На месте, прихватив большой зонт, в кашемировом пальто и крепкой обуви, она направилась туда, где была назначена встреча, — в курортный парк рядом с казино. К счастью, погода здесь оказалась сноснее венской. К тому же было что-то освобождающее в самой возможности впервые за пять дней просто пройтись — без Имраана, который таскался бы за ней по пятам, действуя на нервы вечными угрозами.

Рядом с Эвелин шла женщина, ради которой она и приехала, — фрау Шефер. На вид ей было лет пятьдесят с небольшим; она тоже укрывалась под большим зонтом и вела на поводке молодого бигля, явно очарованного долгой прогулкой.

— Он ведь ещё совсем молодой, да? — спросила Эвелин.

Пёс был в маленьком водоотталкивающем плащике и через каждые несколько метров останавливался, чтобы преданно заглянуть в лицо хозяйке.

— Год, — ответила фрау Шефер. — Он теперь для меня всё на свете.

Эвелин кивнула. Очевидно, женщина завела собаку после того, как прошлой весной её сын и невестка во время отпуска в Леогане были так зверски убиты в гостинице.

По собственному опыту Эвелин знала: домашнее животное порой утешает лучше любой терапии. Когда несколько лет назад умер её тогдашний друг Патрик, она какое-то время невероятно баловала своих кошек, Бонни и Клайда. Им полагалась не только лишняя кормёжка, но и право спать у неё в постели — потому что эта близость, эта тёплая тяжесть рядом, помогала ей сильнее всего. Она приходила в себя постепенно… а потом познакомилась с Фло.

Который как раз сейчас навещал родных Петера и Тилля Альтманов, два года назад сгоревших в собственной машине. А Эвелин отправилась к фрау Шефер.

— И вы прослушали все эти подкасты? — спросила её собеседница.

— Только несколько выпусков, в том числе те, что были посвящены гибели вашего сына и невестки.

Дама кивнула.

— Я тоже только их и слушала. В одном выпуске я даже сама была гостьей.

— Я знаю. Это было в студии звукозаписи у Мартина Килиана дома?

Фрау Шефер снова кивнула, и у неё вдруг навернулись слёзы.

— Это так страшно — то, что случилось с Норбертом и Николь. Они и мухи не обидели бы, со школьных лет были всеобщими любимцами — я просто не представляю, кому могло понадобиться причинить им зло. — Голос её на мгновение сорвался; она провела рукой по щеке. — Разговор с Килианом мне немного помог.

— А полиция потом ещё связывалась с вами?

Фрау Шефер удручённо покачала головой.

— Время от времени всплывает какая-нибудь новая зацепка, следствие её отрабатывает, меня снова допрашивают — и всё впустую. Преступников так и не нашли, и я уверена: уже не найдут. Может быть, ещё и потому, что способ был такой необычный. Отравить гель для душа или флакон с кремом — кто вообще на такое способен? Я уже начинаю думать, что покушение было направлено вовсе не на Норберта и Николь — кто-то просто хотел навредить репутации отеля. А они оказались разменной пешкой.

Разменная пешка, — подумала Эвелин, — как и профессор Нимайер.

Хотя в то, что убийца выбрал молодую пару наугад, ей всё же не верилось. Если бы он действительно хотел только ударить по репутации отеля, то, скорее всего, причинил бы вред многим, а не действовал бы так аккуратно и прицельно.

Они дошли до павильона и сели под крышу на кованую скамью. Снаружи дождь снова припустил, барабаня по гравийным дорожкам и траве. Пёс старательно отряхивался, разбрасывая брызги.

— Это Килиан натолкнул вас на мысль, что убийство на самом деле могло быть ударом по отелю? — спросила Эвелин.

— Не… — начала было фрау Шефер, но осеклась и задумалась. — Да, пожалуй, если так подумать… — наконец сказала она. — …Это он первым высказал такое предположение.

Затем Эвелин спросила, был ли у Норберта или Николь когда-либо контакт с Мартином Килианом, его бывшей гражданской женой, с Алейной аль-Рашид или профессором Нимайером, — но, похоже, между ними не было ни единой ниточки.

И Эвелин понемногу начинала склоняться к мысли, что они идут совершенно ложным следом. Если связь между делами так трудно нащупать, то, может быть, её попросту нет. А интуиция Пуласки, твердившего, что с Килианом и его подкастом что-то нечисто, на сей раз его подвела.

— Спасибо вам за разговор — и всего доброго.

Эвелин уже собиралась подняться, но замешкалась: дождь снова заметно усилился.

— Знаете, что мне действительно помогает хоть как-то с этим справляться? — быстро спросила фрау Шефер, явно желая ещё немного продлить разговор.

Эвелин опустилась обратно на скамью.

— Нет, что же?

Женщина погладила бигля по морде, и тот лизнул ей руку. Затем достала из кармана пальто несколько лакомств и протянула Эвелин — чтобы та угостила собаку.

— Они ведь ещё за три года до того едва не погибли, — тихо выдавила фрау Шефер.

