Восток, откуда лётчиков, как правило, назад не возвращали.

Премьер-министр Черчилль проявлял серьёзное беспокойство в связи с медленным ростом численности бомбардировочной авиации. В конце года он жаловался на отсутствие прогресса в этой области, в то время как истребительная авиация развивалась очень хорошо. Начальник штаба военно-воздушных сил не отрицал слабости бомбардировочной авиации и считал быстрый её рост делом исключительной важности. Он напомнил премьер-министру, что причинами этой слабости были быстрое развитие истребительной и береговой авиации, переброска авиационных подкреплений на Ближний и Средний Восток, а также широкое развертывание учебной авиации.

В 1941 г. было запланировано значительно увеличить численность бомбардировочной авиации, но большинство новых эскадрилий должно было вступить в строй только во второй половине года. В соответствии с этим планом авиация метрополии должна была иметь к 1 апреля 27 боеспособных эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков. Кроме того, предлагалось в кратчайший срок дополнить эти эскадрильи ещё минимум шестью эскадрильями, сформировав три новых эскадрильи и перевооружив три эскадрильи средних бомбардировщиков тяжёлыми бомбардировщиками. Самолеты, необходимые для реализации этого плана, уже имелись, но не хватало обученного летного состава, и особенно пилотов.

7 января 1941 г. английские начальники штабов одобрили доклад, в котором предложения Чарльза Портала об использовании бомбардировщиков, внесенные в октябре 1940 г., сопоставлялись с другими первостепенными задачами бомбардировочной авиации, включая подрыв морального состояния противника и бомбардировку морских объектов, то есть кораблей в гаванях и верфей, где строились подводные лодки. Отметив достоинства и недостатки обоих планов использования бомбардировочной авиации, начальники штабов одобрили бомбардировки немецких заводов синтетического горючего. Эти заводы представляли собой сравнительно крупные и немногочисленные объекты, к тому же большинство их находилось в менее защищенных районах, чем другие военные объекты. В качестве второстепенных объектов для этих налётов Комитет начальников штабов рекомендовал в случае неуспеха ударов по заводам, производящим горючее, бомбардировать промышленные районы, добиваясь падения морального духа немцев. Отступать от этих целей бомбардировочная авиация могла только для нанесения ударов по портам, в которых сосредоточивался флот вторжения (если угроза вторжения не ослабнет), и по военным кораблям противника в случае появления особо благоприятных условий.

К началу войны Королевские ВВС имели на вооружении бомбы, изготовленные по образцу 1918 г. Вес британских фугасных авиабомб составлял 52,8 кг, 104 кг, 113 кг, 235 кг и 400 кг.

В 1941 г. англичане приступили к созданию более мощных фугасных бомб. Причём главным назначение более мощных бомб было не разрушение особо прочных военных и промышленных объектов, а уничтожение мирного населения.

Британский военный историк Дэвид Ирвинг писал: «Жуткие эксперименты, проводившиеся в конце 1941 г. профессором Золи Цукерманом и которые стали впервые известны общественности после парламентского запроса, по-видимому, это подтверждали. Цукерман доказал, что немецкие бомбы были примерно в два раза эффективнее по сравнению с английскими такого же веса. Но это ещё не все: путем подрыва в глубокой яме стандартных английских пятисотфунтовых фугасных бомб среди привязанных под разными углами к кольям коз Цукерман сумел прийти к заключению, что «смертельное для человека давление» находится в пределах между 28 и 35 килограммами на один квадратный сантиметр.

Исследования, проведенные в британских городах, которые подвергались воздушным налётам, подтвердили правильность этих оценок. Прежде считалось, что смертельным является давление всего лишь в 0,35 кг на один квадратный сантиметр. Эмпирически Цукерман установил, что для нанесения человеку минимальных легочных повреждений необходимо давление в размере 4,9 кг/см. Ссылаясь на произведённое профессором Д. Берналом обследование людей, пострадавших в ходе налётов немецкой авиации на английские города, Цукерман пришел к выводу, что только немногие из них находились достаточно близко от взрывающихся бомб и получили телесные повреждения в результате непосредственного воздействия ударной волны.

Следует отметить, что, хотя Цукерман занимался также изучением осколочного действия бомбардировок (стреляя стальными шариками по ногам кроликов), кажется, никто из ученых противоборствующих сторон не занимался изучением таких поражающих факторов, как дым и окись углерода, на долю которых пришлось семьдесят процентов всех смертельных случаев в воздушных налётах…

Чтобы достичь эффективности немецких боеприпасов, производство фугасных бомб в лёгком корпусе надо было начинать как можно скорее. К концу 1941 г. на вооружение поступили первые пятисотфунтовые бомбы средней мощности, сорок процентов веса которых приходилось на взрывчатое вещество. Однако основным видом оружия в бомбардировках по площади должны были стать бомбы большой мощности с содержанием взрывчатки 80 процентов — тонкостенные «блокбастеры» (разрушители кварталов), размером и формой похожие на отопительные котлы. Такие бомбы выпускались весом в 4 тысячи, 8 тысяч и позднее 6 тысяч фунтов»[10].

