Наталья Никифоровна отбыла-таки в Нелазское выходить замуж, а на службе у меня случилось некоторое затишье. Я никому не нужен, а уж мне-то тем более нафиг никто не нужен. Если судебный следователь не при делах – это здорово. Значит, преступность затаилась, а то и вообще исчезла. Шучу. Преступность, как и прочие беды человечества, будет существовать вечно.

Леночка училась, в свободное время готовилась к свадьбе. Странно, а чего к ней готовиться? До свадьбы еще долго, сшить подвенечное платье с фатой можно за пару дней. Или не сшить за пару? В доме Десятовых прочно обосновалась Ксения Глебовна, развернувшая бурную деятельность. Бравлина-старшая теперь кочевала из Белозерска в Череповец, потом обратно. Меня вообще старались лишний раз не пускать. Напрасно я твердил – дескать, жених, но мне вежливо говорили – дескать, благодарите судьбу, Иван Александрович, что мы в России живем, а не в Германии. Вот там жениху до свадьбы вообще не положено пересекать порог дома, где живет невеста.

Моя будущая теща, испросив у директора гимназии неделю каникул для дочери, отправилась вместе с Леночкой и Анной Николаевной в Санкт-Петербург, чтобы выбрать ткань для платья. И что, в Череповце этого нельзя сделать? Женщинам в радость побродить по Невскому, а Леночке потом наверстывать?

Юная кухарка пока нареканий не вызывала. Анна Игнатьевна даже сподобилась обогатить будущую невесту (это я про Наталью Никифоровну) некой суммой. И овощи у нее купила, еще отыскала покупателей и на старые складные кровати, и на матрасы. Не интересовался, сколько там моя хозяйка заработала – не то двадцать, не то тридцать рублей, – но тоже деньги. Думаю, девчонка тоже поимела какую-то копеечку, но это ее дело. Как говорится – любой труд должен быть оплачен.

Правда, приходилось вставать в шесть утра, чтобы впустить Нюшку, которая приходила и сразу же принималась топить печь, готовить завтрак, а потом обед-ужин. Вечером, после моего возвращения со службы, девчонка убегала домой, в деревню Борок. Я предлагал ей уходить раньше – вытащить из печки картошку или рыбу и сам смогу, – но девчонка только качала головой. Дескать – уговор дороже денег. Думаю, выкраивала время проведать родственников еще и днем, потому что видел как-то новенькие тетради по математике и чистописанию. Верно, принялась-таки учить бедного Петьку. Надеюсь, что мачеху оставит в покое…

Но учиться нужно не только Петьке, но и титулярному советнику Чернавскому, чтобы не было стыдно перед молодой женой. Иначе – Леночка будет с аттестатом, а я без диплома. Неудобно-с.

Эх, мать моя юстиция! Я столько в той жизни экзаменов сдал, а теперь еще и в этой придется поднатужиться. Вся жизнь сплошной экзамен.

Окружной прокурор Книсниц, недавно ставший надворным советником, единственный из нашей братии имевший профессиональное образование, закончивший Императорское училище правоведения, давал мне уроки по государственному и гражданскому праву, а еще гражданскому судопроизводству. Он же натаскивал меня по истории важнейших иностранных законодательств, древних и новых, истории русского законодательства. Удивлялся, кстати, что бывший студент-математик знает и о «Русской правде», и о Судебниках обоих Иванов, и о Соборном уложении. По его мнению, если я малость подтяну знания о законодательстве времен Петра Великого, то за историю русского права могу быть спокоен. Ага, петровское законодательство! Сколько там новых законов Петр Великий навводил? И мне их все нужно знать?

Эмиль Эмильевич сделал вид, что готов обучать меня бесплатно, но сопротивлялся не очень долго. Понимаю, что жалованье у него больше моего, но и траты большие. Нет, ни на что не намекаю, но мне городовые уже докладывали, что прокурор снял номер в гостинице «Лондон» аж на полгода! Надо бы хоть глянуть, как выглядит титулярная советница Карандышева, которую мне настойчиво предлагал ее муж. А ведь не исключено, что муженек свел супругу с нашим прокурором. Впрочем, меня это не касается.