Эвелин насторожилась.

— Раньше уже было покушение?

— Нет, не покушение. — Фрау Шефер махнула рукой. — Но они чуть не сгорели при пожаре в театре.

Эвелин смутно припомнила: несколько лет назад одна венская маленькая сцена выгорела дотла.

— Вы имеете в виду тот страшный пожар четыре года назад на окраине Вены, где погибли десятки людей?

Её собеседница кивнула.

— Театр имени Оскара Вагнера в Нойштифт-ам-Вальде. Девятого мая — этой даты мне уже не забыть — в той катастрофе погибли тридцать девять человек. Взрыв газа. Норберт и Николь спаслись чудом.

Эвелин потрясённо опустила взгляд и протянула биглю лакомство.

— Это, должно быть, было ужасно страшно.

Фрау Шефер попыталась улыбнуться.

— Так и было. Если бы судьба тогда над ними не сжалилась, они, возможно, сгорели бы вместе со всеми остальными. Я смотрю на это так: Господь подарил им ещё три года, но дольше им жить было просто не суждено.

— Я хорошо помню те репортажи. Жуткая история.

Фрау Шефер снова улыбнулась — на этот раз светлее.

— Знаете, я ведь и сама должна была пойти с ними в театр в тот вечер — это был подарок на день рождения. Но я заболела. Лежала с летней простудой. Норберт сдал мой билет в кассе перед началом. Что ж, такова жизнь — одних она щадит, других нет.

Пока Эвелин скармливала биглю последнее печенье, у неё вдруг свело желудок, и снова накатил рвотный позыв.

— С вами всё в порядке?

Эвелин прижала ладонь к животу.

— Да, сейчас пройдёт, — простонала она и с трудом поднялась. — Желаю вам всего самого доброго.

Она пожала фрау Шефер руку, глубоко вдохнула и раскрыла зонт.

О боже, что это? Только бы не пищевое отравление.

Главное — добраться до машины, сесть и спокойно отдышаться. А если и это не поможет — в крайнем случае всегда можно вырвать в один из полиэтиленовых пакетов в багажнике.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 51

Когда Эвелин под вечер вернулась в контору, тошнота, к счастью, уже отступила. Фло и Пуласки, как и было условлено, дожидались её — Фло успел принести из кухни тарелки, миски, палочки и салфетки и накрыть стол в переговорной.

Довольная, Эвелин выставила термоконтейнеры с японской едой на четверых. Заказ был из её любимого ресторанчика на Шведенплац: Пуласки — два разных вегетарианских блюда, ей и Фло — лосось, роллы, темпура и небольшое ассорти сашими. К этому полагались бутылка зелёного чая и сладкого рисового вина.

Они с Фло взялись за палочки, а Пуласки, скептически отмахнувшись, потянулся за вилкой. И вдруг лицо у него одобрительно вытянулось.

— М-м, вкуснотища, — пробурчал он с набитым ртом.

— Лучший японец в Вене, — пояснила Эвелин. — Мало жира, никакого глутамата, никаких искусственных ароматизаторов, и всё свежеприготовленное.

За едой сначала Пуласки, а затем и она пересказали свои не слишком удачные разговоры. Закончив, Эвелин совершенно поникшая взглянула на Фло — но тот лишь виновато повёл плечом.

— Я целый час просидел у вдовы Петера Альтмана. С персидской кошкой на коленях, за кофе с пирогом, разглядывал в альбоме фотографии её сына Тилля — как тот в семь лет возился со своим первым электро-конструктором.

— И ничего интересного? — пробормотал Пуласки, не переставая жевать.

— Только то, что отец с сыном частенько ездили на рок-концерты. И каким ужасом для неё стало, когда у двери вдруг возникли двое полицейских с сотрудницей кризисной службы — чтобы сообщить, что муж и сын сгорели в машине на придорожной заправке.

— Никакой связи с Алейной, Нимайером, Килианом или Яной?

Фло покачал головой.

— Чёрт — ещё один тупик, — устало проговорила Эвелин. — Значит, между этими делами ничего общего нет. — Она пожала плечами. — Стало быть, у Килиана просто хороший нюх на загадочные убийства, которые он препарирует до последней детали.

— Нет, связь есть! — возразил Пуласки. — Вообще-то, даже две.

Эвелин отложила палочки.

— И какие же?

— Все три дела так или иначе связаны с химией.

— Но у Килиана в этой области ни опыта, ни образования. К тому же Алейну закололи в душе обычным ножом для стейка. При чём тут химия?

— А может, за остальными тремя случаями стоит один и тот же убийца? — не сдавался Пуласки.

— У жертв нет между собой ровно ничего общего, — напомнила Эвелин.

— Вот это как раз неправда — и тут мы подходим ко второй связи, — снова возразил Пуласки. — Из подкаста мы знаем, что Николь Шефер играла в любительском театре, который сама же и основала, и сама писала пьесы. Её муж Норберт когда-то участвовал в её школьных постановках.

— И что?

