— Что-нибудь ему передать? — спросил Хогарт.

Примечания переводчика:

Рогипнол — торговое название снотворного препарата Rohypnol.

Тиопентал — сильнодействующий барбитуратный препарат, применяемый как анестетик.

Энгельсмюле — топоним; буквально с немецкого можно передать как «Ангельская мельница», но в тексте сохранено звучание имени места.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 26

Громовой удар заставил мастерскую содрогнуться.

— Что?.. — Связь на мгновение оборвалась. — …не понимаю тебя… приём плохой! — крикнул Гарек.

Новая вспышка — и тут же раскат грома. Балки мельницы заскрипели.

— Передать ему что-нибудь? — повторил Хогарт.

Линда спрятала руки под пледом и зашарила там. Что бы она ни делала, если вытащит оружие — он выстрелит без колебаний. Хогарт осторожно положил палец на спуск.

— …трупу два с половиной года, — донёсся голос Гарека, почти заглушённый шумом. — …десятки ударов в грудь… ножницами… — Последовала долгая пауза. — …нет зубов, нет кончиков пальцев… всё равно опознали…

Руки Линды снова показались. Она сунула в рот сигарету.

— Говори дальше! — крикнул Хогарт.

— …сложный перелом поясничного позвонка, пластины и винты в позвоночнике… полностью совпадает с рентгеновскими снимками Фальтля.

— Что? — выкрикнул Хогарт.

Он уставился на Линду. Та склонила голову и прикурила.

— …труп — это Линда Боман… она мертва с декабря две тысячи четвёртого…

Связь оборвалась.

Хогарт всё ещё держал телефон у уха. Он смотрел на Линду и по её взгляду понял: в эту самую секунду она догадалась, что он знает правду.

А когда он заметил, что никакой сигареты у неё во рту нет, она уже набрала в грудь воздух.

Дротик из духовой трубки ударил его в левое запястье. Острие прошло сквозь манжету рубашки, вонзилось в сустав — и руку словно пронзило электрическим разрядом. Мобильник выскользнул из пальцев.

Дисплей ещё только треснул, телефон заскользил по полу, а Хогарт уже навёл пистолет на женщину в инвалидном кресле. Но прежде чем он успел нажать на спуск, раздалось шипение.

Второй дротик впился ему в правое плечо. Пальцы обмякли. Несколько секунд он ещё сжимал оружие, не в силах выстрелить, потом и «Глок» выпал из руки.

Он попытался выдернуть оба дротика, но пальцы слабели с каждым мгновением. Яд стремительно расходился по телу. Мышцы начинали отказывать.

— Айхингер! — крикнул он, но слова утонули в громовом раскате.

Когда грохот стих, он снова услышал шипение. Дротик вошёл в левое бедро. Хогарт продержался на ногах ещё один вдох, потом рухнул на колени.

Проклятая сука! Надо было огреть её пистолетом по голове.

Женщина в инвалидном кресле невозмутимо вложила в трубку новый дротик.

— Нет! Хватит…

На этот раз острие ударило ему прямо в грудь. Колени подломились. На лбу выступил пот. Хогарт судорожно хватал ртом воздух. Паралич полз дальше, сковывая грудную клетку и живот.

Он попытался вытянуть руки, но и мобильник, и «Глок» лежали слишком далеко.

Во рту пересохло. Хогарт посмотрел на лестницу.

— Айхингер! — прохрипел он.

— Не старайся. — Женщина положила духовую трубку на плед. — Твой коллега тебя не слышит.

— Криминальная полиция вот-вот будет здесь, — выдавил Хогарт.

Она весело рассмеялась.

— Так быстро сигнал не отследят. У нас есть ещё как минимум час.

Она двинула кресло вперёд и переехала колесом мобильник. Дисплей хрустнул.

Хогарт тем временем попытался на коленях добраться до оружия, но левая нога совершенно онемела.

— Ни с места, иначе следующий дротик попадёт тебе в горло, — предупредила она. — Тогда будешь медленно задыхаться.

Ещё несколько вдохов Хогарт удерживался на коленях, потом осел назад и тяжело опустился на пятки. Верхняя часть тела качнулась вперёд, потом назад.

Мадлен так и сидела в инвалидном кресле, будто ей доставляло удовольствие до конца доигрывать роль Линды. Она толкнула колёса и стала объезжать Хогарта кругом.

— Зачем ты убила сестру? — выдохнул он.

Мадлен описывала вокруг него всё более тесные круги. Хогарт попытался пошевелить пальцами правой руки. Коснулся пола, стал искать пистолет.

— Я сказала: не двигаться!

— Ну так стреляй мне в горло, — выдавил он. — Тогда ты никогда не узнаешь, как я раздобыл видео.

Он повалился набок, протянул пальцы к оружию и почти коснулся рукоятки. Пока он ещё может дышать — он не сдастся.

Она резко подъехала и переехала ему кисть. Приподнялась в кресле — и всем весом опустилась обратно на сиденье. Кости среднего пальца хрустнули. Боль ударила по руке до самого плеча.

