– В свободное время она обычно рисует. Либо в комнате, либо на матах у спортзала. Знаешь, там, где большие горшки с цветами стоят…

– Ориентир вполне в твоем стиле, – мягко усмехнулась Зарина.

– Просто я люблю растения. Поэтому всегда обращаю на них внимание, – пожала плечами Ева. Тоненькая лямочка голубого платья спала, и она поспешила вернуть ее на место. – Влада тоже их любит. Особенно фикусы и драцены. Она рассказывала, у нее дома больше двадцати комнатных деревьев. Ее родители не в восторге, конечно…

– Да я бы тоже была не в восторге. Лучше бы уж картошку выращивала, ее хоть съесть можно, – перебила ее Зара. – Как думаешь, где еще она может быть?

– Картошка? – отстраненно произнесла Ева, снимая с пальца колечко из бисера.

– Влада, – прыснула Зара. – Я уже целый день пытаюсь с ней поговорить, но она вечно куда-то исчезает.

– Ты что-то хотела ей сказать? Я могу передать. Мы же вместе живем… Ой!

Колечко выпало у нее из рук. Зара подняла его и вернула Еве, прижимая к себе листок с рисунком. Еве лучше было не видеть, что там. Мало ли, портрет решит снова улыбнуться?

Зара была уверена, что у Влады открылся дар. Но вот знала ли об этом сама художница, умеющая оживлять картины?

Попрощавшись с Зарой и пожелав ей удачных поисков, Ева скрылась в 314-й комнате. Оттуда уже доносилось пение и мягкие переливы гитары. Пахло чаем с апельсином. Зара подумала, что Влада вполне может быть там, и хотела было уже войти следом, как ее внимание привлекла резко захлопнувшаяся на другом конце коридора дверь. Зара скрутила рисунок трубочкой, убрала его в карман толстовки и направилась в ту сторону.

– Не хочу! Я не пойду! Нет! Не надо! – послышались приглушенные всхлипы из комнаты.

Зарина остановилась, прислонилась к двери и прислушалась. Сердце опасливо запрыгало в груди, будто ей снова десять лет и она скрывается за углом, играя во дворе в прятки. Вот только тут правила никто не оглашал, и она понятия не имела, когда и как закончится эта игра.

– Я хочу домой!

– Я отведу тебя домой, – ответил голос наставницы. – В твой настоящий дом. Все будет хорошо. Когда узнаешь Истину, все будет хорошо.

Истину? Опять эта Истина, о которой Дарья говорила тогда на сцене. Интересно, что они под ней подразумевают: теорию о том, что Земля плоская или что дважды два – на самом деле пять, а не четыре? А может, они тоже считают, что люди произошли от динозавров, как говорил тот инженер из документального фильма?

– А дедушка? Я хочу к дедушке, – снова всхлипнула девочка. Зара прислонилась ухом к двери и вдруг узнала голос Зины Понамаревой. – Я не успела с ним попрощаться.

– Мы передадим ему твои слова, – ответила наставница. – Что бы ты хотела ему сказать?

– Что… Чтобы он не забывал кормить кота, хорошо? И что я люблю его. Буду любить всегда.

Зара резко отстранилась от двери. Она уже достаточно услышала, чтобы понять: предсказание Адель сбылось.

* * *

Зара заглянула в свою комнату, но Лисички там не оказалось. И других девочек тоже.

Может, они перебрались к Морячке?

Из 317-й никаких звуков не доносилось, но Зара решила на всякий случай проверить. Дверь была приоткрыта. Постучав по ней разок из вежливости, Зара вошла внутрь.

У кровати спиной ко входу стояла Ира. Ее плечи слегка подрагивали. Услышав шаги, Ира обернулась и быстро провела рукой по щеке, пытаясь стереть слезы.

Зарина на секунду замерла в нерешительности.

– Что-то случилось? Плим, глупый вопрос! Очевидно, что-то случилось, раз ты плачешь.

– Нет-нет, все нормально, – Ира улыбнулась, всхлипнула и снова вытерла ладонью щеку. – Это ничего… Это пройдет. У меня такое бывает.

Зара потопталась на месте, потом все же подошла ближе и участливо положила ей руку на плечо.

– Конечно, бывает. У всех бывают проблемы или просто периодически накатывает тоска. Я тебя понимаю, – она мягко улыбнулась, пытаясь хоть как-то ее поддержать. – Можешь мне рассказать, что случилось. Если хочешь. Станет легче.

– Да нет, все правда нормально, – тяжело вздохнула Ира. – Я просто… не выпила таблетку. И все навалилось разом.

Она всплеснула руками, а затем поднесла их к лицу так, будто пыталась вдавить слезы обратно. Зарина молча обняла Иру. Та заплакала еще сильнее.

– Проблемы и в семье, и с парнем… И по учебе завал, – продолжила Ира сквозь рыдания. – Я ничего не успеваю. И вообще порой мне кажется, что все, что я делаю, бессмысленно. Все, что учу… Для кого это вообще? Для чего? Чтобы поступить в хороший вуз, чтобы потом там опять учиться, чтобы затем найти работу и горбатиться с ней с утра до ночи, как сейчас с уроками? Не в этом ведь смысл. Смысл жизни. Или как там его называют… Но если не в этом, то в чем? В любви? В дружбе? В самосовершенствовании? Но ради чего, ради кого, я не понимаю. Где эта чертова Истина?! Дарья говорила… И кто она такая сама, кстати? Они все, собравшиеся здесь, чтобы выявлять у нас какие-то дары? Зачем им помогать нам?

– Я не знаю, – тихо ответила Зара, медленно поглаживая ее по спине. – Но мы это обязательно выясним. Не переживай.

– Я словно живу в каком-то апокалипсисе. Здесь все горит и взрывается, все бегут, и они знают, куда бежать. И я тоже бегу. Но не знаю. Что, если в конце моего пути окажется тупик?

– Вернешься и найдешь тропинку, которая выведет тебя на другую дорогу.

– А если возвращаться будет некуда? Если там все сгорит, а впереди будет стена?

– Перелезешь через стену.

– А если не смогу?

– Все ты сможешь, – уверенно произнесла Зара и крепче обняла Иру.

Окна и двери были закрыты, но в комнате вдруг поднялся вихрь. Ветер скользнул по занавескам цвета пожухлой листвы, по бледно-желтым стенам, закрутил сиреневые локоны, растрепал каштановые. Ира удивленно вздрогнула и отстранилась.

– Ты стихийник! – улыбнулась Зара. – По…

Она хотела сказать «Поздравляю», но, вспомнив про Зину, помрачнела и произнесла:

– Пока лучше прячь свой дар.