— Риана Крон и Улли Людтке учились в Венской актёрской школе. Совпадение?

— Да бросьте! — воскликнула Эвелин. — Это, с позволения сказать, «общее» уж слишком притянуто за уши. Нельзя судорожно высматривать связь где попало — иначе мы залезем в дебри.

Пуласки повернулся к Фло:

— А у Петера и Тилля Альтманов не было ничего общего с театром, кино, актёрским ремеслом?

— Откуда? — вмешалась Эвелин. — Из подкаста мы знаем: отец — столяр со своей мастерской, сын учился в Венском техническом на электротехнике. Какая тут…

— Кхм, — кашлянул Фло. — Кое-что всё же есть… Фрау Альтман упомянула, что наверняка это была карма — то, что они оба сгорели в машине во время пожара. Потому что двумя годами раньше они едва не сгорели в первый раз: посреди спектакля вспыхнуло пламя, и им чудом удалось выбраться наружу.

Эвелин замерла.

— Пожар в театре? — переспросила она и тут же пожалела, что только что так резко осадила Пуласки.

Фло кивнул.

— По срокам это должно было случиться четыре года назад, только я пока не знаю где…

— Зато я знаю, — прошептала Эвелин. И виновато покосилась на Пуласки. — Театр имени Оскара Вагнера, маленькая камерная сцена на северо-западной окраине Вены. Девятого мая в огне погибли тридцать девять человек — после взрыва газа. И угадайте, кому ещё тогда удалось вырваться из пламени… — Она выдержала паузу. — …Николь и Норберту Шеферам.

Пуласки отложил вилку и подобрался. Достал бумажник, выудил визитку и набрал номер на мобильном.

— Звоню полковнику Крону, деду Рианы, — объявил он, включил громкую связь и положил телефон между контейнерами посреди стола.

— Да? — рявкнул из динамика недовольный голос.

— Это Вальтер Пуласки. Появился ещё один вопрос.

— Давайте быстрее, я еду на важное совещание. — Голос звучал торопливо, на ходу.

— Не припомните: ваша внучка или Улли Людтке бывали четыре года назад на представлении в театре имени Оскара Вагнера? — Пуласки выдержал паузу. — Камерная сцена на северо-западе Вены. Театр тогда сгорел, погибло около сорока человек.

— Откуда у вас эти сведения? — Крон, кажется, резко остановился; голос стал тихим и нажимистым.

— Если ваша внучка действительно там была, это могло бы оказаться связующим звеном между всеми убийствами, о которых рассказывает Килиан в своём подкасте.

— Подождите! — прошептал Крон.

Они услышали, как он открыл и снова прикрыл какую-то дверь. Теперь его голос отдавался эхом куда слабее.

— Что бы вы там ни откопали — говорить об этом я не могу. Это задним числом скомпрометирует мою внучку.

Пуласки явно нащупал верную ниточку. Эвелин послала ему ободряющий взгляд.

— Полковник Крон, — настойчиво произнёс Пуласки. — Вашей внучки нет в живых уже три года. Её больше ничем не скомпрометировать. Напротив — вы могли бы вывести нас на новый след, который приведёт к её убийце.

— А кто это — «нас»? — спросил Крон.

Пуласки было открыл рот, но Эвелин жестом дала понять, что разговор она возьмёт на себя. Пододвинула телефон и положила его перед собой.

— Добрый день, господин полковник, это Эвелин Майерс. Я адвокат по уголовным делам Мартина Килиана. По делу об убийстве Алейны Аль-Рашид я не вправе уличать собственного подзащитного. Однако всё больше указаний на то, что ему известно куда больше об убийствах, которые он разбирает в своём подкасте. И вот за это, если за ним есть какая-то вина, мы могли бы зацепить его уже совершенно законным образом. Но только если вы скажете нам правду. Как адвокат я вправе отнестись к вашим показаниям конфиденциально — со ссылкой на адвокатскую тайну.

— Чёрт побери, — прошептал Крон, и Эвелин буквально услышала, как он борется с собой.

— Что тогда произошло в театре? — спросила она.

— Я на громкой связи, верно? Кто ещё слышит?

— Только Вальтер Пуласки, мой ассистент Флориан Цок и я.

— Я… — Крон замялся и снова умолк.

— Если мы прижмём Мартина Килиана, может быть, удастся раскрыть и убийство Рианы и Улли. Но для этого нам прежде всего нужно понять всю эту связку.

— Пуласки прав, — наконец проговорил Крон. — Риану уже ни к чему не привлечь. Да, она и Улли четыре года назад были в театре имени Оскара Вагнера. Давали «Весну возмездия». Камерное мероприятие, гостей было меньше сорока.

Он перевёл дух и продолжил:

— Из-за взрыва вспыхнул пожар, и почти все зрители, актёры и весь персонал погибли. Спастись смогла лишь горстка людей. В том числе Риана и Улли. Хотя прокуратура вела расследование, а полиция искала других выживших, ни они, ни ещё трое гостей о себе так и не заявили. Боялись, что им это потом аукнется.