Большие белые ворота парка Кристина хорошо помнила — в детстве родители часто водили сюда её и Катюшу. Сестрёнка крепко цеплялась за её руку и ни за что не соглашалась кататься на аттракционах одна и при этом не пропускала ни одного, разрешённого для её возраста. Кристину на «чашечках» ужасно укачивало, но Катюше она отказать не могла и ходила потом весь день «зелёная», но зато с чувством выполненного долга. Многие аттракционы давно пора было заменить — слишком уж опасно они скрипели, некоторые морально устарели, но большинству достаточно было, так сказать, навести марафет. И вот парк наконец довели до ума.

В пятницу вечером, да ещё и летом в погожий денёк, посетителей всегда было много. Причём, наверное, основную часть составляли взрослые. Бабулечки и дедулечки чинно прогуливались по дорожкам, сидели на лавочках, читали и любовались малышами, гоняющимися за голубями — нестареющая забава. Родители с детьми постарше и помладше тоже частенько захаживали, только игры с голубями юных охотников занимали недолго — их звали качели, карусели, комната страха, тир, колесо обозрения и прочие радости, быстро садившие родительский кошелёк на диету. Меньше всего наблюдалось подростков: денег им выделяли мало — не покатаешься, лавочки заняты старичками, а скейтбордистов, любителей самокатов и роликовых коньков давно выжили сограждане постарше. Ибо «неча носиться тут, как угорелым».

Влюблённые же парочки никому не мешали и никого не раздражали. Кристина подумала, что со стороны они с Кириллом вполне могли сойти за такую. Во всяком случае, то, как он подавал ей руку, чтобы помочь вскарабкаться по неудобной, но красивой лесенке на холм с прелестной цветочной композицией, как придерживал, когда её нога случайно подвернулась, как вытирал салфеткой пятнышко клубничного мороженого у неё на щеке — всё это заставляло сердце биться чаще. Если так и дальше пойдёт, то Кристина однозначно невесть чего себе придумает.

— А ты часто сюда с племянниками ходишь? — спросила она, чтобы отвлечься от романтики.

— Не так часто, как хотелось бы, — чуть нахмурился Кирилл. Чтобы немного отдохнуть от пешей прогулки, они с Кристиной уселись за столик в парковом кафе у небольшого прудика с декоративными лебедями, настоящим в этой луже попросту негде было бы развернуться. — Работы много, да и, если честно, я с ними двумя не очень хорошо управляюсь, когда их не сдерживают четыре стены. — Он усмехнулся. — Пока они совсем маленькими были, ещё ничего, а сейчас… — На его губах появилась кривая улыбка и тут же исчезла, сменившись на тёплую. — А сейчас их развлекают дед Максим и дед Володя, надеюсь, скорую вызывать не придётся. — Кирилл заметил, что брови Кристины вопросительно изогнулись. — Дед Максим — мой папа и папа сестры, а дед Володя — её мужа. Оба няньки ещё те, но они стараются.

— А скорая?..

— Это я загнул, конечно, но не очень сильно. Так уж получилось, что они детьми в плане быта не особо занимались — всё делали их жёны. Когда мы с мамой купили мне костюм на выпускной, папа сильно удивился — думал, что я ещё в классе девятом. А дед Володя у нас из той породы, что к быту лучше не подпускать — всё сломает, придётся за ним переделывать, да ещё и сам пострадает, а вместе они более-менее справляются. Вот только Никита и Аня из них верёвки вьют.

Кирилл говорил о семье с такой теплотой и любовью, что Кристина им залюбовалась.

— Со мной они себя лучше ведут, — продолжил он всё так же улыбаясь и тут же погрустнел. — Аня родителей совсем не помнит, а Никита… Не знаю… На фотографиях он вроде их узнаёт, но иногда путается.