Первый большой налёт на германские города был совершен в ночь на 10 января 1941 г. В налёте на Гельзенкирхен участвовало 135 бомбардировщиков, в том числе 60 «Веллингтонов», 36 «Бленхеймов», 20 «Хэмпденов» и 19 «Уитли». Позже в налётах стали принимать участие и новые двухмоторные тяжёлые бомбардировщики Авро «Манчестер», а также четырёхмоторные Шорт «Стирлинг» и Хендли Пейдж «Галифакс», которые германская пропаганда прозвала «усталыми воронами».

Тяжёлый бомбардировщик Авро «Манчестер»

В январе и феврале 1941 г. британская бомбардировочная авиация действовала против своих основных объектов, то есть заводов синтетического горючего, всего лишь в течение трёх ночей, а против морских объектов противника — в течение 19 ночей. За эти два месяца был совершен только один массированный налёт (10 февраля) на промышленный район Ганновера, где производились части для подводных лодок. Общее число бомбардировщиков, участвовавших в налёте, составило 221 самолёт. Это было самое большое количество самолётов, вылетавших до этого для бомбардировки одного города.

Свой первый боевой вылет четырёхмоторные бомбардировщики «Стирлинги» совершили в ночь на 11 февраля, когда три бомбардировщика из 7-й эскадрильи Королевских ВВС бомбардировали нефтехранилище в Роттердаме. В ночь на 26 февраля первые боевой вылет выполнили шесть «Манчестеров» из 200-й эскадрильи, атаковавшие в порту Бреста немецкий тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер». В ночь на 11 марта в налёте на Гавр участвовали восемь «Бленхеймов» и шесть «Галифаксов» из 35-й эскадрильи.

6 марта 1941 г. Черчилль издал директиву, в которой основные усилия авиации направлялись на уничтожение объектов, непосредственно влияющих на ход боевых действий в Атлантике. В течение последующих семи недель после издания этой директивы более половины всех самолёто-вылетов бомбардировочной авиации было направлено против морских объектов противника.

Бомбардировщик «Бленхейм»

На немецкие корабли, находившиеся в Бресте, за это время было сброшено 1655 тонн бомб, 2-я авиагруппа, вооружённая бомбардировщиками «Бленхейм», полностью переключилась на дневные операции и в течение этих двух месяцев наносила удары по кораблям и судам противника, действовавшим от Норвегии до Бретани. В самой Германии основные усилия британской бомбардировочной авиации были направлены теперь не на Рур, Берлин и нефтеперерабатывающие заводы, а на северные порты и города, где находились судостроительные верфи: Гамбург, Бремен, Киль и Вильгельмсхафен.

На линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», находившиеся в Бресте, самолёты Бомбардировочного командования произвели в течение восьми недель 1161 самолёто-вылет, однако только четыре бомбы попали в цели.

Операции против северных портов Германии оказались более успешными, чем многократные налёты на «Шарнхорст» и «Гнейзенау». На Гамбург, второй по величине город Германии, в первой половине 1941 г. было совершено восемь крупных налётов, в каждом из которых принимало участие от 50 до 150 самолётов. Были полностью уничтожены или серьёзно повреждены многие промышленные предприятия, среди них авиационные и машиностроительные заводы, электростанции, доки и судостроительные верфи.

Еще более успешными были налёты Королевских ВВС на Киль. Главная база немецкого военно-морского флота и один из крупнейших центров судостроительной промышленности Германии Киль постоянно привлекал к себе внимание Бомбардировочного командования. В первые два месяца 1941 г. Киль не подвергался сильным налётам, поскольку Адмиралтейство отдавало предпочтение Вильгельмсхафену, где заканчивалось строительство «Тирпица». Зато с середины марта и до конца мая Бомбардировочное командование произвело на Киль не менее 900 самолёто-вылетов — больше, чем на какой-либо другой немецкий город.

В середине апреля на Киль были произведены два массированных налёта. В первом из них участвовали 288, а во втором 159 бомбардировщиков (по английским данным). В результате этих налётов, проводившихся подряд в течение двух ночей, в городе было уничтожено много промышленных предприятий, в том числе получили значительные повреждения три крупнейшие судостроительные верфи Германии: «Дейче Веерке», «Крупп Германия Верфт», и «Кригсмариневерфт», которые, согласно немецким данным, временно сократили производство, соответственно, на 60, 25 и 100 процентов.

