Фло осветлил запись и повысил резкость. Размер планшетного экрана тоже оказался кстати.

Островский отодвинул тарелку, подпер подбородок ладонью и уставился на изображение.

— Ладно, признаю, Килиан здесь есть. Но что это доказывает?

— Подожди, — сказала Эвелин. — Посмотри внимательнее на собеседника Килиана.

Теперь было отчётливо видно, как Нимайер оттягивает ворот рубашки и чешет обнажившийся затылок, а потом кожу за ухом — точь-в-точь как тогда, когда Эвелин приходила к нему домой.

— Уже посмотрел, — раздражённо буркнул Островский. — Это может быть кто угодно. Как тебе известно, только у нас в Федеральном ведомстве уголовной полиции есть шестеро, которые со спины на него похожи.

Но Эвелин просто дала записи идти дальше. Начался эпизод, где Нимайер, прикрыв руку салфеткой, забирает нож Килиана для стейка и меняет его на нож с пустого соседнего столика.

— Ладно, это, конечно, говорит в пользу твоей версии, но всё равно ещё не…

Островский вдруг осёкся. Эвелин услышала, как он шумно выдохнул. Он схватился за горло и дёрнул ворот рубашки, будто ему стало нечем дышать.

Когда Нимайер оказался в кадре в профиль, Эвелин нажала на паузу.

— У Нимайера нет алиби на ночь убийства, — напомнила она Островскому. — И смерть жены даёт ему серьёзный мотив. Я знаю, у Килиана он тоже есть, — но Нимайер куда непримиримее и больше похож на человека, способного вынашивать месть. Его ДНК и отпечатки пальцев нашли на месте преступления, а соседка Килиана может подтвердить, что в мусорных баках Килиана рылся кто-то, похожий на Нимайера. Кроме того, мы можем доказать, как Нимайер с помощью воскового слепка ключа проник в дом Килиана, чтобы добыть его ДНК.

Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

Островский поводил нижней челюстью из стороны в сторону, но промолчал.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, — Эвелин опередила его следующий довод. — Та самая фраза Килиана: «Я убью эту женщину!» Чистый аффект. Какой любящий отец не сказал бы такое, будучи в таком состоянии?

Пока она ждала реакции Островского, за соседним столиком кокетливо рассмеялась стажёрка прокуратуры. О боже, Имраан пустил в ход весь арсенал.

Наконец Островский откашлялся.

— Это, впрочем, любопытно…

Он нажал на кнопку воспроизведения, досмотрел видео до конца и затем погрузился в задумчивое молчание.

— При более тщательном изучении записи ты заметишь, что на пиджаке Килиана уже здесь не хватает перламутровой пуговицы — той самой, которую мы нашли на месте преступления, — завершила Эвелин свою речь. — Профессор Герт Нимайер — куда более убедительный преступник, и мы докажем это в суде, если ты не отзовёшь обвинение против Килиана.

— Проклятье! — прошептал Островский.

— Я знаю, как тяжело, когда собственный план рушится, но послушай… — сказала она. — Мы сделали за тебя твою работу, уберегли от судебной ошибки и на блюдечке преподнесли возможность нового, куда более перспективного ареста. С такими доказательствами ты стопроцентно добьёшься у присяжных обвинительного вердикта.

Островский выпятил нижнюю губу. Похоже, он сейчас взвешивал доказательства и контрдоказательства, аргументы и возражения, все улики — одну против другой. Как шахматист, который с молниеносной скоростью прокручивает в памяти воображаемую партию.

Эвелин посмотрела на часы.

— Пять минут уже прошли. К какому выводу ты пришёл?

— Мне нужно это видео, чтобы криминалисты его проверили, — хрипло сказал он.

— Я отправила его тебе на почту четверть часа назад.

Он приподнял бровь.

— Эвелин, ты ничуть не растеряла своей хватки и напора. По-прежнему жаль, что ты не работаешь на нашей стороне.

— К счастью для обвиняемых, — поправила она.

Островский медленно кивнул.

— Как всегда, для меня было честью выступать против тебя.

И проиграть, мысленно добавила она, но вслух ничего не сказала. В конечном счёте важно было не то, кто останется победителем, а то, что удалось уберечь невиновного человека от тюрьмы. И посадить виновного.

При этой мысли ей вдруг стало не по себе, а во рту появился неприятный привкус. Она наклонилась к Островскому и понизила голос.

— Есть ещё кое-что…

Он вопросительно посмотрел на неё.

— Есть человек, который очень хочет знать, что мне удалось выяснить.

Островский коротко взглянул на Имраана, словно мысленно сложил два и два. Потом тоже заговорил тише:

— Человек, которому важно знать, кто на самом деле убил доктора Аль-Рашида?

Эвелин кивнула.

— О господи! — воскликнул Островский. — Ты работаешь с Камалем аль-Касемом?

— Не так громко! — одёрнула она его. — Ты его знаешь?

— А кто его не знает? — прошептал Островский. — Мы проверяли его и его семью в ходе расследования. Ты ввязалась в рискованную игру с опасными союзниками.

