ЛАЙМА

После обеда кабинет встречает меня привычным рабочим беспорядком — аккуратным, разумеется, но все же беспорядком.

Открытая папка на столе, два маркера, укатившиеся к краю, кружка с давно остывшим чаем и монитор, на котором уже третью минуту терпеливо мигает курсор.

Я смотрю на него, он смотрит на меня.

Кто из нас сдастся первым — пока непонятно, но я нехотя плюхаюсь за стол.

Пальцы лениво перебирают страницы. Бумага шуршит, от батарей исходит адский жар, а офис за дверью постепенно оживает вновь: хлопают двери, кто-то торопливо стучит каблуками по коридору, где-то весело смеются очередной шутке.

Обычный день. Если не считать, что сегодня на одного свежеиспеченного холостяка стало больше.

Губы сами собой тянутся в улыбку. Телефон молчаливо лежит рядом, экран даже на секундочку не загорается! И я старательно делаю вид, что это меня совершенно не волнует.

Миша уже прислал СМС, что все в порядке и брак расторгнут. Сейчас он мотается по важным делам.

Еще за час я успеваю разобрать половину документов, обсудить со специалистами новый проект, выстоять разговор о претензиях и еще раз мысленно пообещать себе не проверять телефон каждые пять минут.

Жара атакует меня незаметно.

Сначала просто становится тяжелее дышать, потом ощущение зноя начинает снедать изнутри, и я машинально отодвигаю волосы с шеи. Пальцы скользят по клавиатуре медленнее: воздух густеет. Ну почему нельзя установить терморегулятор?!

Отключаю батарею. Сижу еще с минуту. Как в адовом котле, честное слово!

— Нет, так работать невозможно… — выдыхаю себе под нос.

Кресло мягко откатывается назад. Я поднимаюсь, потягиваясь плечами, и разворачиваюсь к окну — проветрить кабинет.

Ладонь уже ложится на прохладную ручку, когда взгляд случайно цепляется за подоконник… И я замираю.

Там стоит высокий прозрачный стакан со странным слоистым содержимым: насыщенного цвета зеленые полосы чередуются с белыми. Сверху прозрачная крышка, под которой заметна клубника и россыпь чего-то цветного.

Рядом бумажный пакет. Не могу удержаться и раскрываю его поскорее! Внутри аккуратный контейнер с салатом. Вилка сверху. Еще сэндвич. Ой! На стаканчик с зеленой субстанцией приклеен желтый стикер.

Сердце делает тихий скачок. Я с осторожностью подцепляю бумажку. Хм… знакомый почерк. Четкий, немного наклоненный.

«Пообедать вместе не получилось. Но я все равно думал о тебе. М.»

Губы сами расползаются в улыбке.

Миша… Медленно качаю головой. Вот же выдумщик!

Пальцы впитывают прохладу стакана. А что это такое? Коктейль? Салатик я решаю оставить на потом: зеленые листья, черри, соус, еще что-то.

И почему-то от этой простой мелочи внутри становится удивительно тепло. Я с благодарностью переклеиваю прямоугольный стикер на монитор.

Телефон на столе вновь привлекает мое внимание. Набираю заветный номер.

— Да-да! — раздается в трубке веселый голос.

— Ты подкупаешь управляющий состав? — интересуюсь со смехом, все же приоткрывая окошко.

На том конце слышится спокойное мужское дыхание и легкая усмешка.

— Это профилактика голодных решений. Прости, я хотел позвонить, предупредить, что тебе передадут пакет, но отвлекся.

Я любуюсь на контейнер: приятно же!

— Поздно, — замечаю ласково. — Я уже пообедала.

— Да чтоб меня! Давай считать это перекусом.

— Кстати, что это такое зеленое? С клубникой.

— Какой-то новомодный холодный чай со сливками. В кофейне сказали, пик сезона.

Я делаю глоток. О боже!!! Как вкусно! Залпом выпиваю половину!

— Не обманули, вкусно. Спасибо, мне очень приятно.

На секунду в трубке становится тихо.

— Я рад. Вечером ты со мной?

— Не уверена, мне же стеллаж дома собирать будут.

— Я бы мог помочь, — летит игривое. Представляю, как он, похожий на довольного кота, ухмыляется в эту минуту.

— В следующий раз учту.

— Да брось! Что, правда не увидимся? — негодует Миша. — Я весь день в разъездах!

— Не могу обещать, наверняка поздно закончат.

— Тогда жду официального приглашения на чай. Я даже могу привезти его с собой.

— Хорошо. Буду ждать тебя в гости. С меня ужин.

— Вот так бы сразу. Все, солнце мое, отключаюсь. За рулем.

В подтверждение его слов начинают активно трещать поворотники.

Оставшуюся часть рабочего дня я любуюсь на стикер с росчерком руки господина Черепанова.

Так спокойно и приятно в груди. Забавно. Мы вроде как… больше не живем вместе. Но каким-то образом умудрились стать намного ближе.