К июлю 1941 г., когда миновал наиболее трудный период в битве за Атлантику, Бомбардировочное командование вновь сделало упор на бомбардировки городов. Тактика ночных бомбардировок, к которой англичане были вынуждены прибегать из-за сильного противодействия немецкой противовоздушной обороны, показала, что существовавшие средства и методы самолётовождения не обеспечивали успеха действий бомбардировочной авиации в условиях применения противником светомаскировки, при неблагоприятной погоде или в безлунные ночи.

При налётах на объекты, находившиеся на довольно близком расстоянии от британских аэродромов и легко опознаваемые по их расположению у воды, как, например, на порты на севере Германии или на побережье Ла-Манша, ночная бомбардировка была исключительно успешной.

В других же местах, особенно в затянутом дымом Руре, большая часть усилий британской бомбардировочной авиации была затрачена впустую. Бомбардировочному командованию через агентуру стало известно, что не менее 49 % бомб, сброшенных на объекты Юго-Западной Германии в период с мая 1940 г. по май 1941 г., упали вне целей.

К августу 1941 г. была разработана и успешно прошла испытания новая радионавигационная систем «Джин», но потребовалось ещё несколько месяцев, прежде чем эта аппаратура была произведена в нужном количестве.

В мае 1941 г., когда улучшилась погода и приступила к боевым действиям вновь сформированная 1-я авиагруппа, Бомбардировочное командование провело на немецкие порты 19 налётов, причём в каждом налёте участвовало более 50 бомбардировщиков; а в ночь на 8 мая был проведен массированный налёт, в котором участвовало более 300 бомбардировщиков. Увеличивался калибр бомб. В ночь на 31 мая на Эмден были сброшены первые бомбы весом в 1800 кг.

Увы, проведенный в середине 1941 г. анализ около 650 аэрофотоснимков о результатах приблизительно 10 % самолёто-вылетов в 100 налётах показал, что только один самолёт из пяти выходил на цель с отклонением до 8 км. Над Руром только один самолёт из десяти выходил на цель с таким отклонением.

Командование люфтваффе принимало энергичные меры для противостояния налётам британских бомбардировщиков. Начиная с 1941 г., генерал Каммхубер в дополнение к своему заградительному барьеру прожекторов получил целую сеть участков «ночной истребительной охоты», контролируемых радиолокационной системой «Поводырь». Эти участки имели различную протяженность и площадь покрытия — в зависимости от дальности действия РЛС. «Вюрцбург» был способен захватывать цель на удалении до 35 км, а уже готовый к боевому применению в 1942 г. «Вюрцбург-Гигант», снабженный антенной с диаметром зеркала в 7,5 м — до 60–70 км.

Станция наведения «Поводырь» состояла из следующих устройств:

— установки кругового обзора «Фрея» (дальность до 150 км) и целеуказаний для уточнения последних приборами «Вюрцбург»;

— установки «Вюрцбург» для установления координат бомбардировщика;

— установки «Вюрцбург» для наведения истребителя;

— особого плексигласового планшета для нанесения данных. Данные о перемещении цели наносились на прозрачный планшет особым мягким карандашом типа «стеклограф» в виде красных и зелёных точек.

Каюс Беккер так описывал действие системы «Поводырь»:

«— Внимание! Курс — 260 градусов! — проговаривает в микрофон обер-лейтенант Вернер Шульце, офицер наведения на позиции «Тигр», расположенной на побережье Северного моря в Голландии в районе города Лёйварден. — «Курьеры» легли на обратный курс. Высота 4000 метров, дальность 33 километра!

«Курьеры» — это враг.

За штурвалом поднимающегося в воздух истребителя — обер-лейтенант Людвиг Беккер, командир эскадрильи 6./NJG2. Беккер и его бортрадист фельдфебель Штауб — опытные ночные охотники. Ещё 16 октября 1940 г., когда никто не желал верить в успех наведения истребителей с земли, они, руководствуясь полученными по радио данными, сумели определить местонахождение бомбардировщика и сбить его, одержав, таким образом, первую ночную победу.

— Через 30 секунд — Рольф! 180 градусов! — снова звучит голос офицера наведения; он дает команду повернуть направо на 180 градусов, «Рольф» — на кодовом языке означает «вправо», «Лиза» — влево.

— Теперь полный газ!

Красная и зелёная точки на планшете расположились вплотную.

Беккер посылает свой Ju-88 в правое пике и становится бомбардировщику в хвост — так должно быть, при условии, что целеуказания верны. Пилот до боли в глазах всматривается в ночную тьму.

Как недостает самолёту собственного локатора в носу!