Судебной медициной со мной занимался Федышинский. Занятия свелись к тому, что я пару раз заходил к нему в морг, рассматривал трупные пятна, пытался со слов бывшего военного медика понять – как определить возраст лежалого (не мое слово, а доктора!) трупа и как отличить скелет мужчины от скелета женщины.

Танатология! Гистология! Токсикология! Слова-то какие мудреные. Куда уж лезть в дебри. Достаточно, что я эти слова знаю, еще знаю, что они означают. Хочу надеяться, что судебную медицину у меня будет принимать сам декан юридического факультета, светило судебной медицины господин Легонин, который не станет заваливать сына своего приятеля. Или он приятель не моего отца, а кого-то из его друзей? Не помню, но это почти одно и то же. Главное, чтобы поставил «удовлетворительно».

А вот репетиторов, которые бы могли меня натаскать по финансовому праву и статистике, найти не мог. Видимо, придется искать их в Москве, когда придет пора сдавать экзамены.

На богословие я поначалу вообще решил забить – уж на троечку как-нибудь сдам, а мне больше и не нужно, но умные люди сказали, что этого делать не следует. Дескать – этот экзамен бывает первым и, исходя из его оценки, преподаватели будут смотреть – что за фрукт такой явился сдавать юридические науки экстерном?

Опять-таки умные люди посоветовали взять в качестве репетитора молодого преподавателя Учительской семинарии – Леонида Васильевича Афетова. Он не священник, но из семьи священнослужителя, Закон Божий знает прекрасно, иной раз даже батюшку подменяет, а еще может «поднатаскать» меня по латыни и географии.

С латынью, надо сказать, в последнее время получалось не очень. Конечно, Леночка очень старалась, но нас постоянно отвлекали. То тетушка придет и усядется, посматривая – как там дела, а теперь еще и матушка. Какая уж тут учеба? Так что еще один преподаватель языка древних римлян не повредит. И по географии тоже следует подтянуться. Кажется, знаю ее неплохо, но проблемы могут возникнуть в другом. Знания, полученные в моем мире, должны как-то сочетаться с нынешними знаниями. У нас худо-бедно Кольский полуостров освоен, а на нынешних картах он почти одно сплошное белое пятно. То же самое с Сибирью и Дальним Востоком. Начну вещать о Магнитогорске или о том же Череповце, где отстроен металлургический комбинат, профессора могут и не понять. И с названиями тоже проблема. Вот совсем недавно ломал голову – чем Ставрополь Кавказский отличается от Ставрополя Самарского? Понятно, что раз Кавказский, то на Кавказе. Это тот, что у нас является центром Ставропольского края. А где Ставрополь близ Самары? Неподалеку от Самары есть Новокуйбышевск. Может, это он и есть[18]?

Так что, пока судебный следователь по особо важным делам готовится к экзаменам, пусть преступный мир Череповецкого уезда подождет. А заодно пусть ждут все семейно-бытовые разборки, дающие нам девяносто процентов смертоубийств.

Леонид Васильевич Афетов оказался очень интересным человеком. Помимо преподавательской деятельности, он изучает историю Череповецкого Воскресенского монастыря, давшего начало нашему городу[19]. Любопытно, что о краеведческих увлечениях преподавателя семинарии я узнал от Василия Яковлевича Абрютина.

– В позапрошлом году, – поведал исправник, – ремонтировали стену Воскресенского собора, углубились немного в землю, мать твою, а там три скелета! Причем волосы длинные, у двух даже косы сохранились, да и доктор осмотрел, сказал – женские. Я в ужас – а ежели убили трех баб, да там и спрятали? Странно, конечно, возле храма закапывать, а вдруг? Скелеты, конечно, старые, но расследование проводить надо. Спасибо Афетову, объяснил – мол, раньше, пока каменного здания не было, на этом месте кладбище монастырское было, здесь монахов и хоронили. Каменную церковь на месте кладбища и возвели. А когда котлован копали, фундамент ставили – скелеты вытащили и на городском кладбище закопали, в одной могиле. Он мне даже выписку из документов дал. Так что никакого убийства не было, все спокойно.

– А женские скелеты откуда взялись? – удивился я. – Вроде монастырь у нас мужским был?

