Выхожу из квартиры к лифту, жму кнопку, а в ответ тишина. Нет никакого звука означающего, что лифт по моему зову уже едет.

— Вот тебе и новый лифт.

Слышу, сверху кто-то спускается, громко пыхтит. Показалась женщина лет шестидесяти пяти.

— Не ждите, если встал это теперь до утра, — сказала она, недовольно отдуваясь, — поставили новый лифт называется, старый хоть работал, а этот чуть напряжение моргнёт сразу останавливается. А мы пешком должны ходить.

Она прошла мимо.

— И часто он останавливается? — я представила себя с коляской, как я тащу её на пятый этаж.

— В неделю пару раз, точно. Это хорошо если в кабине никого не будет, а то если люди! Приходится лифтёра вызывать, а у них там тоже бардак, — удаляясь она, решила рассказать мне все проблемы подъезда.

Я пошла за женщиной, раз ничего больше не остается, придётся спускаться по лестнице. На третьем, втором и первом этаже ещё и лампочки оказались перегоревшими. Пришлось включить фонарик на телефоне и посветить пожилому человеку под ноги.

Спустились. Женщина поблагодарила за помощь, я пошла в одну сторону, она в другую. Я вернулась в супермаркет, взяла пару пачек разных сортов черного чая и пошла обратно.

Вхожу в подъезд. На первом этаже уже лампа горит, ну я и не стала фонарик включать пошла дальше, в надежде, что отсвет этой лампы будет достаточным, чтобы подняться без проблем. На втором уже темно. Поднимаюсь, вожусь с пакетом с чаем, телефоном, хочу снова включить фонарик, и достать ключи. Повернулась на лестничной площадке, неловко получилось, ногу поставила и не попала на ступеньку, нога подогнулась. Вскрикнув от резкой боли я, хватаясь за перила, начала падать.

— Ай, блин! — подогнула подвернутую ногу, по которой разлилась мгновенная острая боль. — Чёрт, сходила за чаем, лучше бы дома сидела, — скривилась я.

Пару минут, жмурясь и кривясь, преодолевала нахлынувшие потомки боли. Они никак не хотели затухать. Где-то на третьей минуте, она всё же стала более локальной, сконцентрировалась в районе лодыжки. Я попыталась встать, но до пятого этажа ещё три и мне придётся прыгать на правой ноге потому, что на левую встать не могу.

Присела снова. Думаю, как поступить. И чего-то так жалко себя стало. Сижу на ступеньках, в чужом доме, в полутёмном подъезде, одинокая и беспомощная, да ещё и беременная и никто не в курсе, что мне нужна помощь.

Закусывая губы, нажала на кнопку в телефоне, открыла список контактов, прошлась по нему взглядом. Кому позвонить?

Егору — не могу. Он сейчас переваривает новую для него информацию. Да и просить его о помощи, не хочу. Может всё пройдет, а он уже почувствует, что я без него не могу и шагу ступить. И снова начнёт навязывать свои правила. Нет, ему звонить нельзя.

Маме — не могу. Не хочу пугать, раньше времени, может проблема скоро решится. Не хочу её беспокоить. Приду, лягу и всё пройдёт.

Файке? Нажала на её недавний звонок. Вызов пошел… но трубку никто не берёт. Блин, у неё как обычно, ни одного вечера в одиночестве. Скорее всего, уже кто-то у неё в гостях, потому и отбросила подальше телефон, чтобы не беспокоили поставила на беззвучный режим.

— Чё-ёрт, — я отключилась.

Ну что Файка сделает, не прибежит же сейчас, чтобы меня поднимать.

А вдруг у меня там что-то порвалось?

Боль снова начала разрастаться. Я торопливо прокрутила в самый конец списка, там… где пять точек и никаких букв.

Когда-то не смогла стереть с телефона номер Глеба. После той нашей встречи на складе, он несколько раз звонил мне. Я очень боялась, что Егор увидит эти вызовы и начнёт задавать вопросы. Получилось заблокировать номер Глеба, чтобы, когда он мне звонит, не мог дозвониться. Но у меня так и остались эти пять точек вместо стёртого имени — Глеб. Я почти никогда не докручивала до них контакты, поэтому не вспоминала. А теперь вот сижу и смотрю на них, на пять точек скрывающих имя — Глеб.

Звонить больше некому… Нажала на контакт, выскочил номер. Смотрю на него, а нога болит… вызвать такси… да нет… нажала вызов.

Пошел гудок и практически сразу:

— Алло?

Я вздохнула, прежде чем что-то сказать, услышала Наташкин голос и хлопок двери.

— Алло, Вера?

— Привет, — нехотя соглашаюсь, что это я.

— Вера? — повторил он, словно не веря, я это или нет.

— Тут это… я немного упала… на лестнице… — спешу разубедить его, что мне не просто в голову взбрело ему позвонить, а по особым обстоятельствам.

— Что? Ты упала? — повысил он голос, — я сейчас приеду, говори адрес, — снова хлопнула дверь, шуршание, и слова куда-то в сторону, — нужно срочно ехать, клиент звонит.

— Начинается, — недовольный голос Наташки, — а кому я ужин готовлю?

