Курить перехотелось. Бросил на сидение рядом помятую пачку. Поспешно открыл дверь, чтобы успеть себя обнаружить, пока Вера не дошла до ворот дома матери и не успела скрыться.

Вот это дела!

Интересно, где она была?

Не похоже, чтобы вернулась с шопинга. Может из салона красоты? Но Вера практически их не посещала. Только по важным случаям. И тем более так ярко она никогда не одевалась. Всегда удобное, неброское, а тут платье за километр видно.

Я вышел из машины, обнаруживая себя, встал, сунув руки в карманы джинсов.

Вера приблизилась. Узнав меня в нерешительности остановилась.

— Егор? — на мгновение затихла, глянула на ворота матери, как на спасение от моих естественного зародившихся вопросов, — что ты тут делаешь?

— Тебя жду, — я недоверчиво прищурился.

Ситуация прямо скажем неоднозначная.

— Ясно, а я это… ездила по делам, — обернулась, посмотрела туда, откуда только недавно уехала привёзшая её машина.

— Твоя мать сказала, что ты пошла на день рожденья.

— А… ну да… я ей так сказала, — она говорит, а я чувствую что-то тут нечисто.

Отсюда и мои последующие вопросы.

— А на самом деле, где ты была? Кто это тебя привез? — каждое мое слово мне же добавляет подозрений в голову.

— В смысле — кто привез? — Вера сглотнула, явно подыскивая ответ, — это служба такси…

— Ты вызывала машину? По какому адресу? — напираю.

Но Вера неожиданно осмелела.

— По какому праву ты устраиваешь мне допрос?

— По тому праву, что я — твой муж, если ты ещё об этом не забыла…

— Начала забывать, в тот момент, когда узнала о твоих похождениях, — сейчас вообще непонятен этот сумбурный наезд.

— По-твоему, это означает, что нужно начинать свои похождения? Я смотрю, ты и рада, не теряешь зря времени? — возмущённо пытаюсь смотреть в глаза, но взгляд съезжает на платье, на туфли на каблуках.

Вообще не помню, когда она в последний раз надевала эти туфли, кажется полгода назад, на свадьбу Артура и Насти, наших давнишних друзей.

— Егор, чего ты от меня хочешь? — взгляд Веры слегка возмущённый, как будто я сую свой нос вообще не туда куда должен.

— Хочу, чтобы ты помнила, что ты пока ещё моя жена, — акцент на слове — моя.

— Я об этом помню, не волнуйся. А теперь мне нужно идти, — она повернулась к воротам.

Я поспешил перекрыть ей дорогу.

— Подожди. Хорошо, ладно. Я не с того начал, — протягиваю руку, хочу положить ладонь на плечо, но Вера сделала шаг назад.

— Я тоже так думаю. Чего ты хочешь, Егор? — взгляд какой-то отстранённый.

Я выдохнул, подавил требовательный тон, он ведь совсем не помогает.

Вера выглядит чересчур уверенной в себе. Почувствовала вкус свободы и это плохо.

— Поехали, поужинаем где-нибудь, — сменил я тон, — Давай не будем создавать проблемы на пустом месте.

— Ты создал проблему, не я, — она отвела взгляд.

— Ладно, я знаю, но я уже все понял и осознал, я не могу так больше. Хочу, чтобы ты вернулась домой. Я скучаю, — попытался улыбнуться. — Пожалуйста, малыш, дай мне шанс. Я сделаю всё иначе. Обещаю, у нас будет…

— У тебя уже был шанс, Егор, ты им воспользовался. Я тебя не виню и не осуждаю, у каждого свои желания…

— То есть… ты не дашь мне шанса? — проговорил я пронзительно глядя ей в глаза. — А как же наш ребенок? Как быть с ним?

— С ним будет все хорошо. Только у нас с тобой уже ничего не получится, Егор.

Вдруг понимаю, она вообще ни капли не шутит. Время, которое она получила на раздумья, работает, исключительно простив меня, а не за.

— Да почему не получится, — снова повышаю голос, вижу, Вера совершенно не поддается на уговоры, это странно и начинает злить.

Я всегда считал Веру ведомой, она целиком и полностью была под моим влиянием. А теперь, чувствую, что теряю эту власть. Пока ещё не в состоянии поверить, что она потеряна, но чувствую, все к тому идёт.

