При всей готовности встретить её здесь, я оказался не готов к вопросам и ответам.

Я даже не успел придумать, что сказать, настолько расслабленно себя чувствовал, даже уверенно. Почему, мать твою. Вот же идиот. Во влип.

И что теперь?

Вот честно, до этого момента, я даже не задумывался, что может быть, считал ситуацию почти нормальной. Я, Вера, Наташка. Какие проблемы, всё успеваю, со всеми нахожу нужные точки соприкосновения. Всем хорошо и удобно. Разве нет?

Идиот.

Только увидев лицо Веры я неожиданно начал понимать — ничего не нормально, никакие точки.

У Наташки всё просто, она вообще простая, как табуретка. Ничего сложного. Но Вера. Когда она стремительно выскочила отсюда, внутри у меня что-то произошло. Я почувствовал насколько мне небезразлично.

Чёрт!

— Охренеть, — провожу ладонью по лицу, ещё не верю в то, что происходит, ещё не осознаю последствий и кажется, что их не будет. Ещё перед глазами лицо Веры. Наверное стоит пойти за ней? Можно сейчас же вернуть и отмотать обратно. Начать всё сначала, с того момента когда она сюда приехала, а я вышел и сказал… что я сказал?

— Идиот!

Повернулся на выход. Срочно в машину и за ней. Взялся за косяк и вдруг откуда-то издалека донёсся страшный звук, глухой удар и за ним скрежет железа.

— Вера, — проговорил неосознанно, кинулся к воротам, выскочил на улицу в ту сторону, откуда звук, — Вера!

Бегу с такой скоростью, на какую даже не знал что способен. Не представляю, что сейчас увижу. Только бы это была не она, не Вера. Только бы кто-то другой, а с ней мы встретимся дома, сядем и поговорим, я все скажу, расскажу и попрошу прощения…

Из темноты показался алый бок Хундай. Послышался стон Веры. Подбегаю, в ужасе осматриваю представшую картину, Вера сидит, вернее, лежит впечатавшись в подушку безопасности. Глаза закрыты, только губы как будто что-то произносят.

— Боже! — я кинулся к двери, дергаю, заклинило, просунул руку сквозь разбитое стекло, дернул фиксатор, не открывается, — твою мать!

Дергаю сильнее, бью по двери.

Черт побери. Это я виноват. Какая же я скотина. Как я мог её отпустить вот так? Не схватил, не заставил остаться.

Беспомощно обернулся, пробежал взглядом по крышам домов. В такое время тут обычно нет никого. Некоторые живут круглый год, но что-то никто не выходит. И телефон в моей машине остался, нужно вернуться.

— Люди, помогите! — кричу, а эхо уносит мой голос.

Где-то тут должен быть телефон Веры. Я оббежал с другой стороны, дернул дверь, она открылась. С этой стороны вижу, как плотно прижимает Веру к сиденью подушка безопасности, как безвольно лежит рука. Рядом на сидении сумка, я схватил её, открыл, достал телефон, разблокировал экран и набрал номер спасательной службы.

-

Едкий запах ударил в нос, ресницы мои задрожали, пытаюсь открыть глаза.

— Вера, не волнуйтесь, всё в порядке, постарайтесь не двигаться!

А я и не двигаюсь. Лежу прямо. Чувствую движение. Меня передвигают. Резко разлепила веки. Неудобно, что-то сковало шею. Испуганно озираюсь, вижу Егора, он идёт рядом.

— Не волнуйся милая, это для подстраховки. У тебя что-нибудь болит?

— Нет, — я не ощущаю никакой боли, только что-то ноющее вообще, в целом.

— Куда вы меня? — пытаюсь возмутиться.

— Пожалуйста, лежи не двигайся, чтобы не навредить себе, — взволнованно произносит Егор.

Ну ладно, если это так необходимо не буду двигаться. Каталку вместе со мной загрузили в скорую. Егор тоже сюда. Сел рядом схватился за руку.

— Вы муж?

— Да я муж, а что не видно! — недовольно прикрикнул, этим своим тоном начальника.

Как же он меня раздражает.

