Брянское княжество. Мылинский район. Окрестности р. Вереща. Торфяная разработка.

В пентаграмму призыва с неба ввинтился дымчатый столб чёрного дыма, прошитый алыми молниями. Грохнул в землю, взметнув торфяную пыль. Облако рассеялось, круг погас, и на его месте на четвереньках застыл Орзо. Приподнявшись на коленях, перфид зажал уши и уставился на меня, щурясь, будто от яркого света.

— Хозяин, ты? Ничего не разобрать…О, и вправду ты!

— Даже не знаю, как будешь оправдываться, оболтус, — ничего не оставалось, как развести руками. — Кричу через духовную связь, но ты будто оглох. Пришлось вызывать, как какого-нибудь рядового суккуба: с кругом, с заклинанием, с жертвой в виде камня душ. Только что не сплясал.

— Святой, ты жив! Она до тебя не добралась⁈

— Добралась, но всё, мм, хорошо закончилось.

Судя по благоговейной роже перфида, он и вправду был рад.

— Отлично… Эта гадина Ситри вчера утром что-то со мной провернула. И… мне нет оправдания. Это я сказал ей, куда ты направился.

— Я догадался по твоему мычанию у меня в черепушке. — Прости, хозяин, — потупил он взгляд. И руки вниз, дабы плечики опустились. — Я хотел предупредить, но она наложила на меня какое-то проклятье. Инфернальная сила не слушается: то глохну, то самый тихий шум бьёт по ушам, как колокол, и в глазах двоится. Собирался вылететь к тебе, но когда врезался в дом рядом, понял, что погорячился…

— Орзо, ты точно олух, — у меня от досады самопроизвольно свело скулы. — Телефон для кого купил? Мог бы позвонить…

— А-а… — Орзо схватился за уши, будто я орал прямо в них. — Тише, Святой. Не сообразил.

— Всё, замри.

Подойдя сзади к так и стоявшему на коленях перфиду, я воззвал к духовной силе. Пальцы вывели на его спине ромбовидное начертание «Очищения», заполнив его младшими рунами.

— Сиар!

Дав команду на развеивание, смахнул с рук несуществующую пыль и встал перед Орзо, который прислушивался к новым ощущениям. Несмотря на все усилия, моя физиономия оставалась мрачной.

— Ничего говорить не буду. Идиот ты, а стыдно почему-то мне. — Орзо, проигнорировав замечание, вскочил и потянулся обниматься, но моя ладонь упёрлась ему в грудь. — Давай без этого. Поверить не могу, что высшего демонического духа скрутило простейшим «Смятением Хасса». Ладно… Позже за тебя основательно возьмусь и превращу в настоящего высшего демонического духа.

— Святой, ну не злись, — снова заканючил Орзо. — Ты же знаешь, из меня боевой маг никудышный. Я только по пространственной и планарной ритуалистике спец. Да и насилие я в принципе не одобряю.

— Может, ещё и от мяса откажешься, гуманист хренов? Перейдёшь на подножный корм?

— А это при чём тут?

— Да ни при чём.

— Не вижу никакой связи…

Дух замолчал, уставившись на охотничью сторожку за моей спиной. Прищурился, потом покосился на меня.

— Это не похоже на штаб брянских экзорцистов.

— А ты прозорлив аки Баал, мой непутёвый слуга, — хмыкнул я, не удержавшись от сарказма. — Коротко: по моему следу идут десять кающихся. Я покинул штаб, чтобы не подставлять своих и местных кудесников. Вопрос времени, когда фанатики меня найдут, поэтому собираюсь их встретить здесь.

— Кающиеся… Кающиеся… Что-то знакомое в голове вертится… — Орзо почесал затылок, глаза его стали круглыми. Оказалось, инфернальный дух в магическом теле может покрыться холодным потом. — Ты про отбитых монахов со здоровенными молотками? Ну, тех зомби-церковников, которых хрен убьёшь⁈

— Про них. Встречал когда-нибудь?

— Как видишь, я с тобой разговариваю, а значит — нет. — Орзо поёжился, будто от внезапного сквозняка. — Но слышал. Ими до сих пор мелких демонят пугают, что особо поскудно себя ведут: ' Явится кающийся, выпотрошит и сожжёт на кресте Плачущего'.

— Недалеко от истины, — на этом вводный инструктаж был закончен. — Хватит трепаться. Работа для тебя есть. Пока я тут обживаюсь, прошвырнись по округе, и как увидишь какую живность — тащи ко мне.