Прежде чем Хогарт успел отдёрнуть кисть, она развернула кресло и снова проехалась по ней — теперь по запястью. Он взревел. Но тут же стиснул зубы и рассмеялся.

— Что смешного, паршивый детектив? — прошипела она.

— Родители всю жизнь заставляли тебя чувствовать себя виноватой за то, что Линда оказалась в инвалидном кресле! — выплюнул он. — Снова и снова тыкали тебя этим в лицо. А когда в новогоднюю ночь опять вспыхнула ссора, ты решила её убить.

— Ты, видно, считаешь себя чертовски умным, Эйнштейн.

— Но почему Линда должна была умереть? Она раскрыла твой план? Увидела, как ты залезла под «мерседес» и перерезала тормозной шланг?

— Ты понятия не имеешь, каково это — вечно стоять в тени, вечно быть второй, запасной, — процедила она.

Он на мгновение подумал о Курте и о матери. Ещё как имел.

— После того как я закопала тело Линды в кладовой, я вошла в её роль… всего на несколько дней, пока не разделят родительское наследство. Но вдруг со всех сторон посыпалось признание — а вместе с ним жалость и участие.

— В один миг я оказалась в центре внимания. Будто от Линды и от этого проклятого кресла исходила какая-то магия. Я смогла раскрыться, делать всё, чего раньше была лишена, и наконец пожить славой преподавательницы искусства. Вдруг люди стали спрашивать моё мнение и…

Остаток фразы потонул в раскате грома.

Теперь Хогарту казалось, что она говорит уже не с ним, а сама с собой — будто пытается оправдаться за содеянное или, что ещё хуже, снова пережить свои лучшие мгновения.

И тут он разом понял, как всё связано.

— Когда той ночью к тебе пришёл Островски, он увидел твои голые бёдра. Они были не чахлые, а мускулистые.

— Это называется атрофированные, идиот!

Она перегнулась через подлокотник, схватила пистолет и швырнула его в противоположный угол мастерской.

— Островски увидел только одно бедро. И на нём не было шрамов от ударов ножницами. Представляешь, как он растерялся? Наверное, он уже не помнил, какая нога была изуродована — левая или правая. Поэтому дома и полез в свои старые видеокассеты.

Она слабо улыбнулась.

— Несмотря на ошибки, о которых ты так умно рассуждал, всё бы сошло гладко. В убийстве обвинили бы Мадлен — не Линду! Она ведь даже находилась под защитой полиции. Мне оставалось только избавиться от тела Линды и навсегда занять её место. Идеальное укрытие, чтобы исчезнуть.

Мадлен глубоко вдохнула.

— После всего, что случилось, полагаю, ты нашёл тело Линды.

Хогарт покачал головой.

— Земля у тебя под ногтями! Думаешь, я слепая? Ты раскопал подвал, разворошил мою жизнь, с самого начала всё перевернул вверх дном… хотя тебя это вообще не касалось! — прошипела она, багровея.

Она сдёрнула с ног шерстяной плед. Под ним обнаружились длинные острые ножницы.

Ослепительная вспышка озарила мастерскую, и Хогарт почти физически ощутил электричество в воздухе — кожей, корнями волос. В тот же миг гром заставил содрогнуться половицы.

Мадлен сжала ножницы и поднялась из инвалидного кресла.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 27

Когда Мадлен добралась до него, она занесла ножницы.

— Откуда у Островски было это видео?

— Не знаю.

Хогарт попытался закрыться руками, но не смог даже поднять их.

Мадлен присела на корточки и вонзила острие ножниц ему в бедро. Боль прошила до мозга костей. Он стиснул зубы и закричал только тогда, когда она выдернула лезвие.

— Как Островски раздобыл это видео? — прошептала она ему на ухо.

Ответа она ждать не стала. Ударила снова — теперь в другое бедро.

— Я не знаю! — заорал Хогарт.

Она вытащила ножницы из его плоти, вновь замахнулась, но на этот раз чиркнула ему по лицу. Хогарт не успел отвернуться. Он почувствовал разрез. Кровь потекла по щеке, по шее — за ворот рубашки.

— Дорнауэр снимал терапию Линды на видео, — выдавил он. — Должно быть, отправил запись Островски.

— Зачем?

— Островски регулярно интересовался состоянием Линды, — предположил он.

— Кто ты на самом деле? Как ты получил это видео? — спросила она так тихо и сдержанно, что он едва расслышал.

Не дожидаясь ответа, она снова вонзила ножницы ему в бедро и повернула лезвие в ране. Теперь он уже просто выл. Штаны насквозь промокли; он сидел в луже крови, которая расползалась все шире.

— Что, смеяться расхотелось? — пробормотала она. — Давай, посмейся надо мной еще. Как недавно. Подержи меня за дуру.

Она водила лезвием по его лицу и груди. Одни удары уходили мимо, другие рвали рубашку, третьи вскрывали кожу.

