Кожа вздрагивает от холода, и я невольно замираю, ожидая, что будет дальше. Илья не торопится, лишь наблюдает за моей реакцией, словно оценивает каждый изгиб, каждую тень.

Тишина в мастерской становится почти осязаемой, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием.

Кажется, время остановилось, и мы остались один на один в этом пространстве, наполненном искусством и едва сдерживаемым напряжением.

— Все хорошо? — спрашивает осторожно.

Его рука замирает на уровне моего локтя.

Киваю в ответ.

Муж второй рукой касается кончиками пальцев моей шеи, легко и невесомо, словно боится разрушить хрупкий образ. Это прикосновение обжигает, вызывает волну мурашек, прокатывающуюся по всему телу.

Я чувствую себя обнаженной не только физически, но и душевно, выставленной напоказ перед его пронзительным взглядом. Внутри меня борются страх и любопытство, желание убежать и остаться, поддаться его воле.

Медленно, почти незаметно, он опускает вторую лямку платья, и ткань соскальзывает с плеч, обнажая мою грудь. Я прикрываю глаза, не в силах выдержать его взгляда, но чувствую, как он обходит меня, рассматривая со всех сторон, словно драгоценный камень.

В этот момент я понимаю, что больше не принадлежу себе, я — материал в руках художника, глина, готовая принять любую форму, которую он захочет придать.

— Ты прекрасна. Просто идеальна, — шепчет заворожено.

В голосе неприкрытый восторг.

Я знаю, что сложена хорошо, но комплимент, сказанный мужем, придает мне смелости.

Я опускаю руки и позволяю невесомой ткани платья упасть на пол. Взглядом слежу за мужчиной.

Наконец, он останавливается передо мной и берет мое лицо в ладони. Его пальцы холодные, но прикосновение нежное. Он поднимает мой подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Ты невероятно прекрасна, — повторяет снова; его дыхание обжигает мою кожу.

Илья отступает на шаг и жестом приглашает меня встать на небольшой пьедестал, стоящий в центре мастерской.

— Не двигайся, — берет в руки инструменты для работы с камнем. — Я хочу запечатлеть тебя. Такой, какая ты есть.

Остаюсь стоять, обнаженная и уязвимая, под его пристальным взглядом, превращаясь в живую статую, вдохновляющую его на творчество.

Илья начинает работу, и я ощущаю, как меняется атмосфера вокруг. Воздух наполняется легкой каменной пылью, а стук инструментов становится ритмом, задающим тон нашей странной симфонии.

Он двигается с уверенностью и точностью, словно давно знал, что однажды создаст именно это произведение.

Я стою неподвижно, стараясь не дрожать от холода и волнения.

— Ты устала? — спрашивает спустя пару часов.

Очень…

Но признаться мне не хватает духу.

Потому что тогда мне придется одеться и уйти.

А я не хочу. Я хочу, чтобы он и дальше поднимал на меня взгляд, открывая его от камня. Хочу видеть на дне его глаз желание.

Да, оно там есть, я уверена.

— Может, отвлечемся на обед? — предлагает мужчина.

С грустью вздыхаю, опуская плечи.

— Если ты проголодался, то можно, — стараюсь звучать непринужденно.

Но выходит ужасно.

Илья поднимается с места и уверенным шагом идет ко мне.

— Мой голод вряд ли способна утолить еда, — шепчет, касаясь пальцами моего подбородка.

Я вижу, как напряжены мышцы его тела, как горит взгляд.

Ему непросто находиться рядом со мной такой. Обнаженной.

— А что же способно? — спрашиваю непослушными губами.

Ведь уже знаю ответ.

Взгляд мужчины темнеет, становится почти осязаемым. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно приоткрываю рот, впуская его в свой личный мир.

Кажется, что между нами нет ни воздуха, ни пространства, лишь одно желание, пульсирующее, как живая кровь.

— Ты, — хрипло выдыхает он, и этот звук обжигает меня сильнее любого огня. — Твой взгляд, твоя кожа, твоя тишина… Ты вся.

Он наклоняется, и его губы находят мои. Это не страстный, обжигающий поцелуй, а нежное прикосновение, словно он боится сломать что-то хрупкое.

Но в этой нежности чувствуется такая сила, такая жажда, что у меня перехватывает дыхание.

Постепенно поцелуй углубляется, становится более требовательным. Его руки, еще недавно державшие инструменты, теперь блуждают по моей спине, вызывая мурашки.

Я чувствую тепло его тела, прижимаюсь ближе, утопая в этом внезапном, всепоглощающем чувстве.

Его язык касается моего, исследуя, дразня, пробуждая новые, неведомые ощущения. Мир сужается до точки, в которой мы соприкасаемся, и все остальное теряет значение.

Я отвечаю на поцелуй, отдаваясь ему без остатка, позволяя себе раствориться в этом моменте.

Дыхание мужа становится прерывистым, как и мое. Он отрывается от моих губ, тяжело дыша, и смотрит на меня взглядом, полным неприкрытого желания.

В его глазах плещется что-то дикое, первобытное, и это меня не пугает, а наоборот, притягивает еще сильнее.

Он поднимается ко мне на постамент, его руки обвивают мою талию. Я чувствую его горячее дыхание на своей коже, и по телу пробегает дрожь.

Медленно, словно пробуя на вкус, Илья начинает целовать мою шею, оставляя легкие, обжигающие следы.

Так, как уже делала ни раз, сводя меня тем самым с ума.

Я запрокидываю голову, позволяя ему делать все, что он захочет. Кажется, что я потеряла контроль над собой, над своими мыслями и чувствами.

Есть только он, его прикосновения, его голос, его запах.

И это мне нравится.

Наконец, муж берет меня на руки и несет куда-то. Я не вижу, куда, и мне все равно. Главное — быть рядом с ним, чувствовать его тепло, его силу.

В этом безумном, новом мире есть только мы, и это единственное, что имеет значение.