Встала рано. Несмотря на то, что почти всю ночь, в кровати мне было не до снов. Как и Глебу. Столько дней разлуки имели свои последствия. Мы не могли отпустить друг друга и почти всю ночь занимались любовью. Медленно, осторожно любили друг друга. Или просто лежали, обнявшись, сжимая друг друга в объятьях. Заснули почти на рассвете.

И всё равно, я почему-то встала около семи.

Глеб крепко спит. Сегодня у него выходной. Так как всю работу он сделал вчера, чтобы была возможность спокойно, без спешки забрать меня из больницы.

Я встала, прошла к кухонной стойке, налила воды, выпила. Подошла к холодильнику, открыла… и улыбнулась. Несколько судочков из кулинарии. И всё. На полках пустота. Ничего нет. Уже не помню, когда у нас был до такой степени пустой холодильник. Понимаю, Глеб рассчитывал закупить продукты завтра.

Открыла морозилку. Замороженные котлеты все использовал. Мясо, курица на месте. Без меня Глеб питался в столовых и в кулинарии.

Ну, ничего. Я уже тут. Скоро в холодильнике снова некуда будет ставить приготовленной домашней пищи.

Я включила чайник, открыла хлебницу, там пусто. Одна печенюшка валяется. Я улыбнулась. Сегодня что-нибудь вкусненькое приготовлю. Только вот, Глебу на завтрак придётся доедать из судочков. Нужно идти в магазин за продуктами, нет даже ни одного завалящего яйца.

Глянула на часы, ещё только двадцать минут восьмого, а магазин в восемь открывается. Придётся подождать. Спать почему-то неохота. Я налила себе чашку чая, глядя в утренние сумерки села пить чай. Положила руку на живот, жду, когда толчки начнутся. Но там тоже пока тихо. Все спят.

— Иди сюда. Куда это ты пошла, — слышу хлопки по кровати.

Я улыбнулась, отставила чашку, пошла к Глебу. Легла рядом, положила голову на подставленную руку, уткнулась носом в его плечо.

— Я тебя разбудила?

— Нет, я не сплю, — говорит сонно.

— Почему?

— Потому что проснулся, — он вздохнул мне на ухо, я потянулась ладонью, тронула его уже колючую щёку, повернулась и поцеловала.

Он прикрыл меня другой рукой и снова мы надолго замерли.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю глядя на то, как трепещут его ресницы.

— Не знаю, так вообще, — мне показалось или он хочет что-то сказать.

— Нет, скажи, ты же думаешь о чём-то? — пристаю, обхватывая его рукой.

— Да, думаю. Я хотел сказать ещё вчера, но… не сказал… ты ведь пришла такая тепленькая… и я обо всём забыл.

— О чём? — теперь уже интересно, чего это он не сказал мне вчера.

— Егор сюда приходил, — я быстро повернула голову, снова посмотрела на Глеба. Глаза его всё ещё закрыты. — Сказал, хочет сделать тест.

— Что? — я села.

— ДНК тест, — пояснил Глеб.

— Я это поняла. А ты что? — обернулась, он всё ещё в одном положении и глаз не открывает.

— Я сказал — сделаем.

Моргаю глядя на него. Понимаю, почему он не открывает глаза, не хочет смотреть на мою реакцию.

— Правильно сказал. Если ему так хочется, конечно сделаем, — я начала вставать с кровати.

— Ты куда? — Глеб удержал меня за руку.

— Не хочу больше лежать, — настроение за секунду испортилось.

— Нет, ты не поэтому хочешь уйти, — Глеб, наконец, открыл глаза и потянул меня к себе.

— Да какая разница, Глеб, — сказала я раздраженно.

— Вера, в чём дело?

Если бы я знала, в чём дело, я бы ему ответила. Сама не понимаю, что именно со мной иногда происходит.

С некоторого времени, я начала глубоко задумываться, а что если…

Что если?

Этот вопрос заставляет меня бояться, нервничать, врать самой себе, изворачиваться перед Глебом, делать вид, что всё хорошо, просто отлично…

Но, внутри меня растёт и ширится сомнение.

И вот, Глеб говорит, что приходил Егор и хочет сделать тест.

До этого момента, я почему-то всё время отгоняла от себя подобную возможность, старалась мысленно даже не приближаться и не предполагать, что такое вообще кому-то нужно. Считала, никому не нужен тест ДНК, всё и так понятно.

Так я думала, до, вот этого момента.

И когда прозвучали слова Глеба я забеспокоилась, занервничала.

Да что там… мне стало по-настоящему страшно.

Я сглотнула, выдохнула, встала с кровати и пошла к кухонной стойке.

— В чём дело, Вер? — скрипнула пружина дивана, я услышала, Глеб встал и идёт за мной.

Остановилась, положила ладони на столешницу.

— Не знаю… я думала… возможно…

— Что ты думала? — он остановился рядом.

Слова не в силах сорваться с уст. Не могу заставить себя произнести свои давние тревоги и сомнения.

— Просто… — я повернулась, виновато уткнулась ему в грудь.

— Вера, я знаю, что тебя тревожит. Ты думаешь, он может быть отцом твоего ребёнка? — проговорил Глеб.

Я замерла, опустила голову, посмотрела на пол, на босые ступни Глеба, и кивнула. Трудно в этом признаться, но нужно было сделать уже давно. Не оставаться один на один с тревожными мыслями.