На мгновение метрах в 100 впереди мелькнула предательская вспышка — выхлоп двигателей. Наверняка, противник! Так и есть.

— Литавры, литавры! — передает пилот на землю. Что означает — атакую! Секунду спустя ночь прорезают очереди из бортовых пулемётов и пушек»[11].

В 1941 г. продолжались действия германских ночных истребителей над территорией Англии. Опять предоставлю слово Беккеру: «На аэродроме Гильзе-Рийен в Голландии, расположенном между Тибургом и Бредой, кипит работа. Здесь разместилась единственная немецкая ночная истребительная авиагруппа дальнего действия I./NJG2 под командованием капитана Хюльсхофа. Поздним вечером 25 июня 1941 г. полдесятка экипажей готовятся к операции.

Схема западного светового пояса для действий истребительной авиации (1941 г.)

Командный пункт авиагруппы имеет постоянную связь со службой акустического прослушивания капитана Кульмана. Так у радиопеленгаторов сосредоточенно застыли радисты — они внимательно прослушивают частоты радиопереговоров экипажей неприятельских бомбардировщиков. И вдруг одна из частот оживает — многоголосый писк и верещание. Это означает, что бортрадисты британских бомбардировщиков включили оборудование и настраиваются — идет подготовка к старту. Капитан Кульман немедленно докладывает о первых результатах прослушивания:

«В Хемсвелле около 16, в Уоддингтоне около 24 бомбардировщиков поднимаются в воздух». Оба указанных аэродрома относятся к 5-й бомбардировочной авиагруппе вице-маршала авиации Харриса. Это соединение имеет на вооружении, в основном, двухмоторные машины типа «Хэмпден».

«С аэродрома в Ньюмаркете в воздух поднялись около 14 бомбардировщиков», — продолжает докладывать Кульман. А это уже подразделение 3-й бомбардировочной авиагруппы вице-маршала Болдуина.

Вот так подробно немецкие ночные истребители осведомлены о намерениях своего противника — ещё до того, как англичане поднялись в воздух, их уже ждут в Германии! Капитан Хюльсхоф информирует по радио экипажи поднявшихся в воздух ночных истребителей первой волны о неприятельских оперативных аэродромах. Возможно, им удастся сделать над ними пару кругов и залпами из пулемётов и пушек подпортить англичанам взлет.

Вторую волну истребителей отправляют навстречу англичанам вдоль их излюбленного маршрута подлёта — через Северное море. Третья волна поднимается в воздух лишь несколько часов спустя, её цель — пристроиться к возвращающимся в Англию британским бомбардировщикам и врасплох атаковать их над их же аэродромами базирования.

Таков горький хлеб ночных истребителей — они постоянно патрулируют за пределами рейха, над Англией. Нередко они сами становятся целью британских ночных истребителей, отправленных на их выслеживание.

И всё же генерал-майор не сомневается в конечном решающем успехе ночной истребительной авиации. Местонахождение британских аэродромов известно. Всё зависит от того, окажутся ли немецкие ночные истребители там в нужный момент — при взлете, а ещё лучше при посадке самолётов противника, когда включено освещение взлётно-посадочной полосы.

Затем к ночным истребителям, описывающим круги над аэродромами, добавятся Do-17 м Ju-88, которые уже по-настоящему атакуют дожидающиеся разрешения под посадку «Бленхеймы», «Уитли» или «Веллингтоны». Старший лейтенант Юнг, командир эскадрильи 2./NJG2, пристроившись к машинам противника, то и дело включает аэронавигационные огни. Кружась вместе с англичанами в зоне ожидания, он затем пристраивается к той или иной идущей на посадку машине в хвост и расстреливает её в упор.

Другие ночные истребители — старший лейтенант Земрау, лейтенанты Хан, Бёме и Фёлькер, старшие сержанты Блейер, Херрман и Кёстер — пикируют на освещенные аэродромы и сбрасывают свои 50-кг бомбы между только что приземлившимися бомбардировщиками. И хотя урон невелик, зато он с лихвой компенсируется паникой. К тому же, британские зенитчики не могут открыть огонь по немцам — иначе им придется расстреливать собственные самолёты.

Капитан Хюльсхоф поделил оперативный район ночных истребителей на три участка: восточная Англия, Линкольншир и Йоркшир. Скоро ночные истребители будут знать там каждый уголок, каждый аэродром базирования британских бомбардировщиков. Редко, когда авиагруппа располагает более чем двумя десятками боеготовых самолётов. Экипажи еженощно вылетают на своих машинах на врага.