— Ладно, мне пора, — сказала Вера и взялась за железную ручку тяжелой двери.

— То есть… ты хочешь сказать, что не вернёшься? — проговариваю то, что совсем не хочу говорить.

— Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Извини.

— А когда?

— Не знаю Егор. Не дави на меня, это ни к чему не приведет, — как же она упряма.

— Ладно, я понял. Тебе нужно ещё время.

— Именно.

— Хорошо. Я не стану тебя торопить, просто знай, я каждый день буду ждать тебя дома. Возвращайся поскорее. Мне плохо без тебя, — говорю все, что может произвести на нее впечатление, все, что поможет ей принять решение и вернуться.

Не то, чтобы мне самому достало гладить себе рубашки и ужинать в одиночестве, а просто надоело быть одному. Я не одиночка и не чувствую себя в одиночестве так хорошо как некоторые. С Верой удобно. Она как женщина, как хозяйка дома, идеальная жена. И думаю, будет идеальной матерью. Я не хочу тратить время на поиски новой жены, я хочу ту к которой привык.

Но как выяснилось, на данный момент она не хочет ко мне возвращаться и это странно. Почему? Какие на это могут быть причины?

— Хорошо. Мне можно хотя бы обнять тебя на прощанье? — я призывно открыл объятья и был неприятно удивлен, когда Вера не шагнула ко мне навстречу, как было всегда, каждый день, утром и вечером. Она делала этот шаг автоматом, неосознанно и с желанием окуналась в мои объятья. А теперь не стала.

— Спокойной ночи, Егор, — сказала она и потянула дверь калитки.

Вошла. А я стою не в состоянии понять, что вообще происходит с моей женой.

-

Вошла во двор. Прислушалась. Спустя минуту заработал мотор. Но машина ещё не трогается с места.

Почему-то мне стало его жалко. Не потому что он был таким беспомощным, а потому что сегодня, вот сейчас, при виде него я практически не испытала никаких чувств. Ни радости, что он снова за мной приехал. От его настойчивости, не почувствовала удовлетворения, и это не потешило моё самолюбие. Ничего такого.

Внутри у меня образовалось какое-то удивительное спокойствие. Сама не знаю почему так происходит.

И одному и второму не дала никакой надежды, фактически отказала, а я спокойна.

Странно. Да.

–

Вошла в дом. Мама в гостиной на диване, устроилась перед телевизором. Вяжет разноцветный плед крючком. Глянула на меня поверх очков, точно просканировала. Ещё ничего не сказала, но уже знает обо всём что происходит.

— Ну что, спровадила его? — вздохнула разочаровано.

Она-то, хотела, чтобы я сейчас села к нему в машину и поехала домой. К себе домой. Понятное дело, и тут мой дом, но я давно не чувствую тут себя как дома. С той поры как вышла замуж все мои привычки касаются не этого места. Вся моя деятельность построена на совершенно другом бытовом устое.

Тут — мамино царство. И как бы она не хотела подвинуться, уступить мне немного места, как бы я не старалась вклиниться с этот мой прошлый мир, он давно уже изменился. Он давно — не мой. Здесь есть мне место, но совсем немного. Сейчас я больше гостья, чем хозяйка.

Я это чувствую и мама это чувствует. Мы стараемся. Очень. Но наши ежедневные словесные перепалки подталкивают меня к выходу. Мама, волей неволей двигает меня отсюда. Она не желает, просто так получается.

— Завтра сниму квартиру, — спокойно сбрасываю туфли и иду в комнату.

— Обалдела! Какую квартиру? Ты беременна, а там, только что, был твой муж! Вера, соображаешь что делаешь?! — мама откинула вязание и пошла за мной.

Я встала у шкафа, стянула пояс, сняла платье. Стою перед зеркалом в одном белье и мама остановилась, смотрит. Мы обе смотрим на живот. Едва выпирающий. Скрывающий за собой мою тайну, которая уже не тайна.

Не представляю как поступить и что будет дальше. Будущее для меня тоже сейчас тайна.

— Вер, я тебя не выгоняю, ты знаешь, что можешь жить тут сколько хочешь. Это — твой дом. Но дитё появится и если твоего мужа не будет рядом… даже не знаю. Нужно до родов помириться… У ребёнка должны быть отец и мать, — сказала она уже спокойнее, словно меня утешая.