— Думаю, это нормально, он ведь тоже тогда маленький был…

Разговор прервался, потому что официантка принесла им блинчики с ветчиной и сыром и малиновый чай. Кофе решили не брать, чтобы не сравнивать его с совершенством из кофейни «Небо».

— Спасибо! — Кристина и Кирилл одновременно поблагодарили официантку и улыбнулись друг другу, девушка ушла, и они приступили к еде.

— Приятного аппетита, — пожелал Кирилл.

— И тебе! — И Кристина напомнила: — Ты о племянниках говорил.

— Племянники… — хмыкнул он. — Знаешь, как они меня зовут? Папа Кирилл! Я объяснял им, что я их дядя Кирилл, а не папа, но… Никита сказал, что я тоже их папа. И ты знаешь, он совершенно по-взрослому добавил, что раз я хочу, чтобы они отличали меня от настоящих родителей, то будут называть меня папа Кирилл. Слова, конечно, другие были, но смысл я тебе передал.

Кристина почувствовала, как у неё защипало в носу, и она не нашлась, что сказать. Воображение тут же нарисовало малышей, обнимающих Кирилла.

— Аня только недавно «р» научилась выговаривать, — с улыбкой добавил он. — Так что до этого я был «пап Киил». Эй, Кристина, ты чего? — забеспокоился Кирилл. — Я не хотел давить на жалость или ещё что. Прости…

Она замахала рукой, в другой держа салфеточку и вытирая ею всё-таки выступившие слёзы.

— Всё в порядке! — наконец заговорила Кристина, справившись с эмоциями. — Я над фильмами тоже плачу. Извини, что напугала.

И снова его нежная улыбка заставила её сердце трепетать. Кирилл медленно протянул руку и очень бережно убрал со щеки Кристины слезинку. Глаза их встретились, и мир будто замер.

Опомнившись, Кирилл убрал руку, а щёки Кристины заалели.

— Ешь, пока не остыло, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло.

— Умгу, — кивнула она, стараясь смотреть в тарелку.

Перекусив, они продолжили прогулку. Аттракционы, где можно было бы оконфузиться из-за блинчиков, они обходили стороной. И знаменитые «чашечки» из детства особенно. Им, кстати, слегка обновили краску, но в остальном они никак не изменились и по-прежнему внушали Кристине ужас. И она поняла, что ни разу ещё так здорово не проводила время в Парке Горького. Нет, с родителями тоже было весело, но обычно выполнялись желания Катюшки, а сама Кристина со всем соглашалась — разве могла она поступать по-другому?

— Слушай, а давай как-нибудь сходим сюда с твоими племянниками? — предложила она и тут же испугалась: а не слишком ли она торопится? Но счастливая улыбка на лице Кирилла развеяла любые её сомнения.

— Конечно! Они очень обрадуются! — просиял он. И добавил чуть тише: — Я тоже буду очень рад.

Они гуляли по парку до позднего вечера и назад вызвали такси, потому что устали оба, да и пешком добрались бы только к ночи. Первой отвезли Кристину, и Кирилл снова и слушать не захотел, чтобы разделить счёт за проезд. Он и в парке ни разу не позволил ей заплатить, тем самым щедро подпитывая её фантазии о том, что у них всё-таки свидание.

Кирилл попросил водителя подождать и провёл Кристину прямо к подъезду, на лавочке у которого дежурил кот. На сей раз он не спал и зорко следил за тем, как новый для этого места человек идёт с той, что, как бы, вкусняшку обещала. И сузив глаза, отвернулся, когда ему не предоставили в качестве пропуска лакомство.

— Я тебе завтра утром принесу! — пообещала Кристина, чувствуя за собой ужасную вину. И ведь это даже не её кот!

У двери в подъезд они остановились.

— Спасибо большое! Я очень здорово провела время! — улыбнулась Кристина.

— И я, — Кирилл ответил ей улыбкой на улыбку.

Немного поколебался, склонил голову и поцеловал в щёку.