Достаю из бара бутылку вискаря и наливаю себе щедрую порцию. Выпиваю залпом. Янтарная жидкость обжигает горло, но я даже не морщусь. Физическая боль — ничто по сравнению с душевной, что разъедает меня изнутри. Разочарование, словно ядовитый плющ, поглощает целиком.

Тянусь за бутылкой, чтобы налить себе ещё, но звонок в дверь останавливает мои намерения напиться и хотя бы на время обо всем забыть.

Макс? Я настолько выпал из реальности, настолько погряз в этих проклятых событиях, что совершенно потерял счет времени. Ядовитая горечь не стихает, и кажется, что буквально недавно был этот ужасный разговор, после которого я выставил Лизу за дверь. А нет, видимо, уже прошло прилично времени, раз Макс уже вернулся.

Поставив стакан на стол, иду в коридор. Ногой отпихиваю в сторону валяющееся на полу пальто — даже вешать его на вешалку не было никакого желания. Небрежно пинаю свои ботинки и рывком распахиваю дверь.

— Привет, — строго произносит отец. — Впустишь? — вопросительно вскидывает бровь.

— Конечно. Это же твоя квартира.

Разворачиваюсь и, не дожидаясь, пока он снимет пальто и обувь, возвращаюсь на кухню.

Открываю холодильник, тянусь к контейнеру с макаронами по-флотски, приготовленными Лизой.

Лиза! Одно её имя — как удар под дых.

Со злостью отодвигаю контейнер вглубь холодильника и хватаю другой, с мясной нарезкой. Достаю из хлебницы хлеб и сажусь за стол.

Отец молча стоит в дверном проёме и внимательно наблюдает за мной. Считывает моё настроение, чтобы правильно начать разговор. Он всегда так делает.

Я сооружаю себе бутерброд и сразу же его откусываю.

— Пить будешь? — спрашиваю, избегая его взгляда.

Беру бутылку и наливаю себе порцию виски. Сам факт того, что предлагаю отцу выпивку, кажется абсурдным, но сейчас мне плевать на правила и приличия.

— Я за рулём, — отвечает он, проходит на кухню и садится напротив. — Вместо того чтобы во всем разобраться, ты решил напиться? — строго спрашивает он.

— Мне и так всё понятно, — подношу стакан к губам, но останавливаюсь. Это ничего не решит. Ставлю его на стол и поднимаю взгляд на отца.

— И что тебе понятно?

— Вы скрывали от меня правду!

— А она нужна была тебе? Я что, был плохим отцом?

— Нет, — качаю головой, чувствую укол совести.

— Тогда почему такая реакция? Ты даже не стал слушать мать и поверил человеку, которого впервые увидел.

— Он разве сказал неправду?

— Демьян, он бросил твою маму, как только узнал о её беременности. Она тогда осталась совершенно одна! — в его голосе звучит неприкрытая злость по отношению к моему биологическому отцу.

— И поэтому она решила тоже отказаться от меня, — тру лицо ладонью. Именно эта мысль — как заноза в сердце.

— Она никогда не отказывалась от тебя! — отец повышает голос, пытаясь достучаться до меня.

— Тогда как объяснить то, что я был записан на деда и воспитывался в интернате?

Когда я проиграл тачку, понял, несмотря на то, что Глеб не родной отец, я его уважаю и люблю. И всегда буду считать его своим отцом.

Но всплывшие воспоминания, которые я считал бредом, выбили меня из колеи. Я всю жизнь считал, что родился и рос в любящей семье. Но мои сны оказались реальностью, я действительно до шести лет был никому не нужен.

— Это действительно было… Но Мия никогда от тебя не отказывалась!

Отец рассказывает историю мамы, их знакомства, стараясь объяснить всю ситуацию.

— Охренеть!.. Дед был таким козлом? — поражаюсь я.

— Он сильно изменился… Эта история и на него сильно повлияла.

— Когда остался один? — уточняю я.

— Да. Демьян, несмотря на всю эту историю, я всегда к тебе относился как к родному. Я никогда вас с Евой не разделял.

— Я знаю. Прости.

— Мама сильно переживает, бери Лизу и поехали к ней. Сегодня переночуете у нас.

Лиза! Стискиваю зубы до скрежета. Ей точно нет никакого оправдания!

— Мы расстались, — говорю, отводя взгляд.

— Когда? Я приезжал сегодня, и она была дома.

— Ага. После я собрал все её вещи и выставил за дверь!

— Что произошло? — смотрит на меня с долей упрёка.

— Она добывала информацию, чтобы её дружок выиграл гонку. В итоге я проиграл тачку, — поднимаю взгляд на отца.