— Э-э… Какую живность? О чём ты, Святой?

— Зайца, лису, кабана, слона… что найдёшь. — Я предупредил его следующий вопрос: — Убивать не надо. Живыми. Таскай по одному, кого сможешь поймать. Следы на снегу есть, значит, и зверьё есть. Шевелись, Орзо, время на исходе.

Штаб брянских экзорцистов

Юрий рванулся с дивана, тело опередило мысль, приняв боевую стойку, глаза метнулись по комнате, выискивая угрозу. Взгляд наткнулся на Суматохина: крепкий старик сидел перед камином с кружкой в руке, покачиваясь в кресле-качалке. Оглядев комнату ещё раз, Молотов увидел остальных: все спали, укрытые пледами.

— Почему не разбудил?

Суета в ответ лишь хрипло хмыкнул, отхлебнув чая.

— Костя же ушёл! — Юрий машинально потёр онемевшее место под ухом.

— Не ори, чекист. Знаю, что ушёл. Сам помогал, снарядил кое-чем, места здешние подсказал.

— Куда он направился? — как будто разом отключивший эмоции Молотов медленно снял очки, положил их на диван. — Советую ответить, и как можно скорее.

Его вспыхнувший ледяной синевой взгляд упёрся в старика, на что тот лишь фыркнул, всем видом показывая полное равнодушие к угрозам.

— Никита, ты хороший человек, но не вынуждай. Мне нужно знать, где Константин, он может быть в опасности и…

— … и вы все будете там же, рядом с ним, — отрезал Суета, ловко вертя в могучих пальцах чайную ложку. — Ты зенками своими не сверли, Юрчик. Коль голова кипит, так выйди на улицу, проссысь кипятком, остудись и приходи. А зыркнуть я тоже могу.

Взгляд старика вспыхнул ярким зелёным светом источника «Тела».

— Маг, значит…

— Будешь характер показывать, и эта ложка, — Суета сжал столовый прибор из нержавейки и раскатал его в пальцах, как пластилин, в идеальный стальной шарик, — приложит тебя не хуже снаряда из гаубицы. Садись. Остынь.

— Погорячился, признаю, — запал Юрия угас, уступив место конструктивному диалогу. — Послушай, Никита. Костик очень важен, его знания о демонах бесценны и уже приносят пользу. Я не могу допустить, чтобы его убили.

— А он не хочет, чтобы вас убили, — парировал Суета, пожав мощными плечами. — Скажу, где он, вы же сломя голову туда понесётесь. Что, не так?

— Так, — буркнул просыпающийся Артур, потирая глаза и потягиваясь. — Отлично выспался, будто на неделю вперёд. Слышал ваш разговор сквозь сон. Юра, уймись. Будь я на его месте, поступил бы точно так же.

— Солидарен, Турик, — уважительно кивнул Суета, тряхнув седой гривой. — Потому его просьбу и выполняю. Он ушёл на болота, чтобы вас и этот штаб под удар не подставлять. Куда именно — не скажу, а сами не найдёте, будьте уверены. А если попрётесь вслепую — и машинку потеряете, и сами утопнете. Места здесь суровые.

— А-а-а-уфф! — зевнул Боровиков, проводя ладонями по лицу.

— Я уже созвонился с князем Александром, сказал — операция откладывается, якобы вы пока разведку ведёте, — продолжил Суматохин. — Так что откисайте пару дней, а там уж Костик вернётся. Ежели нет, тогда и поедем искать. В штабе объявлен режим повышенной готовности. Святой считает, что его преследователи сюда вряд ли сунутся, но такая вероятность есть.

— Вот же… — Юрий плюхнулся на диван, ударив кулаком по подушке. — Задумал сдохнуть в одиночку.

— Типун тебе на язык и ишачий член на лоб, — припечатал собеседника Суета. — Он как раз не умирать ушёл, а убивать. Это большая разница. А если и случится непоправимое — свою жизнь он продаст задорого, будь уверен. Меня мало чем проймёшь, а тут даже мороз по коже пробрал…

— О чём это ты, друг Никита? — Городной тоже проснулся и ловил каждое слово.