Вечером 25 июня 1941 г. готовится к взлету и старший лейтенант Пауль Бон из 2-й эскадрильи. Только за последние две недели в ночных боях над Англией Бон сбил три самолёта противника. И сейчас старший лейтенант уверен в победе. Ju-88С-6 быстро исчезает в темноте. Курс — северо-запад.

Эта созданная специально для ночных полетов модификация Ju-88 отличается от своих собратьев-бомбардировщиков закрытым, а не остекленным носом и усиленным передним вооружением: тремя 20-мм пушками и тремя пулемётами MG 17, неподвижно встроенными в фюзеляж и днище машины. Вместо 4 членов экипажа ночному варианту Ju-88 положено лишь трое — командир корабля, бортмеханик и бортрадист. Кроме старшего лейтенанта Бона это младшие сержанты Вальтер Линдер и Ганс Энгман.

По истечении часа полетного времени внизу прослеживаются вспышки — это зенитные орудия англичан. Лучи прожекторов шарят по тёмному небу. Но немецких ночных истребителей это не трогает, напротив, они знают, что перелетели побережье Англии. Так что этот огонь британских ПВО — желанный ориентир, своего рода контрольная точка их маршрута.

Курсом 320 «Зепп» Бон продолжает углубляться на территорию противника. Вдруг чуть левее в паре сотен метров впереди он замечает тень, которая неестественно быстро приближается. По-видимому, другой самолёт, идущий на встречнопересекающихся курсах с ним.

И тут же Бон узнает в нем неприятельский бомбардировщик — «Уитли». Он сразу же бросает свой Ju-88 в вираж. «Уитли» проносится мимо. Но Бон не потерял англичанина, он видит его своим зрением, обострившимся за многие часы ночных полетов.

Бон неторопливо приближается к неприятелю с тыла. Подбирается всё ближе и ближе. Обе машины разделяют лишь 80 метров. И вот Бон готов атаковать.

В унисон заговорили пушки и пулемёты. Тускло светящиеся следы пуль прорезают темноту — боекомплект ночных истребителей оставляет за собой именно тусклый след, след обычных трассирующих пуль и снарядов ослепил бы пилота, — вгрызаясь в фюзеляж вражеского бомбардировщика, «Уитли» моментально загорается, но пока что падать явно не собирается. Старший лейтенант Бон заходит с другой стороны и начинает новую атаку. На сей раз он целится в правую плоскость — и снова бьет без промаха.

В этот момент кабина Ju-88 едва не разлетается на куски: прямое попадание очереди счетверенного пулемёта задней башни бомбардировщика! За несколько секунд до падения, неприятель, оказывается, способен и на предсмертный прицельный огонь.

И, как бы в подтверждение, правая плоскость «Уитли» разваливается на части. Пылающим факелом бомбардировщик падает в чёрную бездну.

— Сбит! — не выдерживает радист Энгман. И тут его выбрасывает из сиденья, и он летит по кабине — Ju-88 почти отвесно устремился к земле. Пулемёты так и продолжают беспрерывно палить — в пустоту ночи.

Младший сержант Линднер — первый, кто в состоянии трезво оценить неминуемую опасность: командир корабля без чувств уткнулся лицом в штурвал — машина в крутом пике несется к земле. Из последних сил Линднер оттаскивает безжизненное тело Бона, после чего бездумно, совершенно механически начинает копировать движения Бона, которые ему десятки раз приходилось наблюдать со стороны — и выводит машину из пике! Кое-как выравнивает «Юнкерс» — и всё это в тумане и в каком-нибудь километре над водами пролива Ла-Манш.

«Линднер не способен на самостоятельное пилотирование» — таково было заключение психолога, подвергавшего младшего сержанта тестированию на предмет годности его в летный состав, когда Линднер собирался стать пилотом. Теперь же этот младший сержант доказал, что во внештатной ситуации способен быстро принять верное решение, которое спасло жизнь не только ему самому, но и его товарищу Энгману. Вот только командиру экипажа об этом не узнать — старший лейтенант мертв, он погиб на месте от ранения в голову.

Ju-88 продолжает набирать высоту, вскоре он уже на 4000 метров. Энгман сообщает по радио на аэродром базирования о повреждениях. «Будем пытаться дотянуть до своего аэродрома», — решает он.

На аэродроме Гильзе-Риейн капитан Хюльсхоф приказывает сигналить Энгману поднятым вертикально вверх лучом прожектора, однако свет не в состоянии пробить сгустившийся туман. Линднер сам теряет ориентировку, оказавшись в этом тумане. Ему кажется, что он уже трижды миновал побережье Голландии, пилот вынужден каждый раз возвращаться и предпринимать новую попытку. Энгман постоянно пытается связываться с командным пунктом, но так и не получает ответа — связи нет.