— Ты думаешь, это так важно для меня? — Глеб тронул пальцами мой подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Так вот, хочу тебе сказать, один раз, и чтобы больше не возникало этой темы, мне неважно, кто будет отцом биологическим. Это — наша с тобой дочь, по-другому не будет. Чего бы не показал тест, — он положил ладони на живот.

Я слабо улыбнулась. Другого ответа я от него и не ожидала.

— Я тебя люблю, Вера. Давно и сильно, неужели ты думаешь, что меня остановило бы то, что ты оказалась от него беременна. Это бы меня точно не остановило. Ты меня слышишь?

— Да, — слеза скатилась по моей щеке, прежде чем упасть задержались на подбородке.

— Ты моя и твой ребёнок, мой ребёнок.

— Да, — кивнула я, и прижалась к нему.

-

Месяц до родов я дома, готовлю всё для малыша.

Глеб занимается своей работой, а теперь ещё и квартирой. Он продал практически всю мебель. Нанял людей, чтобы переклеили обои. Заказал новую кухню. Ещё купим в квартиру кровать. Остальное будем покупать, и устанавливать уже после переезда. И так большие траты.

Мои родители помогли деньгами. Я отказывалась, но мама настояла, пришлось взять. Это очень помогло. Ведь я уже думала продавать машину, чтобы купить в квартиру мебели и техники. Но мы справилась и без продажи машины.

До родов переехать в квартиру Глеба не успеем. Поэтому стараемся делать всё тщательно, не торопиться. Хотим успеть до нового года. Чтобы встречать Новый год уже не в съёмной квартире.

Срок родов в середине декабря. Думаю, всё успеем.

-

Я открыла глаза, глянула в окно, на ночное небо. За окном кружит снег. В комнате тепло. Я повернулась, посмотрела на Глеба. Спит, уставший, после целого дня работы.

Захотелось в туалет. Я часто хожу по ночам в туалет. Или просто просыпаюсь, стою у окна, смотрю на снежинки, прислушиваюсь к ощущениям в животе. Жду чего-то.

Встала с кровати, прошла в ванную. Ещё не дошла, а уже чувствую, по ногам течёт.

— Ох ты, блин, — я остановилась у входа в ванную, открыла дверь, глянула вниз и сразу под ногами образовалась прозрачная лужица.

Глеб громко сопит на всю комнату, а я стою, смотрю, то под ноги, то на спящего Глеба. Нужно его будить, а мне жалко, он ведь целый день работал.

В голове начали роиться мысли, как так сделать, чтобы Глеба не беспокоить. Но здравый рассудок сказал — никак не сделать, нужно будить мужа.

Подозреваю, воды отошли, а это значит, вообще нет времени на рассуждения и жалость.

— Глеб! — выкрикнула я, в ответ тишина, пришлось кричать громче, — Глеб!

— В чём дело? — он практически вскочил на ноги, он ведь тоже каждый день ждет и всегда готов вскочить и побежать, если понадобится, сонный, усталый, любой, — Что схватки?! Воды отошли?!

— Да, — киваю, не двигаясь с места и слегка расставив ноги, смотрю испуганно, но при этом стараюсь не паниковать.

— Сейчас, милая, сейчас, всё сделаю, — он начал быстро одеваться, сунул ноги в джинсы, за секунду натянул носки, — минуту! Я готов!

Я всё ещё стою, держась за дверь, повернулась, тянусь к швабре, чтобы вытереть лужу.

— Стой, не двигайся, — останавливает меня Глеб, я сам всё уберу.

— Я хочу в туалет, — жалостливо скулю.

— Иди, спокойно садись, я пока принесу сапоги и пуховик.

Я сходила в туалет. Вышла, Глеб натянул на меня сапоги, длинный пуховик, шапку, схватил сумку и мы пошли вниз. Вышли из подъезда, проскрипели по свежему снегу. Ночь тихая, безветренная, тихо кружат снежинки. На часах было четыре часа, когда мы сели в холодную машину Глеба, он включил на всю тёплый обдув и печку.

— Сейчас, всё будет милая, не бойся, я с тобой, — он возбуждённо делает всё слишком хорошо и внимательно.

Я стараюсь помалкивать, прислушиваясь к изменениям внутри себя, но пока ничего не происходит.

— Может, мы рано? — говорю неуверенно.

— Нет, малыш, ты слышала, что сказала доктор, если воды отходят, срочно в больницу.

— Может, это не воды?

— Давай не будем гадать на кофейной гуще. Если не воды, поедем обратно домой, — говорит, выруливая от бордюра.

— Ну, нет, домой я уже не поеду, уже останусь, пока всё не случится.

— Я тоже так думаю. Но скорее всего это начало. Не волнуйся, я рядом.

— Ты меня не бросишь? — вытягиваюсь на сидении, старюсь не напрягаться и в этот момент тупая боль начала разливаться по всему телу, но самое её начало где-то в районе живота.

— Ой, мамочки, кажется начинается, — в страхе смотрю на свой живот, который вдруг стал твердым. — Ай!

— Так, солнышко, тихо я уже везу тебя в больницу! — выкрикивает Глеб.

— Ой, мама! — скривилась я от нарастающей боли.

— Сейчас милая, сейчас!

Так же резко боль отступила.

Но через какое-то время, когда мы ещё не доехали, снова схватило живот.

В больнице меня быстро посадили на кресло и покатили по коридору, Глеб бежит за мной.

— Я с тобой, милая! Я тут!

Глеб был со мной в палате всё это время. Он массировал мне спину, держал за руку, говорил разные хорошие слова, всё время пока я корчилась в схватках.

Я хваталась за него, смотрела на него, слушала его.

Через несколько часов я родила девочку.