— Да так… Как-то поменяло его. Сложно объяснить, — Суета прихлебнул чая, качнувшись в кресле. — Вчера был обычный малый: пил, шутил, с девчонкой своей препирался. А сегодня будто зверь лютый, вышедший на тропу. Шаг тихий, проворный, ни одного лишнего движения, в глазах решимость холодная. Не завидую тем, кто у него на пути встанет…

Константин

— Хе-хе! Курва бо́бер! Ггххы-ы… — я схватился за лицо, давясь смехом.

— Забери это плавающее бревно с зубами! Он два раза пытался мне в палец вцепиться, пока его тащил! Святой⁈ Хватит ржать!

— Орзо… За какие грехи ты был мне ниспослан? — выдавил я, наблюдая, как грызун пытается дотянуться до лодыжки перфида. — А он живьём куда забавнее, чем в союзнете. Да возьми ты его уже под контроль!

Взгляд животного вспыхнул алым свечением; бобёр замер, уставившись на своего пленителя пустыми, послушными глазами.

— Видишь, как всё просто. Сейчас проведу ритуал «Духовного родства», и ты отнесёшь его обратно.

— М-м… Ладно… — Орзо поставил успокоившуюся тушку на землю. — А что делает этот ритуал?

— Если без деталей — для следящей магии этот зверь станет мной. — Едва я это произнёс, лицо Орзо озарилось восторгом.

— Понял! Хочешь сбить со следа кающихся! — перфид присел, потыкав пальцем в холку бобра. — То есть их волшба потянется за ним? Я прав?

— Да.

— Святой, у меня гениальная идея! — воодушевился слуга.

— Валяй, — не без опаски кивнул я.

— Короче! — Орзо начал размахивать руками. — Ты сейчас зачаруешь бобра, а я оттащу его… в Хабаровский край! Как тебе?

— Он сдохнет по дороге от страха, — мгновенно спрогнозировал я. — Тебя бы высоко в небо запустить, если бы ты всю жизнь ползал. В чём смысл, мой недалёкий слуга?

— Это ты недалёкий, Святой! — напористо парировал он, даже прибавив в росте от возмущения. — Я бобра в Хабаровск отправлю! Знаешь, где это? У чёрта на рогах! Эти фанатики, идя по следу, потянутся туда, а когда почти доберутся, я грызуна переброшу, скажем, на Новую Землю! Гениально?

— И как ты до своих лет дожил, даже не пойму. Ещё и третий чин одолел… — это был риторический вопрос. — Твой план не сработает. Причин куча, но главная — зависимость от расстояния. И да, я в курсе, где Хабаровск. А теперь замолчи и смотри. Иди сюда, Курва бо́бер.

На всё ушло меньше двух минут. Кровь из надреза на ладони капнула на влажный нос бобра. Вязь духовной ворожбы, опутавшая шкурку грызуна, вспыхнула бледным светом и впиталась.

— Готово, — констатировал я для Орзо, который наблюдал, разинув рот. — Теперь хватай его и неси туда, откуда взял, и подтаскивай другую живность. Чем больше ложных целей — тем лучше! Я на охоту. Нужны камни душ, чтобы импровизированные заклинки сделать, ты их потом тоже раскидаешь. По карте умеешь ориентироваться?

— Совсем меня за дурака держишь? — демонический дух изобразил обиду, но в глазах горел азарт. — Конечно умею! Только зачем новые заклинки мастерить? У тебя же набор есть.

— Он в потасовке при Чернавском штабе сгинул, — разъяснил я. — Сделаю простейшие из дерева, благо его тут навалом. Нужно растянуть магический контур: без него я буду как слепой, а такое положение меня не устраивает. Всё, болтовню в стойло. Отнеси живность и тащи следующую.

Дорога «Песочная — Монастырский».

Михаил очнулся рывком, сразу приняв сидячее положение. Резкое движение отозвалось острой болью в плече. Шикнув сквозь зубы, Суровцев обнаружил себя на обочине. В двадцати метрах догорал остов внедорожника, в сотне метров правее лежал на боку автобус. Судя по тому, как люди копошились вокруг, кающиеся и его бойцы отделались ушибами и испугом.

Где-то в глубине души колыхнулось мрачное удовлетворение от того, что рядом не маячит его «новый приятель». Но оно продержалось недолго.

— Полегчало, слуга демонов? — прошелестел ставший ненавистным голос за спиной. — Благодари милость Его, заблудший.

— Заткнись, — прошипел Суровцев, оборачиваясь. За ним стоял бывший должник, телом которого теперь распоряжался Хелиан. Щека его была содрана до мяса, на что кающийся не обращал ни малейшего внимания. — Что произошло?