– Вот здесь тоже интересно, – хмыкнул Абрютин. – Оказывается, первоначально не делили наш монастырь на мужской или женский. И монахи жили, и монахини. Обычно пожилые семейные пары в монастырь уходили. Дети и внуки выросли, хозяевами хотят быть, старики мешают, так родители отдавали им землю, кроме той, что во вклад монастырю шла, а сами постриг принимали. Уже потом, после Никона, запретили женщинам в мужских монастырях жить.

Любопытная информация. Про то, что монастыри являлись тюрьмами, это я знал, а вот про то, что обители были еще и домами престарелых, нет.

С географией, как оказалось, у меня проблем нет. Афетов, задав мне с десяток вопросов, сообщил, что знания у меня на очень высоком уровне, более того – я знаю такие вещи, о которых он не имеет понятия. Например, что достигнуть Северного полюса можно с помощью судна, корпус которого будет округлым, как яйцо. Лед станет сдавливать корабль по бокам, выдавливая его наверх. Не стал говорить, что видел корабль в музее[20].

Леонид Васильевич, проверив мои знания географии, слегка расстроился. Учить тому, что я и так знаю, честность не позволяла, но пятьдесят копеек за урок, предложенные мной при обычных двадцати копейках, – очень щедро. (Не стал говорить, что Книсницу я плачу по рублю за урок.) Латынь и богословие – конечно же хорошо, но если бы еще один урок – то совсем прекрасно.

Узнав о моем затруднении, касающемся финансового права и статистики, тут же пришел на помощь. Заявил, что сам изучит эти предметы (хотя бы азы) и меня подтянет.

Так что лозунг «Учиться, учиться и учиться» я начал повторять еще до того, как Владимир Ильич его выдвинул.

Но самое интересное, что я все успевал. И на службу ходить, и учиться. По утрам, когда приходила маленькая кухарка, у меня имелось два с половиной часа для занятий. И после ужина еще умудрялся заниматься. Каюсь – использовал еще и служебное время, если Книсниц не был занят. Эмиль Эмильевич и сам предпочитал проводить уроки днем. Двойная польза. Он денежку заработает, я знания получу. Но мы – люди честные, предупредили Лентовского, что станем задействовать служебное время для личных дел, на что наш мудрый председатель сказал: «Подготовка юриста это не личное дело, а государственное». Значит – можно.

Не поленился познакомиться и с выписками по истории, сделанными Афетовым из старых рукописей и книг. Конечно же, для себя отметил те, что имеют отношение к криминалу.

В начале восемнадцатого века в лесах, на берегу реки Суды обосновались разбойничьи шайки, которые делали набеги на окрестные села и деревни. В 1701 году игумен Воскресенского монастыря Адриан доносил в Монастырский приказ о том, что пойманы воры Ивашка Украйна, Емелька Шитиков и Ермошка Кореляк, из коих Шитиков отправлен в Москву в Монастырский приказ, а два других разбойника отосланы в Белозерск к воеводе.

Да и на Череповеси, где стоял монастырь, было неспокойно. Даже игумены долго не задерживались, сбегали. Вон, сменивший игумена Адриана Макарий, прожив в Воскресенском монастыре всего месяц, просит перевести его куда подальше, потому что: «При том монастыре вблизости воровские люди и разбойники, хотя многолюдство не токмо ночных времен, но и в день, села и деревни огнем жгут и в них обывателей грабежом до остатку разоряют, а иных и до смерти убивают… В прошлых годах… они разбойники, в монастырь прихаживали и разорение чинили немалое, и при том монастыре несколько человек побив до смерти, монастырское село Федосьево, дворов с пятьдесят сожгли».

У Афетова имелись материалы и по более поздней истории. Например – о Череповце во время войны 1812 года. Про череповецкое ополчение я слышал от Анны Николаевны Десятовой, рассказывавшей, что предок ее мужа, полковник Десятов, командир ополченцев, был награжден золотым оружием. Но среди ополченцев был и предок самих Бравлиных – отставной бригадир Афанасий Георгиевич Бравлин, несмотря на возраст не усидевший дома. Старый воин, возглавлявший сотню ратников, никаких наград получить не успел – даже бронзовой медалью не был отмечен, потому что погиб под Лейпцигом.