Несмотря на боль, он думал о Линде. Наверное, именно так она себя чувствовала, когда Мадлен наносила ей удары — перед тем как Линда рухнула вниз по лестнице и сломала позвоночник.

— Спрашиваю тебя в последний раз. Как ты получил видео?

Перед глазами у Хогарта потемнело. Желудок свело.

— Незадолго до убийства Островски звонил моему брату, — выкрикнул он и зажмурился, ожидая нового удара.

Но она слушала.

— Курт — хиропрактик! — крикнул он. — Он был одним из студентов Островски. Островски ему доверял. Он спрятал видео за отставшей плиткой в ванной. Я нашел его там.

— А кто эта маленькая шлюха?

— Дочь Курта!

Мадлен помолчала, будто обдумывая его слова, затем снова занесла руку и вонзила ножницы Хогарту в икру.

— Кто ты на самом деле? — Она навалилась на ножницы. — Как ты получил видео?

Веки Хогарта затрепетали.

— Как ты получил видео?

Она провернула лезвие, и он выкрикнул ответ.

Он задыхался, сердце колотилось на пределе.

— Я нашел его в ванной Островски!

Она выдернула ножницы и вогнала острие сквозь ботинок Хогарта — в пятку.

— Как ты получил видео?

У него больше не было сил отвечать. Он слышал, как лезвие вырывается из плоти и снова входит в нее. Странно, но новая боль доходила до него уже глухо, будто сквозь толщу воды.

Может быть, Мадлен задела артерию. Тогда он истечет кровью за считаные минуты, и скоро все кончится. А если нет? Сможет ли он когда-нибудь ходить, если переживет эту пытку?

Мадлен ударила его ладонью по лицу. После следующей пощечины он очнулся. Почувствовал кровь во рту, на губе.

— Как ты получил видео?

— Пошла ты, — прохрипел он.

Теперь Хогарт хотел только одного — провалиться в беспамятство. И тут его тело пронзило, словно электрическим разрядом. Громыхнуло громче, чем когда-либо прежде. Мельница содрогнулась до основания. Мадлен вскочила и вскинула голову к потолку.

До них донесся грохот — будто купол мельницы вместе с деревянным остовом и крыльями рушился вниз. Молния, должно быть, ударила прямо в здание. Балки заскрипели. Огромное облако пыли сорвалось с верхнего этажа и хлынуло по лестнице в мастерскую. В следующее мгновение послышался треск огня. Весь верхний этаж, вероятно, уже был в пламени.

Хогарт почувствовал палящий жар и запах обугленного дерева. Он надеялся, что Мадлен бросится наверх спасать свои пожитки, но она отвела взгляд. Ее глаза сверкали; она смотрела на него и слушала рев пламени.

— Закончим снаружи.

Она схватила его за лодыжку. В приступе безумия в ней проснулась невероятная сила. Не останавливаясь, она потащила его по полу к выходу. На деревянных досках за ним тянулся широкий кровавый след.

Когда его левая рука с глухим стуком переехала через неровность, острие дротика с ботоксом вырвало из косточки запястья. Боль ударила так, будто кто-то вкручивал ему в нерв акупунктурную иглу. На мгновение ему показалось, что он снова чувствует пальцы левой руки.

Мадлен выволокла его через порог. В этот миг он сумел вцепиться в дверной косяк. Но она дернула его за ногу, и ногти Хогарта заскребли по дереву.

Ветер хлестнул дождем по лицу. Он мгновенно пришел в себя. А вместе с ясностью вернулась и боль. Ноги горели огнем. Раны пульсировали, кровь шла толчками и не останавливалась.

К этому времени узел волос Мадлен распался. Ее грива тяжелыми прядями металась вокруг головы. С нечеловеческой силой и яростью она тащила его по грязи к колодцу.

Искры взлетали в воздух и с шипением гасли на земле. Купол мельницы полыхал. Даже дождь не мог совладать с этим огнем.

Туфли Мадлен вязли в грязи, но она в слепой ярости продолжала шагать. Плечи и голова Хогарта прорезали в земле борозду. Зацепиться было не за что. Молния осветила все вокруг.

Они приближались к колодцу. Когда добрались до каменной кладки, он понял, что сейчас произойдет.

Мадлен обошла его, подхватила под мышки и взвалила на каменный бортик. Мышцы Хогарта все еще были совершенно вялыми. Двигаться могла только левая рука. Либо Мадлен неточно попала в косточку запястья, либо доза ботокса оказалась слишком слабой.

Пока она пыталась столкнуть его через край, он ухватил ее за волосы. Мадлен взвизгнула и дернула головой. Тогда он добрался до ее горла и сжал. Она захрипела; он стиснул пальцы сильнее. В этот единственный захват он вложил всю свою ненависть.

Но она отбила его руку.

— Да сдайся ты уже! — заорала она. — Я сброшу тебя в эту шахту. А когда окажешься внизу, передай своему коллеге мой последний привет. Жить вам останется недолго.