— Еретик Константин оказывает сопротивление, — буднично сообщил монах, указывая на бывшую дорогу. — Узри сам, прихвостень.

Михаил собрался выругаться, но слова застряли в горле, как только он взглянул на трассу. Полотно дороги было вспорото на сотню метров вперёд, будто гигантским плугом. Асфальт превратился в груду щебня, испещрённую глубокими бороздами.

— Нас атаковали? — первым делом спросил Суровцев, медленно поднимаясь и вздрагивая от боли в бедре.

— Нет. Мы угодили в магическую западню, — Хелиан плавно и величаво осенил себя крестом. — Я не успел её распознать. Ваши «колесницы» движутся слишком быстро даже для меня.

— Западню? — переспросил Михаил, баюкая руку. — Нас здесь ждали?

— Я не знаком с обычаями этого мира, заблудший Михаил, — кротко произнёс кающийся. — А часто здесь, на дорогах, кто-то ставит магические ловушки высокой степени посвящения?

— Нечасто, святоша. Потому что таких кудесников я ещё не встречал. — Суровцев потёр затылок. — Определённо на нас капкан был, только не убить хотели, а лишь задержать.

— Поясни, прихво…

— Ещё раз так меня назовёшь — и я тебе портрет подправлю, — Суровцев вцепился в грудки бывшего подельника, тряхнув так, что у того зубы щёлкнули.

— Но это правда, — благодушная улыбка кающегося стала шире. — Думаешь, я хочу тебя унизить, но нет. Ты ходишь слугой за демоном — «при его хвосте», «за ним». Значит прихвостень… И снова злишься, заблудший Михаил. Жизнью обязан, а как на тварь мерзкую смотришь. Нет в тебе благодарного смирения. — Кающийся указал на догорающий остов. — Твоё место было там. Его воля и моя рука отвели тебя от пламени.

— Знаешь, я бы не особо расстроился, — с неприкрытым сарказмом бросил Михаил, наблюдая, как двое кающихся, окутанные белесым сиянием, ставят на колёса перевёрнутый «пазик». — От твоих душных речей задохнуться можно.

Поднявшись, он повёл плечами, поморщившись от ноющей боли. В этот момент от группы вдалеке отделился один из его «быков», шустро приближаясь к боссу.

— Шеф, в порядке? — поинтересовался бритый громила в коричневой дублёнке.

— Как видишь, — бросил Суровцев. Он шумно выдохнул, разминая пальцами плечо. — Что с автобусом?

— Полный швах, шеф. — Здоровяк покачал головой. — Передняя резина в клочьях, движок течёт. Витя сказал, что без вариантов.

Суровцев тихо выругался, жестом отпуская громилу, и начал ходить кругами. Хелиан, почти минуту смиренно наблюдавший, собрался заговорить, но Михаил его опередил.

— Дальше не едем, возвращаемся в Карачев. На выезде я видел мотель, там остановимся, и я позвоню кому нужно. К утру у нас будет транспорт и мы продолжим…

— Как знаешь, заблудший Михаил. — Хелиан прищурился, глядя сквозь редкие деревья посадки. — Еретик уже близко: меньше десяти вёрст. Поэтому дальше мы с братьями пойдём сами.

— Серьёзно? — Суровцев замер на миг, но затем лишь махнул рукой. — Да делайте что хотите! Считайте, свою часть уговора я выполнил. Желаете шляться ночью по лесам — пожалуйста!

— Зачем же шляться? — мягко произнёс Хелиан, и глаза его мелькнули золотым светом. — У нас есть миссия, и мы её исполним.

Михаила обдало лёгким ветром от промчавшихся рядом с невероятной скоростью монахов. Не прошло и пары секунд, как Хелиан уже стоял в окружении своих братьев.

Достав из кармана ремешок, кающийся зажал его в ладонях, закрыв глаза, а через десяток секунд резко их распахнул и застыл. На мгновение Михаилу показалось, что на бесстрастном лице фанатика промелькнуло удивление.

— Что такое? Передумал? — ухмыльнулся Суровцев.

— Нет, грешник Михаил. Еретик запутал следы, но это не важно. — Хелиан коснулся плеч троих братьев и указал на лесополосу. — Туда.

Трое кающихся сорвались с места, как гончие, взявшие след зайца, и растворились между деревьями, лишь изредка мелькая силуэтами.