* * *

Как же хочется домой и чтобы Миша скорее приехал! До конца рабочего дня осталось совсем немного. Телефон то и дело вспыхивает новыми уведомлениями, непрочитанные письма копятся быстрее, чем я успеваю разбирать почту, а на столе медленно выстраивается аккуратная башня из папок. Снаружи все реже слышны приглушенные шаги сотрудников. Обычная офисная суета постепенно сникает к вечеру.

Я как раз дочитываю очередной отчет, когда тихий стук в дверь заставляет меня поднять голову.

— Можно?

Голос узнаю сразу.

Пальцы на секунду замирают на краю клавиатуры.

В дверном проеме стоит Денис Маркович.

Без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки, он выглядит неожиданно расслабленным — словно зашел не в офис, а в гости к старому знакомому.

На лице привычная улыбка. Та самая его фирменная: вежливая, чуть лениво уверенная.

Я медленно откладываю документы.

— Конечно. Здравствуйте.

Он входит спокойно, не торопясь, будто отлично знает дорогу.

Дверь за его спиной закрывается мягко, почти бесшумно.

Несколько секунд он просто оглядывает кабинет, словно впервые оценивает обстановку.

Потом взгляд останавливается на мне.

— У вас тут уютно, — произносит он приветливо. — Пожалуй, самый организованный кабинет в этом здании.

Что-то он темнит. О каком порядке речь, если у меня папки разбросаны!

Рзаев тихо усмехается и подходит ближе.

Шаги плавные, уверенные. Пальцы касаются спинки кресла напротив моего стола.

— Лайма, я бы хотел с вами поговорить.

— Так говорите, вы же уже начали.

Он занимает место напротив меня, но не разваливается, как человек, пришедший навязывать разговор, а, наоборот, слегка наклоняется вперед, сцепляя пальцы, и цепко ловит мой взгляд.

Рассматривает внимательно, готовый разобрать на молекулы.

— Знаете, Лайма… — начинает он негромко. — Я давно наблюдаю за вашей работой.

Тон спокойный, даже доброжелательный, но что-то в этом спокойствии заставляет мои плечи невольно напрячься.

— В нашей компании немало людей, которые любят громко говорить о своей значимости, — продолжает он ненавязчиво, вроде как ни на кого и не намекая. — Но настоящая работа почему-то оказывается на плечах совсем других, по-настоящему ценных работников, — Он чуть склоняет голову, добавляя: — На ваших, например.

Я не тороплюсь отвечать. Громкий комплимент звучит слишком фальшиво.

— Вы преувеличиваете, — возражаю спокойно.

— Нисколько.

Рзаев качает головой.

Улыбка на его лице становится еще мягче. Какой-то… понимающей, что ли.

— Я ведь не вчера родился и умею видеть вещи такими, какие они есть. И людей. Вы делаете больше, чем остальные.

Даже интересно, а что ж он сам меня в свое время на эту должность не поставил?

Тяжелая пауза повисает между нами.

Я чувствую, как внутри медленно ворочается осторожность. Наверняка он уже знает о нас с Мишей. Чего хочет? Навредить?

— Это моя работа, — отвечаю ровно.

Я держусь молодцом, соблюдая стойкий нейтралитет.

Рзаев несколько секунд внимательно рассматривает меня, проверяя реакцию.

Потом расслабленно откидывается на спинку кресла.

— Иногда мне кажется, что вы сами до конца не осознаете собственной ценности.

Бровь моя невольно приподнимается. Что ему нужно? Не нравятся мне эти намеки.

— К чему вы клоните, Денис Маркович?

Он тихо вздыхает — почти обиженно, как будто его совсем никто не понимает. Локоть бывшего директора вальяжно ложится на подлокотник кресла, пальцы задумчиво касаются твердого подбородка.

— Лайма. Вы человек с аналитическим складом ума, редкой дисциплиной и, что особенно важно, умением держать ситуацию под контролем. Какой бы она ни оказалась.

Его взгляд становится острым, тяжелым и… отталкивающим.

Я слушаю молча.

И чем дольше он говорит, тем отчетливее понимаю — разговор идет не туда.

Рзаев чуть наклоняется вперед:

— Черепанов умеет производить впечатление, но за всей этой показухой ничего нет. Сейчас я отстранен от должности и не имею возможности влиять на рутинные решения. Черепанов снял меня с поста обманом. Он считает, что всего добился сам, хотя я занимался управлением этой компании еще с ее основания. Сейчас он просто переливает активы фирмы и новые контракты в другую, недавно организованную компанию. И мне нужен человек, который замедлит его старания. За помощь отблагодарю, не сомневайтесь. А когда я займу свою законную должность, вы останетесь в своем кресле, с закреплением в несколько лет.

— Вы предлагаете мне… что именно?

— Тормозить контракты, конечно. Мне нужно немного времени, чтобы оспорить в суде действия Михаила, — Рзаев выплевывает имя врага с такой ненавистью, что я отшатываюсь. Становится не по себе. — За это в концерте будете получать ежемесячно в два раза больше, чем вам обещал новый директор.

Рзаев замолкает и рассматривает меня. Медленно, почти лениво, как будто оценивает редкую вещь на витрине. Пальцы его нетерпеливо постукивают по краю моего стола, и этот звук начинает крайне раздражать меня.