— Лиза? — искренне удивляется отец, совершенно игнорируя тот факт, что я проиграл тачку, которую он мне подарил на совершеннолетие.

— Да.

— Ты уверен в этом? — хмурится он.

— Она сама призналась, что была с ним заодно.

— Что-то мне не верится. Сегодня она так сильно переживала за тебя.

— Она хорошая актриса.

— Ты хоть с ней поговорил или поступил, как с мамой? Выставил и даже не стал слушать?

— Поговорил, — правда, дословно уже не помню. Всё было как в тумане, но суть мне ясна.

— Понятно, — качает головой. — Поехали тогда вдвоём. Завтра это на свежую голову обсудим. Слишком много на сегодня новостей.

— Поехали, — поднимаюсь со стула. В пустой квартире оставаться одному не хочется. Каждый предмет напоминает о Лизе и о том, как я слепо ей верил. Ждал, что она сама мне всё расскажет, поделится, но нет, всё было лишь игрой, чтобы втереться мне в доверие.

Мне нужно забыть о ней раз и навсегда.

* * *

Спускаюсь по лестнице со второго этажа, бросая взгляд на наручные часы. Время ещё есть, можно позавтракать и поехать ко второй паре.

— Доброе утро, — захожу в столовую, где уже всё семейство завтракает.

Увидев меня, мама подскакивает со стула и целует меня в щёку: — Доброе утро, сынок.

— Доброе утро, — вместе произносят Ева и отец.

Я сажусь за стол, и возле меня тут же возникает тарелка с запеканкой, щедро политая сметаной.

— Спасибо, — улыбаюсь маме, которая пододвигает ко мне пиалки с вареньем и сгущёнкой.

— Приятного аппетита, милый.

— Спасибо.

Отец с Евой исподлобья наблюдают за мамой, которая из кожи вон лезет, чтобы мне угодить. Меня это начинает немного напрягать, так как я вчера ей сказал, что всё в порядке, и я не обижаюсь.

— Сынок, тебе чай сделать? — нежно проводит ладонью по плечу.

— Мам, — ловлю её руку, — не надо. Позавтракай сама.

— Мне не сложно.

— Мам, всё хорошо!

— Почему тогда у тебя такие грустные глаза?

— Обычные, — улыбнувшись, приступаю к поеданию запеканки.

Мама так и стоит возле меня.

— Они расстались с Лизой, — говорит отец, видимо, не выдержав переживаний мамы.

— Как? — она садится на стул рядом со мной и пристально смотрит на меня.

— Так вышло, — пожимаю плечами.

— И что ты сделал? — спрашивает Ева.

— Ничего, — посылаю отцу "благодарный" взгляд.

— Лиза, — словно невзначай произносит отец.

— Лиза?! — восклицает Ева. — Да он врёт! Чтобы себя обелить. Этот божий одуванчик…

— Она не божий одуванчик, — обрываю сестру. — Хватит, эта тема закрыта!

— Демьян, вы хоть поговорили? А то вы, мужчины, любите делать поспешные выводы, а потом совершаете необдуманные поступки, о которых жалеете, — бросает на отца взгляд.

— Да, мы поговорили.

— И…

— Демьян, — начинает отец. — Вчера ты был на взводе и мог что-то неправильно понять. Поговори с ней ещё сегодня. Я уверен, всё прояснится, и вы во всём разберётесь.

— Я тоже об этом уже подумал. Сегодня ещё раз поговорю с ней, — сдаюсь. Я всю ночь не спал, думал обо всей этой ситуации и почти убедил себя, что всё неправильно понял.

— Молодец, — мама целует меня в щёку и начинает убирать со стола пустые тарелки.

После завтрака отец везёт меня в университет. Едем молча, но это молчание лёгкое и совершенно не напрягает. Между нами нет больше недосказанности и обид.

— Если всё пройдёт гладко, ждём вас в гости, — говорит отец, когда я выхожу из машины.

— Хорошо, — попрощавшись, захлопываю дверь и бегу в университет. Сейчас как раз перемена.

Сдаю верхнюю одежду в гардероб и вылавливаю в коридоре одногруппника.

— Не знаешь, где Никитина?

— Вроде, в столовую пошла.

Быстрым шагом иду в столовую, чтобы успеть поговорить до звонка.

Залетаю в столовую и резко останавливаюсь, когда взглядом нахожу светлую макушку с небрежным пучком на голове.

Поспешные выводы? Мама, видимо, это не про твоего сына, — мысленно усмехаюсь, в очередной раз разочаровываясь в Лизе. Она сидит с Арсением, и на её плече мирно лежит его рука, он ей что-то говорит, а она в ответ мило улыбается.

Вот и всё. Верить ей однозначно нельзя, она превосходная лгунья и актриса.