Интересно, сколько лет было во время войны 1812 года бригадиру Бравлину? Чин бригадира, промежуточный между полковником и генерал-майором, был отменен при императоре Павле. И вряд ли Афанасий Георгиевич ушел в отставку в юном возрасте. Получается, в ополчение он записался, когда ему было далеко за шестьдесят? Но во время войны все офицеры-отставники уезда (а много ли их здесь было?), кто был в состоянии держать оружие в руках, ушли воевать. А как иначе?

Как водится, война обнажает не только лучшие стороны народа, но и худшие. Пока патриоты сражались с завоевателями, на дорогах Череповецкого края появились разбойники, благо появилась добыча.

Летом 1812 года жители Санкт-Петербурга, в основном купцы и дворяне, опасаясь захвата города французами, старались покинуть столицу. Череповец не считался приличным местом, бежали в Вологду. Естественно, уезжали не с пустыми руками. Этим пользовались «лихие люди», устраивавшие на дорогах засады. Немало беглецов рассталось с имуществом, а то и с жизнью. В числе пострадавших оказался даже вологодский вице-губернатор Н. Ф. Остолопов. Разбойники выстрелили ему в голову картечью из пистолета и отобрали около 7 тысяч рублей серебром. Сумма, надо сказать, огромная. По странному стечению обстоятельств, вице-губернатор был ранен 26 августа 1812 года – в день, когда произошло Бородинское сражение[21].

Охранять порядок в уезде было некому, потому что Череповецкая штатная воинская команда, насчитывающая 26 человек, тоже ушла в ополченцы, заняв в нем должности унтер-офицеров.

Поэтому мародеры действовали безнаказанно. Время от времени на поимку разбойников направлялись небольшие армейские подразделения, но бандиты уходили на болота, где обустроили свой лагерь. Туда солдаты предпочитали не соваться. Да и подразделения прибывали только на короткое время.

Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

В 1813 году в деревне Гришкино Коротовской волости взбунтовались крестьяне. Замечу, что никакого отношения к Наполеону восстание не имело. Все более прозаично – владелец металлургического предприятия на Урале господин Собакин купил деревню у прежнего хозяина князя Дашкова (сына знаменитой Екатерины Воронцовой-Дашковой[22]). Новый владелец пожелал переселить мужиков на Урал, потому что Коротовская волость даже на общем фоне череповецких железоделов славилась своими кузнецами.

Бросать родные края никто не хотел, поэтому, когда явился управляющий с подручными и попытался воздействовать силой, его попросту убили, остальных избили до полусмерти.

Может, в другое время крестьян бы попытались увещевать и стыдить (но это вряд ли!), но шла война, и капитан-исправнику пришлось обращаться за помощью к армейским властям, а те, не мудрствуя лукаво, прислали на подавление восстания отряд башкир из состава иррегулярных войск. В Европу башкир не отправили, они все равно болтались без дела.

Мужицкий бунт подавили быстро и жестоко. Убийц управляющего повесили, остальных перепороли. Но самое худшее, что башкиры встали в деревне на постой и оставались там целый год! Правда, Собакин отказался от мысли перевезти жителей деревни на Урал.

Капитан-исправник Череповецкого уезда Григорий Кудрявый решил воспользоваться ситуацией в свою пользу.

Разумеется, лезть в трясину башкирам не хотелось, да и спешиваться джигитам не пристало. Но капитан-исправник сообщил, что у разбойников на болотах имеется лагерь, где они хранят несметные сокровища.

Услышав о несметных богатствах, джигиты решили, что ради такого дела можно воевать и пешими, да и трясина перестала пугать.

Башкиры разбились на несколько отрядов, а Григорий Андреевич Кудрявый предоставил им опытных проводников из местных жителей. В результате с разбойниками было покончено за несколько дней. А вот отыскались ли сокровища – неизвестно.

Со слов краеведа Леонида Васильевича Афетова, капитан-исправник Григорий Кудрявый был вообще интереснейшей личностью, заслуживающий того, чтобы о нем написали книгу.

Может, мне и написать? Что-нибудь вроде «Записок капитана-исправника Кудрявого, им самим написанных»? Не первый случай псевдомемуаров.