— Мне это неинтересно, Денис Маркович. Я никаких шагов в описанном вами направлении предпринимать не собираюсь.

— Да он вас использует и вышвырнет… — наконец произносит Рзаев в ответ, мягко и почти доверительно. — Как меня. Оставит от фирмы лишь название, он сам уже собирает новый штат, пока тут с вами бла-бла-бла разводит! Если мы с вами объединимся, то сможем сдержать натиск. Этот черт обо всем позаботился! У меня нет доступа к решению оперативных задач, а у вас — есть!

Я сощуриваю глаза.

— Почему он вам так не нравится? Он же неплохой руководитель, — я искренне не понимаю. — Я вижу стиль его управления: у нас новые контракты, переговоры. Развитие.

— Вот именно, — его губы трогает неискренняя улыбка. — Он подсуетится и все, что можно, обязательно заберет с собой. Но если мы с вами объединимся, я вам объясню, как нужно себя вести. И тогда мы сумеем сохранить бо́льшую часть контрактов!

Он откидывается на спинку стула, свободно раскидывая руки на подлокотниках, будто победа уже у него в руках.

— Черепанов всегда был таким. Еще в институте. Красиво говорит, строит большие планы… а потом делает чужими руками то, обо что самому не хочется пачкаться. Да и подумаешь… идеи. Идеи — это еще не воплощение!

И тут до меня доходит.

— Вы хотите сказать, что все идеи по развитию бизнеса принадлежат Михаилу, а исполнение — ваше?

— Именно! Он только и делал, что сидел в своей гребаной технарской будке с такими же вдаренным в идею инженерами! А все остальное, все абсолютно держалось на мне! Я! Только я это все выстроил! Он здесь вообще никто! Не имеет права ни на один гвоздь во всем здании! Вместо него можно было бы нанять любого инженера или архитектора! Я бы справился и без него!

В груди неприятно холодеет.

О боже. Рзаев совсем заигрался. А Миша! Миша же с самого начала мне признался! В ту самую первую ночь!

— Я технарь, — поверг он меня в шок.

— Технарь в таких хоромах? — я все никак не могла поверить.

— Я очень умный технарь, — позволил он себе расхохотаться.

А я не поверила. Я думала, он шутит, а он… он же не просто учредитель. Он же на своем горбу пронес идею всего! А Рзаев теперь действительно намерен отобрать у него все! Почему? Делиться не хочет? Или же это банальная зависть и жажда самоутверждения?

— Очевидно, вы плохо его знаете, — я начинаю нервничать. Пульс учащается, потому что Рзаев… в его глазах теперь пляшут недобрые огоньки.

— Напротив, — Рзаев тихо усмехается. — Я знаю его слишком хорошо. И у него всегда все СЛИШКОМ хорошо! И на потоке он самый лучший. И дома у него все всегда прекрасно! И тут одни новые контракты! А я там, где-то в его тени, хотя без меня бы у него ничего не вышло! Я профинансировал это все, понятно?! А он всегда срывает самые лучшие плоды! Поэтому да! Я этого лицемера знаю прекрасно!

Но Миша поделился с ним честно. И делился бы дальше, а Рзаев не захотел. Он резко наклоняется вперед, а я подаюсь назад.

— Послушай меня внимательно. Я тебе не враг. Наоборот… — его взгляд скользит по моему лицу. — И ты должна мне помочь. Ты должна тормозить все проекты, а старых клиентов убеждать не бежать за ним, а выждать время! Поняла? Иначе, как только я вернусь на свое место, вылетишь отсюда к чертовой матери! И ни одна уважающая себя компания тебя на работу больше не возьмет даже секретарем!

Вот это у него вряд ли получится, но я благоразумно решаю промолчать. Очень хочется встать и уйти, но я не могу этого сделать. Мне нужно что-то придумать, чтобы усыпить бдительность Рзаева и как-то помочь Мише. Кто же знал, что у них реально настоящая война? Хотя Миша мне и тут признался честно: Рзаев позарился на все. Он планировал отнять у Миши не только жену, но и дело всей жизни.

— Значит так, — продолжает эта пародия на директора. — Основной учредитель здесь — я! Бабки будешь получать в конверте. Череп не должен ни о чем узнать. Будешь мне рассказывать обо всех его махинациях. Если спалишься, то сама виновата. Выгонит тебя уже он. С позором. А откажешься, я все равно тебя перед ним подставлю. Поэтому все сделаешь, как я сказал! Услышала?

Некоторое время он просто смотрит.

Звериная улыбка медленно исчезает с его лица, как будто кто-то аккуратно стирает ее ластиком. А вдруг это шанс и Миша сможет выиграть время? Надо подыграть!

— Услышала, — роняю неуверенно, пытаясь придать голосу твердости. — Постараюсь что-то придумать.

— Вот и отлично! — ликует Рзаев. — Ты достаточно умная баба, чтобы понять, что с ним тебе ничего не светит. А со мной — будущее. Повторяю, он ни о чем не должен узнать…

— Поздно, — знакомый голос, раздающийся в дверях, разрезает холодное напряжение. — Я уже узнал.