— Да, мама. Ты права.

— Деньги нужны, Вер.

Я вздохнула.

На шею родителям не хочется возвращаться, для меня это противоестественно. Работа в салоне, как получается, для меня уже закончилась. Дашка говорит, Егор нанял вместо меня нового консультанта. Я же не прихожу в салон, а там работы сейчас полно. Скоро осень, люди присматривают машины до сезона дождей.

— Да, знаю, — кивнула я, натягивая домашние штаны. Потом трикотажную футболку.

— И что ты думаешь? — прислонилась она к косяку, скрестила на груди руки.

— Я хочу пожить одна, хотя бы до родов. Мне нужно подумать.

— Ну думай, думай, — раздраженно махнула она рукой, развернулась и пошла обратно в гостиную, — Смотри, а то он и сам потом не захочет тебя принимать! — выкрикнула оттуда, — вкус свободы почувствует и всё, поминай как звали! А ты думай, думай конечно…

Я толкнула дверь комнаты, он хлопнула, давая маме понять, что я не намерена больше это слушать.

-

На следующий день я уехала в центр.

Не хочу, чтобы мама слышала, как я договариваюсь насчёт квартиры. Выспрашивала меня, а потом скептически кривила губы, показывая, что она против. Она со своим психологическим прессингом уже начинает понемногу меня доставать. Я любою свою маму и никогда не измеряла силу своей к ней любви, но всё же заметила, когда мы живём раздельно, я люблю её как-то больше.

Такси привезло меня в центр, в нашу с Фаей любимую кофейню. Я умостилась за угловым столиком, заказала капучино. Достала телефон, открыла сайт со сдачей в наём недвижимости и начала сосредоточенно кидать в избранное однушки-студии.

Больше чем однокомнатная квартира мне не нужно. Согласна даже на самую маленькую и уютную, главное, чтобы в ней было всё, что необходимо для комфортной жизни.

Надолго я не рассчитываю. Сейчас настолько в подвешенном состоянии, что не загадываю, что будет завтра или через неделю, не то, чтобы ещё через месяц. Пока мне нужно лишь своё убежище, пусть и съемное.

Потому что везде, где бы я не находилась, обстоятельства и окружающие меня люди влияют на восприятие и принятие решений. Я должна отстраниться от всего, сделать выводы сама, не оборачиваясь ни на чьи советы и высказывания.

У меня есть своя карта, на ней моя зарплата за несколько месяцев. Я её практически не тратила. Вот когда эти деньги пригодилась. Мы с Егором жили на деньги, которые Егор кидал на нашу общую карту, а моя зарплата шла только мне. Егор когда-то на этом настоял. Теперь я увидела в этом большой плюс. Никогда не предполагала, что придётся воспользоваться своей картой именно в таких неожиданных обстоятельствах.

Жаль машина в ремонте. Не думаю, что Егор не позволил бы мне ей пользоваться. Она ведь моя. Записана на моё имя. Но сейчас, получается, он должен будет оплатить ремонт, ведь я не стану платить с карты, которая моя. Деньги необходимы на другие нужды, а не на ремонт машины.

Эти дни, у мамы я покупала продукты со своей карты. Хоть мама и протестовала, но я так не могу, прийти жить и ничего не покупать… нет, это не про меня.

Сейчас у меня на карте скопилась довольно приличная сумма, позволяющая быть финансово независимой какое-то время. Зарплата консультанта в салоне Егора очень достойная, с учётом процента с продаж. Мы с Егором всегда посмеивались, когда на мою карту капала зарплата, шутили, по этому поводу, решали, куда я буду тратить миллионы, которые туда накопятся за несколько лет. Пока там меньше одного, но это тоже хорошие деньги для ситуации, в которой я оказалась.

А потом… это будет потом. Не стану загадывать.

За чашкой капучино я отобрала несколько квартир недалеко от центра.

Могла бы поселиться на даче, это же дача моих родителей. Не хочу, вспоминая, что именно там Егор развлекался с моей подругой. Даже если сменить там всю обстановку, то я всё равно буду помнить об этом. Может быть, когда-нибудь мне будет плевать, но не сейчас.

Допила капучино, попросила счёт. Собиралась выходить из кафе, уже застёгиваю сумку, иду к выходу, когда дверь открылась и на пороге появилась… Наташка.