Другой тройке фанатик указал правее. Получив команду, они рванули в том же бесшумном, призрачном темпе.

— Лихо, — подивился Суровцев, следя за ними взглядом. — Даже в снегу не тонут, лишь царапины на насте.

— Путь лёгок, когда стопы направляет Он, — вознёс привычную хвалу Хелиан. — Ещё встретимся, заблудший Михаил.

— Надеюсь, нет, — отвернулся Суровцев.

Хелиан на это лишь улыбнулся, кивнул оставшимся братьям и вместе с ними бросился вперёд, вскоре исчезнув в серой пелене леса.

— Долбодятлы… Удачи этому Константину вас на фарш пустить.

Суровцев долго, с кривой усмешкой смотрел вслед мелькавшим теням и не отрывал взгляд, даже когда последний силуэт растаял среди деревьев.

— Шеф, всё нормально? Вы уже несколько минут не шевелитесь, — раздался за спиной взволнованный бас помощника Романа. — Что делать будем? Попутку ловить?

— Пойдём пешком, — на удивление бодро даже для самого себя ответил Михаил. — Тут всего пять километров до Карачева, судя по знаку. На выезде, пока не задремал, заметил кабак и мотель. Там и заночуем. Скажи парням, чтобы ни в чём себе не отказывали. Я башляю.

Константин

— Контур расставлен, как ты и велел, — Орзо обошёл тушу убитого хира, брезгливо сморщившись. — Что это за толстый мерзкий змей? С него жир течёт.

— Если конкретно — это молодой делид вида hirudenia. Попросту — хир. Их тут «пиявками» кличут. И это не жир, а слизь. Кстати, отличный антисептик.

— Фу-у-у… А я думал, сало. Ты аж слюной давишься, глядя на эту тушу.

— На шкуру, Орзо. Ради неё всё и затевалось. — Видя немой вопрос в его взгляде, пояснил: — Выделанная кожа хира — идеальный материал: крепкая, но лёгкая и тонкая. Если приглядеться — вся в микроскопических порах, поэтому в одежде из неё летом не жарко, в дождь не мокро, зимой не холодно. И ветер не продувает. Но главное — если знать как, то легко поддаётся зачарованию, поэтому держит большинство разрушающих заклятий. Из неё выйдет отличная форма для инквизиции.

— А чем тебе камуфляж не угодил? — Орзо недоумённо пожал плечами. — Дёшево и практично.

— Безлико как-то. То нас с охотниками путают, то с военными. Хочется индивидуальности.

— Не думал, что тебя вообще волнует такая ерунда.

— Представь себе.

Лёгким усилием, без лишних заклинаний, я вырвал душу хира и заключил её в камень, отправляя тот в карман. Пора было думать о следующей жертве, но внезапно стало не до того. Запястье правой руки резко обожгло, будто плеснули кипятком.

— Visinar!

Перед моей вытянутой вперёд ладонью возникла трапеция, очерченная линиями духовной силы. В её углу горело несколько отметин. Взглянув на схему, я тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на Орзо.

— Это по-твоему «квадрат»? Да я бы наобум правильнее заклинки воткнул.

— У тебя карта кривая! — тут же оправдался перфид. — И древняя. Тут за десять лет всё…

— Умолкни, — осадил я его, разворачивая на припорошённом снегом грунте начертание «Мастерской гения».

Запустив обе руки в рюкзак, достал оттуда сразу три плода осмы и торопливо выложил их в нужную область круга. Повинуясь воле, проходящей через сигил Форнеуса, схема начала перестраиваться. Мысленная активация — и начертание исчезло, а на месте трёх плодов древа раздора осталась лежать пирамидка концентрированной эссенции, испуская густое светло-голубое свечение.

Видимо, Орзо решил реабилитироваться. Он схватил пирамидку, мигом очутился рядом и протянул её мне.

— Возьми, хозяин, — почтительно произнёс перфид, пытаясь блеснуть эрудицией. — Это же эссенция водного источника силы?

— Это нормализованный концентрат стихии, прошедший конвертацию, — я усмехнулся, встряхнув сосуд с податливыми стенками. — Как думаешь, сколько сырых плодов нужно поглотить водному магу, чтобы получить такой же эффект?

— Без понятия, я не силён в экстракции и алхимии, — слегка зарумянился Орзо. — Но явно больше трёх, раз уж сейчас три плода с многоосно́вной эссенцией ушло.