— Прекрати Егор, — пытаюсь урезонить, кошусь взглядом в сторону, вижу свою машину стоящую криво, разбитое стекло бокового пассажирского окна, пара полицейских рядом, — что произошло?

— Ты слишком рано свернула, врезалась в стену, — поясняет муж.

Машина едет, нас потряхивает. Не понимаю, зачем я лежу, ощущение ушиба только и всего, в лицо как будто что-то ударилось. Надеюсь, оно не будет полностью синим. На волне своих новых ощущений забыла про то почему я так посмешено хотела уехать.

Вот дура. Совсем что ли глаза мне злость замылила. Можно было уйти спокойно. Повернуться гордо и уйти. Нет, нужно было довести себя.

Чувствую, Егор снова взял мою ладонь, теребит пальцы. Я медленно вытянула руку, положила рядом с собой. Не хочу, чтобы он меня трогал. Я ещё успею подумать об этом, сейчас важнее мои ощущения в теле. Что-то не так, только не пойму что именно.

Приехали, меня выгрузили из машины, повезли в отделение. Пришел врач, осматривал, задавал вопросы. Медсестра брала анализы. Егора не вижу, наверное ждёт в коридоре. Пусть ждёт, почему-то стало настолько всё равно. Где он, что. Да хоть вообще его здесь не будет, мне всё равно. Не хочу смотреть ему в глаза. Не сейчас.

Меня отвезли в палату, там раздели, натянули на меня больничную ночнушку, уложили в кровать. Слава богу, сняли эту штуку с шеи. У меня ничего не сломано никакого сотрясения. Ничего. Сказали нужно полежать денёк, понаблюдаться.

Егор порывался войти, я попросила медсестру, чтобы сказала ему, что я сплю и чтобы он ехал домой. Она ему передала, он ушел. Уже легче. По крайней мере, у меня будут целые сутки тут, в больнице, чтобы всё основательно обдумать.

Я ведь точно знаю, что будет дома, он сможет заговорить меня, у него талант убеждать людей. Не зря же он из обычного менеджера когда-то дорос до владельца салона. Он умеет впаривать людям то, чего они вроде бы не хотят, но после разговора с Егором обязательно захотят. За семь лет нашей с ним жизни я давно поняла, что это за человек.

Когда все меня оставили, я закрыла глаза.

Да, мне нужен отдых, от всего, от всех.

–

— Ну что, как у нас сегодня настроение? — в палату вошел доктор, улыбка на его лице мне сразу понравилась, я улыбнулась в ответ и села.

— Да все отлично, доктор, я совсем здорова.

— Здорова то здорова, но могли бы и поосторожнее с транспортным следовом, теперь вот ремонт дорогостоящий…

— Да это не важно, — махнула я рукой.

— Хорошо, что подушка безопасности вас прикрыла, а то бы стукнулись грудью и животом и неизвестно какие последствия.

— Ну, зажило бы, — снова махаю.

— В вашем состоянии нежелательно…

— А что у меня какое-то исключительное состояние? — удивлённо смотрю.

— Именно, и по анализам у вас явный гормональный всплеск. Вы разве не чувствуете?

— Всплеск? — улыбаюсь, не догадываюсь, на что он пытается мне прямо намекнуть.

— Вера, вы что действительно не в курсе?

— В курсе чего? — чувствую себя на самом деле глупой и непонятливой.

— Того, что вы беременны, — он перестал улыбаться, видит я вообще не того.

— К… как? Но… но этого не может быть… — я почти потеряла дар речи.

— Может, не может, а анализы в таких случаях не ошибаются. Подправляю, — он взял и потряс мою руку. — Вы давайте до обеда ещё полежите и потом отпущу вас домой. Уже ваш муж приезжал, — я сказал, чтобы приехал за вами после обеда.

— А… хорошо… спасибо, — говорю заторможенно.

Доктор встал со стула.

— А, это, вы ему сказали… про то, что вы сейчас мне говорили?

— Нет. Вам первой сказал.

— Пожалуйста, не говорите ему, я хочу дома ему устроить сюрприз, — выпалила вдруг.

— Хорошо. Не скажу, — доктор, явно довольный произведённым на меня эффектом, вышел, а я сижу и тупо смотрю на свои ноги укрытые простынёй.