Наступает момент, когда оба младших сержанта понимают: остается лишь один выход — покинуть машину. Единственное, что удерживает их от этого — тело погибшего командира в кабине. Линднер и Энгман вдвоем вытаскивают Бона из кресла пилота, открывают люк в полу. Линднер вытягивает кольцо парашюта, и мертвый Бон проваливается в тёмную бездну.

Линднер и Энгман благополучно приземляются на парашютах возле Шарлевиля. А их Ju-88 на фиксированном рулевом управлении пролетает пол-Европы, перевалив даже через Альпы, и падает уже на итальянской территории.

Боевые действия в ночном небе над Англией из месяца в месяц становятся всё ожесточеннее. Но не приходится сомневаться, что именно эти ночные операции — единственный способ нанести британским Королевским ВВС, их бомбардировочным силам максимальный урон.

«Если мне надо выкурить осиное гнездо, — высказывает свое мнение генерал-майор Каммхубер, — не гоняться же мне за каждой осой, я начну с гнезд, откуда они вылетают на волю».

Генерал использует все средства для дальнейшего укрупнения подразделений ночных истребителей. Его настоянию вынужден был уступить даже сам Геринг, распорядившийся 10 декабря 1940 г. довести численность авиационных сил ночных истребителей дальнего действия до трёх полных авиаэскадр. Начальник генштаба люфтваффе генерал Ешоннек по этому поводу саркастически заметил: «Ну, если так пойдет дальше, скоро люфтваффе в полном составе перейдут в ночной режим».

Люфтваффе изначально замышлялись как наступательное оружие. И до последнего времени никто и не задумывался о создании каких-то там особых самолётов — «ночников». Поэтому не приходится удивляться, что все «оборонительные проекты» беспощадно «зарезали» при распределении производственных заданий. Но случались вещи и похуже.

12 октября 1941 г. с боевого задания над территорией Англии не возвращается ещё один ас ночной охоты — 22-летний лейтенант Ганс Хан. Настроение на аэродроме Гильзе-Рийен подавленное.

В этот день генерал Каммхубер с тяжёлым сердцем вынужден сообщить командиру I./NJG2 о том, что все операции ночных истребителей авиаподразделений прекращаются. Таков приказ Гитлера, выдвинувшего, как обычно, чисто пропагандистскую аргументацию: немецкий народ, дескать, желает собственными глазами видеть, как самолёты, совершавшие террористические авианалёты на города Германии, падают тут же, рядом с домами, пострадавшими от их же бомб. А какой толк, если их собьют где-то там, в Англии? Кроме того, возникла необходимость переброски авиагурппы в район Средиземного моря, на Сицилию. Никакие доводы не помогают. Вместо помощи, вместо придания генералу Каммхуберу дополнительных сил, у него просто-напросто выбили из рук оружие, причём весьма перспективное в военном отношении.

В материалах по истории люфтваффе об этом говорится следующее: «Сложность маневрирования при взлете и посадке в ночное время открывали для люфтваффе воистину уникальные возможности проведения ночных операций. И то, что германские люфтваффе этими возможностями так и не сумели воспользоваться, представляет собой одну из самых существенных ошибок, в значительной мере повлиявшую на их дальнейшую судьбу».

Официальное мнение британцев изложено в труде «Взлет и падение германских военно-воздушных сил»: «Факт, что британские Королевские ВВС с конца 1941 по 1945 г. имели возможность проведения операций с надёжных авиабаз на собственной территории, имел решающее значение для окончательного разгрома Германии»[12].

Довольно эффективно действовали германские ночные истребители в 1941 г. и над территорией рейха и оккупированных стран. Первый «Стирлинг» удалось сбить в ночь на 10 апреля 1041 г. сержанту Карлу-Хейнцу Шерфлингу из 7./NJG1. А 13 апреля сержант Хон их 3./NJG2 сбил первый «Манчестер». В ночь на 24 июня старший лейтенант Рейнхольд Экхардт из II./NJG1 сбил первый «Галифакс».

К 12 октября 1941 г. Ju-88 и Do-17Z совершили 1603 ночных полета над Англией. Они сбросили на британские аэродромы около 440 тонны бомб, а сами при этом потеряли над Англией и Северным морем 25 истребителей. Ещё 10 истребителей были потеряны из-за катастроф и вынужденных посадок в Германии. Немецкие пилоты докладывали о 128 сбитых английских самолётах, но на самом деле англичане потеряли только 52 машины, плюс несколько десятков поврежденных при посадке самолётов.