— Логика есть, — пришлось признать. — Без малого… три десятка.

— Э-э-э… Внушает, — проникся Орзо, что-то прикидывая в своей рогатой башке. — Но лучше бы огненную сделал, у тебя же сигил Авнаса есть. Сам говорил, что огонь и этот сигил — идеальный дуэт.

— Так-то оно так. Но это если не располагаешь полностью развитым сигилом Форнеуса, одно из свойств которого — усиливать ледяной и водный источники. Повторяю: полностью развитым. Да ещё и вода кругом. Смекаешь?

— Точно! — Орзо хлопнул себя по лбу. — Должно мощно выйти!

Я оторвал уголок мягкой оболочки пирамидки и выпил её содержимое залпом. Сосуд рассыпался серой пылью и исчез. На миг мир поплыл, в глазах потемнело, и меня качнуло в сторону. Устоял с трудом — только потому, что Орзо успел схватить меня за плечо и под локоть.

— Святой!

— Всё хорошо, — поспешил успокоить я слугу. — Просто границы души расширились, а значит, вместилище для всех магических источников теперь посолиднее.

Когда он меня отпустил, я ещё секунд десять стоял неподвижно, прислушиваясь к новым, а точнее «старым» ощущениям. С каждой секундой ухмылка на моём лице расползалась всё шире.

— Святой, ты точно в порядке? — насторожился Орзо.

— Просто вспомнил, каково это — иметь нормальный источник силы. Visinar!

Перед вытянутой рукой снова возникла трапеция контура. В её границах замерцала ещё одна точка.

— Идут не спеша. Почуяли слежку, — тут же оценил я обстановку и снова активировал «Мастерскую гения».

Ещё три плода легли в начертание. Настройки, активация. Теперь мою душу ждал концентрат источника «Тени». Выпил и его, не тратя времени на пустословие. Снова качнуло, но в этот раз обошёлся без поддержки.

— Почти готов. Скоро можно будет немного размяться.

— Отлично! — Орзо подпрыгнул, воздев руки в торжествующем жесте, и тут же развернулся. — Раз так, я пойду. Желаю тебе…

— Ты куда собрался, раб?

— Как куда? — Орзо искренне удивился. — Понятное дело — подальше отсюда. В драках я не помощник. Только мешать буду, да и дел в поместье…

— Стооо-ЯТЬ! — Перфид дёрнулся, будто от удара хлыстом. — Ты никуда не пойдёшь, Орзо. Мы будем сражаться плечом к плечу.

— Святой, ты с ума сошёл? — взгляд высшего духа стал молящим. — Какой «сражаться»? У меня коленки стучат! Это ты отбитый, подстать кающимся, а мне страшно! Так страшно, что я силой воли слова выговариваю, а не мычу бессвязно!

— Это неважно, Орзо, — пришло время прояснить один ключевой момент. — Мне нужна твоя сила, а не твоя храбрость. Я ведь не зря говорил, что ты не просто раб, а часть моей души. Ты и я — как две половины одного целого. Понимаешь? Разумеется, я главный.

— Святой, мне это совсем не нравится, — перфид смотрел огромными, полными паники глазами.

— Привыкнешь.

Все слои моей души пришли в движение, повинуясь воле. Губы зашевелились, выпевая тихий речитатив магических формул времён «Истока». Слова обретали форму, возводя вокруг меня плывущие в воздухе начертания древних рун. Их хоровод становился всё агрессивнее, через десяток секунд напоминая бушующий вихрь света. Орзо забыл о страхе, заворожённо наблюдая, и постепенно теряя очертания.

— Unio Essentium!

Гул стих, сменившись неестественной, звенящей тишиной. Я открыл глаза и взглянул на мир немного иначе. «Единение сущностей» свершилось.

Тут же стало жарко. На мгновение задумавшись, я сбросил куртку и засучил рукава толстовки. «Нужно соответствовать содержанию», — мелькнуло на задворках сознания.

Воля начала менять мою визуальную оболочку, создавая сплетения магической материи. Пальцы поправили ворот мантии, рождённой чарами. Задержав взгляд на алеющих демонических рунах власти, покрывавших руки, я потянулся к голове, чтобы окончательно убедиться. Ладони коснулись волос, заскользили по плавному изгибу тонких, гладких рогов.

— Теперь есть хоть какой-то шанс… Смотри внимательно, Орзо, что значит быть «настоящим демоном»…