Он открыл дверь, впуская меня в квартиру. Я вошел.

Небольшая, уютная студия. Дух тепла и заботы, как в то время, когда Вера жила со мной. Даже запах, кажется тот же. Теперь она наводит уют в другом месте. Ему готовит, стирает его бельё. За ним ухаживает, а не за мной. А он ухаживает за ней. На сушилке висит бельё. Значит, сам стирал, пока Вера в больнице. Я на это был неспособен. Привык к роли хозяина, а Вера у меня служанкой была.

Тогда я этого не замечал. Сейчас осознал в полной мере.

— Почему не живете в своей квартире? По-моему, Наташка занимает ее не законно, — осматриваю скудный интерьер студии. — Тесновато тут у вас.

— Ты это пришел обсудить? — Глеб встал у кухонной стойки в позу защитника.

— Нет, не это. Просто так, к слову. Квартира ведь — твоя, какого она там живёт? Ждёшь, что она тебе спасибо скажет? Ну жди, жди.

— Я в курсе. Что еще? — Глеб не очень дружелюбно расположен.

— Кофе предложишь? — чтобы не раздражать его ещё сильнее, я постарался говорить расслабленно и почти по-дружески.

Он повернулся, включил чайник. Потом снова вопросительно на меня глянул. Пора начинать разговор.

— Ты не думай, я не стану ничего требовать, просто, как-то непривычно, все так быстро случилось, я не ожидал подобных событий. Вот, вроде, всё стабильно и бац…

— Да, бывает, — понимающе кивнул он.

— Если тебе это интересно, я на тебя не в обиде. По правде, это ведь я встал у тебя на пути, а не ты у меня. Если вдаваться в глубину.

— Я тоже на тебя не в обиде. Может быть, это должно было произойти, она должна была выйти за тебя, чтобы понять и сделать выводы. Теперь, я считаю, всё встало на свои места. Ты получил, чего хотел, — намекает на Наташку, — я тоже получил своё, и Вера…

— Да, ты прав.

Чайник закипел, Глеб выключил его, взял белую чашку, сыпанул в неё ложку растворимого кофе и ложку сахара. Не стал спрашивать, как я пью, но это и неважно. Залил всё водой и протянул мне кружку.

Я взял, отхлебнул глоток. Нормально.

— Спасибо.

— Ну? — Глеб вопросительно смотрит, ждёт, вижу, он несколько напряжен. Не знает чего от меня можно ожидать. Думаю, он готов ко всему.

Я сделал еще один глоток и без приглашения сел на стул. Обхватил ладонями чашку. То, что я собираюсь сказать, ему не понравится, но для меня это важно. Я должен получить окончательные ответы на гнетущие вопросы.

— Глеб, я надеюсь, ты меня поймёшь, все мы цивилизованные люди и наверное, ты бы поступил так же, как я, — я остановился, чтобы глотнуть воздуха, тяжеловато даётся начало разговора.

— Чего ты хочешь? — он прищурился, взгляд стал подозрительным, настороженным, поза ещё более скрытно-оборонительной.

Я увидел, как напряглись мышцы под рукавом футболки.

— Я… хочу точно знать — мой это ребенок или твой, — проговорил я, уставившись в темную жидкость в белой чашке и только через пару секунд глянул на Глеба.

Он недовольно сжал губы, скрестил руки на груди, окинул взглядом квартиру и наконец, посмотрел на меня.

— Понимаю, — кивнул, как будто самому себе, своему внутреннему диалогу.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Я честно не собираюсь доставлять вам проблем, мне это не нужно, я просто хочу знать — мой ребенок или нет. Ты тоже хотел бы это знать, я уверен. Как мы поступим?

— Я почему-то не удивлен. Да, на твоем месте я бы тоже хотел знать, — Глеб кивнул, — нам придется это выяснить, как бы ни было. Надеюсь, Вера не будет против.

— Спасибо, что выслушал, — я встал из-за стола и не задерживаясь направился к двери.

— А что с Натали? — слышу вопрос, поворачиваюсь.

— Ничего. Она соврала. Обманула, — говорю небрежно.

Глеб удивлённо вскинул брови. Лицо его сразу помрачнело. Он повернул голову в сторону, взгляд остановился на сушилке. Он как будто не поверил в мои слова. Так мне показалось.

Впрочем, меня это уже не интересует. Всё.

— С Наташкой покончено, навсегда. Разошлись дороги, больше не сойдутся. Я, наконец, сделал выводы. Осознал свою ошибку, — выкладываю как есть, без хитрости, нравится ему это или не нравится.

— Понятно, — выдохнул он, как-то слишком тяжело.

— Ладно, извини, — я пошел к двери.

Глеб не стал меня провожать. Я открыл входную дверь, обернулся, посмотрел на него ещё раз, кивнул и закрыл за собой дверь.

Понимаю, я принёс ему не очень хорошую новость. Но он должен был ожидать, когда-то у кого-то из нас всё равно возникнет этот вопрос. Ведь ничего еще не доказано. Есть взрослые, рассуждающие люди, есть их здравые мысли и желания, их поступки, а есть маленький человек, который скоро родится. Я хочу знать, будет он продолжением меня или продолжением Глеба. Я хочу знать — мой это ребенок и не мой. Если не мой, я уйду, и они обо мне никогда больше не услышат. Но если маленький человек, который родится, сын или дочь — моя кровь, хочу это знать и иметь возможность быть рядом. Я не буду им мешать, но я обязан быть рядом. И мне всё равно, понравится это кому-то, или нет.