Британский бомбардировщик «Галифакс»

Летом 1941 г. начались испытания первой опытной бортовой РЛС «Лихтенштейн В/С» (FuG 220). Её серьёзным недостатком была большая наружная антенна, из-за которой скорость истребителя снижалась на 40 км/ч. Майор Хельм, возглавлявший испытания в Рехлине, предложил инженерам «Телефункена» убрать антенну в фюзеляж самолёта или хотя бы уменьшить её размеры. Но это оказалось технически невозможно. Английская РЛС Al Mk. VII, антенна которой убиралась в фюзеляж самолёта, работала на 10-сантиметровых волнах, а немецкая «Лихтенштейн В/С» — на 60-сантиметровых. Немецкие разработки с использованием сантиметровых волн в 1941 г. были остановлены по приказу Гитлера. Согласно этому приказу все работы, не могущие принести эффект в течение ближайших шести месяцев, должны быть прекращены.

В начале августа 1941 г., после завершения испытаний в Рехлине, майор Хельм с группой инженеров «Телефункена» прибыл в Леуварден, где базировалась II./NJG1. Пилоты встретили новую бортовую РЛС настороженно. Их смущала потеря скорости, перетяжеление носа самолёта, что вело к трудностям его балансировки в полете, к тому же перегружался радиооператор, повышалась вероятность получения противоречивых команд с земли и от оператора РЛС.

Первое применение бортовой РЛС описано Каюсом Беккером: «В ночь на 9 августа 1941 г. старший лейтенант Беккер вместе со своим бортрадистом сержантом Йозефом Штаубом поднялся в воздух с аэродрома Лёйварден в северной Голландии, отправляясь на боевое задание. Их Ме-110 имел странноватый вид — какая-то проволочная конструкция поверх носовой части фюзеляжа машины, напоминающая проволочное заграждение. Так выглядела дипольная антенна первого немецкого бортового радиолокационного устройства под названием «Лихтенштейн В/С»…

Индикатор устройства «Лихтенштейн В/С» представляет собой электронно-лучевую трубку (такую, какая сегодня используется в телевизионных приемниках), установленную прямо у сиденья бортрадиста. Сержант Штауб онемел, впервые заметив на матово-белом экранчике яркий зигзагообразный импульс цели. Явно бомбардировщик, заключил он, тот самый, на который они и выходили согласно целеуказаниям офицера наведения лейтенанта Яука.

— Захват курьера «Лихтенштейном». Дальность 2000 метров, — докладывает Штауб командиру корабля. Тот вынужден полагаться лишь на данные по дальности и азимуту, полученные от бортрадиста. На романтике полета поставлена точка — отныне всё решает техника. И теперь, как никогда прежде, экипаж машины — единая команда, где каждый зависит от другого.

Ночной истребитель дважды теряет цель — угол захвата антенны явно маловат — всего-то 25 градусов. Беккер, скорее по наитию, придерживается направления, где исчез бомбардировщик. И дважды снова ловит в радар преследуемого.

Внезапно Ме-110 оказывается прямо на хвосте у бомбардировщика. Длинная очередь из всех калибров превращает плоскости англичанина в ошметки. Эта победа 9 августа 1941 г. доказывает, что отныне ночные истребителя «прозрели»[13].

В ноябре 1941 г. техническое управление люфтваффе заказало первую партию в 40 станций «Лихтенштейн В/С» со сроком сдачи 1 апреля 1942 г. Однако из-за нехватки квалифицированного персонала на фирме «Телефункен» сроки эти были нереальны, и к январю 1942 г. стало ясно, что поставки заказанных РЛС завершатся не ранее августа 1942 г. Технический центр в Дипензее был способен переоборудовать всего 6 самолётов в месяц, так что только в феврале 1941 г. первые четыре Ме-110 получили новые радары. А вторая победа с применением бортовой РЛС была одержана лишь в марте 1942 г.

В начале 1943 г. фирма «Телефункен» разработала новую бортовую РЛС FuG212 «Лихтенштейн С-1», с почти такими же характеристиками, что и «Лихтенштейн В/С», но более лёгкую и компактную. В июне 1943 г. началось её серийное производство.

С января 1943 г. фирма «Телефункен» разрабатывала РЛС FuG 220 «Лихтенштейн SN-2» с более широким углом поиска и большей дальностью действия, предназначавшуюся для военно-морского флота. Но из-за большой длины используемых радиоволн FuG 220 оказалась непригодной для обнаружения кораблей, однако могла использоваться как бортовая РЛС истребителей. В конце июня 1943 г. первая такая РЛС была установлена на Ме-110G-4.

Помимо активной борьбы с вражескими бомбардировщиками люфтваффе применяли и пассивные меры. В числе их было строительство ложных объектов, начатое ещё в 1940 г. В частности, немцы начинают строить «ложный Берлин». Для этого осенью 1940 г. немцы замаскировали характерные ориентиры Берлина, как то: районы вокзалов Ост-Кройц (восточный крест) и Вест-Кройц (западный крест), а также вокзалы Штеттинский, Ангальтский, Потстдамский и аэродром Темпельгоф. Ось В — З (восток — запад) они маскировали вертикальными масками, вокзальные объекты окрашивали в защитный цвет (утемняли), а на запад от Берлина начали строить ложные сооружения.