— Ужинай без меня, — кинул сухо и я снова услышала, как хлопнула входная дверь. — Вера, я уже еду, говори адрес. Ты у мамы?

— Нет, я сняла квартиру. Адрес… я кажется забыла адрес… чёрт, сейчас… Южная, номер…

— Ты упала, тебе плохо? — в его голосе беспокойство.

— Я, кажется, ногу подвернула и сижу между этажами, — жалуюсь ему так, как будто он единственный человек во всём мире, кому я просто могу пожаловаться и он придёт, спасёт, вытянет из неприятностей, странная конечно ассоциация. — Я сейчас попробую встать, лифт не работает… я пошла, а тут лампы нет…

— Вера, не шевелись, вдруг ты сломала ногу, я сейчас буду. Южная — это пять минут езды. Какой номер?

— Не помню, кажется пятьдесят два… или семьдесят два. Чёрт, я забыла номер… это десятиэтажнка, с облезлым фасадом.

— Я разберусь, — уверено сказал Глеб. — Держи телефон рядом, я уже еду, пять минут, — уверенно сказал он.

— Хорошо, — я выдохнула, отключилась, зачем-то схватилась за перила и попробовала встать, но рука соскользнула и я… выронила телефон.

Он упал, только не рядом со мной, на лестницу, а скользнул между лестничными пролётами, и я услышала, как он глухо стукнулся о плитку где-то внизу.

Я затихла. Как Глеб теперь меня найдёт, ума не приложу. Позвонила, называется. Он теперь будет петлять между десятиэтажек, чтобы меня найти, а я тут буду сидеть.

Нужно что-то делать. Только ради того, чтобы Глеб не искал меня по району. Я взяла пакет с ключами и пачками чая и начала переставлять ногу и сползать на ступеньку, потом ещё на одну и ещё, достигла конца пролёта. Повернула, тут уже долее освещено. Снова начала съезжать на заднице, ступенька за ступенькой, вытираю подъездную пыль.

Минут пять я спускалась, стараясь не задевать подвёрнутую ногу. Наконец, на первом этаже, осталось всего четыре ступеньки вниз и где-то тут в темноте, под лестницей валяется мой телефон. А как его найти без света и с больной лодыжкой? Только становиться на колени и ползать мацая ладонями пыльный пол. По-другому никак. Если не сделаю этого, Глеб меня не найдёт.

С трудом опустилась на колени, одну ногу подняла, поудобнее, чтобы боль не слишком отдавалась при движении. Полапала рукой в сторону… ничего. Вдруг вспыхнул экран телефона, пошел вызов и я увидела слева под лестничным пролётом мой телефон. Но нужно туда ещё долезть.

— Вера! — слышу совсем рядом за подъездной дверью, эхом отозвалось моё имя.

— Глеб! Я здесь! — закричала громко, а то вдруг не услышит.

Дверь сразу открылась и я увидала внушительную фигуру Глеба. Он пришел меня спасать. А я так и стою на коленях. Да, поза конечно.

— Привет, — сказала я и улыбнулась.

Неловко, однако. Ничего не поделаешь.

— Слава богу, ты как? — он подошел, согнулся, полез, достал мой телефон. Потом взял меня за руку, второй обхватил за талию и начал поднимать.

— Уже хорошо, — отвечаю, когда он прижал меня к себе, чтобы я не упала.

— Тогда едем в травму, — не успела я пикнуть, как он подхватил меня на руки и понес из подъезда, я притихла, в неровном свете фонарей глядя на его небритый подбородок.

Подошел к машине.

— Открывай дверь, — чуть опустил меня, чтобы я дотянулась до ручки. Я дернула дверь, она открылась. Глеб повернулся, усадил меня на пассажирское сидение. Сам обошел со стороны водителя, сел. Я прижала к себе пакет с пачками чая. Глеб повернулся, посмотрел на меня и губы его дрогнули в лёгкой улыбке.

— В магазин спустилась, за чаем, — оправдываясь, приподняла я пакет.

— Понятно. Спасибо, что позвала меня, — ему нравится, что позвонила ему, а не Егору. Он доволен этим фактом.

— Лишила тебя ужина, — пожала я плечом.

— Не страшно, — он крутанул ключ на панели, загудел мотор, нажал на педаль и сразу вырулил от тротуара.

В травмпункте мне сделали рентген, наложили повязку на ногу. Перелома нет, только вывих и ушиб, сказали само пройдёт, только мазать и заматывать плотно.

Вышли из травмы. Я скачу на одной ноге, взяв Глеба под руку. Дошли до ступенек, не успела я попробовать спуститься, как Глеб быстро подхватил меня на руки, я даже ойкнуть не успела. Понёс к машине.

Странное ощущение. От него исходит спокойствие и какая-то бесконечная забота. Я не чувствую, просто знаю, что он всегда будет вот так, не давать мне напрягаться. Будет — носить меня на руках. И это не фигура речи, это действительность, которая могла быть моей. Он словно рад что я попала с такую ситуацию и он единственный, кто может мне помочь.

Дошел до машины.

Я моргнула, стряхнула из мыслей представление, что мы с ним можем когда-нибудь быть вместе. Нет, лучше никогда этого не представлять.