Эти ложные сооружения не имитировали конкретные объекты, а совокупностью световых, огневых и дымовых эффектов имитировали районы Берлина. Всего таких объектов было построено около сорока, из них тридцать были расположены на запад от Берлина, а десять — в других направлениях.

Строительные работы на этих объектах выполняли рабочие команды организации ТОДТ, а сигнализацию и световые эффекты — фирма «Сименс» по плану и под общим руководством управления III воздушного округа.

Жизнедеятельность и эксплуатацию объектов осуществлял «III дивизион ПВО особого назначения», имевший в своём составе до тысячи человек. Этот дивизион оперативно подчинялся 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, откуда и подавались команды о вводе объектов в действие. Командный пункт этого дивизиона находился в Грюнфельде, в 50 км на запад от Берлина, и представлял собой бетонную землянку с двумя оперативными комнатами и узлом связи. У землянки стояла вышка высотой 30 метров.

В задачу командного пункта дивизиона входило управление отдельными командными пунктами ложных объектов по вводу их в действие. Ложные объекты были рассчитаны только на ночное время, а их действие основывалось в первую очередь на световом и дымовом эффекте, а также на стрельбе осветительными и маркировочными средствами, такими же, какие использовал противник.

На рисунке показан план одного из ложных объектов, расположенного в Грюнфельде. Этот объект занимал площадь около 5 гектаров. На площадке были сооружены небольшие объёмные постройки — домики с просветами, внутри которых имели лампочки в 15 Вт каждая.

Эти домики размером в плане 1,2 × 3 метра и высотой 1,7 метра располагались в один ряд в 9 метрах друг от друга. Между рядами домиков земля была спланирована, и дерн снят.

План ложного объекта у Грюнфельда: 1 — домики; 2 — отдельные окна; 3 — костры; 4 — подсвечивание; 5 — световые эффекты; 6 — комбинированный костёр; 7 — костры; 8 — домики; 9 — командный пункт

В стороне от этих домиков располагались отдельно стоящие окна, подсвечиваемые сверху софитами.

Подсвечивание на ложных объектах производилось разнообразными приемами: низким или высотным расположением световых точек; серией лампочек, укрепленных по определенной системе.

Значительное место на площадках занимали костры разных размеров, из которых составлялись большие группы в различных комбинациях. Костры горели большим пламенем благодаря наличию в них значительного (до 50 %) количества отходов, пропитанных горюче-смазочными материалами (ветошь, тряпки и др.). Помимо этого, в кострах находилось много брикетов прессованного угля и дымовые шашки.

На площадке ложных объектов располагались также группы приборов для дымопуска.

При каждом налёте, помимо ракетных и сигнальных установок, поджигались «крупные предприятия», очаги поражения, а также действовали зенитно-артиллерийские «батареи», имитировавшие огонь зенитной артиллерии (вспышки залпов, освещение прицелов).

Наряду с ложными объектами, имитировавшими города, немцы строили и ложные аэродромы, которые были оборудованы макетами самолётов, отдельными строениями и системой световых эффектов. Ложными аэродромами управляли подразделения, подчинявшиеся командование аэродромов. Включение ложных аэродромов производилось только с разрешения главного пункта обеспечения безопасности полетов (Темпельгоф).

Эффективность ложных объектов зависела в значительной мере от погоды. В ясную погоду эффект от световых мероприятий был значительно сильнее.

Регулярно для проверки видимости ложных объектов в ночных условиях над городом и ложными объектами летали германские самолёты, которые корректировали деятельность ложных объектов.

О действии ложных объектов после каждого налёта представлялись донесения штабу зенитной артиллерии.

С конца 1943 г. эффективность ложных объектов снизилась. Это объяснялось тем, что англичане распознали систему расположения объектов. Кроме того, новая аппаратура — коротковолновые радиолокационные приборы — позволяла союзникам отличать ложные объекты от действительных.

Помимо ложных объектов, немцы применяли дымомаскировку. Задымлялись отдельные объекты по кольцевому принципу. Площадь задымления в 20 раз превосходила площадь объекта. Были случаи дымомаскировки пустырей с целью введения противника в заблуждение о якобы задымленном объекте. В качестве дымообразующей смеси использовалась хлорсульфоновая кислота, которая при соприкосновении с воздухом образует туман.

Ложные объекты и химические подразделения просуществовали до последних дней войны.