— Я знаю, — признала она. — Именно поэтому тебе стоит позаботиться, чтобы профессора Нимайера быстро арестовали и поместили в надёжное предварительное заключение — прежде чем до него доберётся кто-нибудь из клана Касемов. Кто-нибудь не слишком расположенный к справедливому процессу.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 41

Поздним вечером Фло стоял в адвокатской конторе Эвелин у кофемашины и наполнял две чашки.

— Давно пора сообщить Касему, что мы установили убийцу его дочери.

Эвелин тревожно посмотрела на него.

— Чтобы он его прикончил?

— Всё лучше, чем если он прикончит нас. — Фло протянул ей чашку.

Эвелин села на диван для посетителей и взглянула в окно. Небо затянуло тучами, ветер швырял в стекло мелкий дождь. Она задумчиво помешивала кофе.

— Ты прав, — вздохнула она. — Какой у нас был старый адрес электронной почты, которым мы больше не пользуемся? Тот, с которого письма всё время попадают в спам.

Фло назвал адрес.

— А он тебе зачем?

— Хочу убедиться, что пишу именно с него.

Она поставила чашку, включила ноутбук и положила его себе на колени. Затем вошла в почтовую программу и начала печатать.

Уважаемый господин Аль-Касем,

Согласно последним результатам нашего расследования, мой доверитель Мартин Килиан невиновен в смерти Вашей дочери. Он стал жертвой тщательно продуманной ловушки, которую нам, к счастью, удалось раскрыть.

По имеющимся у нас на данный момент сведениям, предполагаемым преступником может являться профессор Герт Нимейер. В ближайшее время он предстанет перед судом.

Я рассчитываю, что Мартин Килиан вскоре будет освобождён из-под стражи. В связи с этим считаю своё поручение по защите Мартина Килиана успешно завершённым. Благодарю Вас за поручение и оказанное доверие, в ближайшее время направлю Вам счёт и остаюсь с уважением, Эвелин Майерс

Дальнейшее уже не зависело от неё. Оставалось только надеяться, что Островский прислушается к её совету и как можно скорее уберёт Нимейера с улицы.

Едва она отправила письмо Касему, как в дверь позвонили.

Фло вышел в переднюю и открыл. Эвелин услышала голос Пуласки.

— Погода мерзкая, — проворчал он. — Как дела?

— Дело закрыто! — ответил Фло.

Эвелин почудилось, будто в его голосе прозвучали одновременно разочарование и грусть. Фло обожал запутанные, сложные дела и, наверное, был бы совсем не против, если бы его ещё несколько дней держали в напряжении.

— Знаю. — Пуласки повесил пальто на крючок у вешалки. — Только что услышал в такси, по новостям.

Эвелин отодвинула ноутбук и вскочила.

— Что именно вы услышали?

— Что профессора Нимейера арестовали.

— Быстро же они.

— Кофе? — спросил Фло.

Пуласки кивнул.

Эвелин тем временем схватила пульт и включила телевизор у себя в кабинете. Быстро пролистала каналы, пока не нашла на ORF программу «Zeit im Bild». Было чуть больше половины восьмого, шёл выпуск международных новостей.

Пока в глубине комнаты жужжала кофемашина, Пуласки молча подошёл к ней и тоже уставился в экран.

— Если захотите задержаться в Вене подольше, — сказала она, не отрываясь от новостей, — завтра мы закроем контору, наконец уйдём в заслуженный отпуск — и я покажу вам город.

— До чего заманчиво, — буркнул он.

Она укоризненно посмотрела на него.

— Можно чуть больше энтузиазма?

— Я весь пылаю, — пробормотал он.

Она улыбнулась краешком губ.

Фло вошёл в кабинет, протянул Пуласки маленькую чашку чёрного кофе и присоединился к ним. Все трое замерли перед телевизором, словно соляные столпы, ожидая репортажа.

После ещё одного международного сообщения наконец перешли к австрийским новостям. В самом начале на экране появилось не самое выигрышное изображение профессора Нимейера.

— Полиции удалось добиться прорыва в деле об убийстве Алейны Аль-Рашид… — сообщила диктор.

Эвелин резко задержала дыхание: профессора выводили между двумя вооружёнными полицейскими, и один крепко держал его за плечо.

— Это лестница у главного входа Венского университета! — воскликнул Фло.

Верно. Криминальная полиция, судя по всему, задержала Нимейера прямо на рабочем месте. Судя по сумеречному свету и уличным фонарям, произошло это совсем недавно.

Перед университетом теснились журналисты с камерами и микрофонами, забрасывая Нимейера вопросами.

— Как пресса могла узнать так быстро? — спросил Фло.

Эвелин пожала плечами. Понятия не имею. Но и правда было странно, что СМИ оказались у места ареста почти в прямом эфире.

Спускаясь по лестнице, Нимейер был явно взвинчен. Перед камерами он на мгновение остановился и яростно почесал за ухом.

— Меня подставили! — выкрикнул он в камеру.

После этого второй полицейский тоже схватил его за руку, и Нимейера увели мимо объектива.

— Это заговор против меня! — проорал он через плечо.

— Как недостойно, — пробормотала Эвелин.

Своим доверителям она всегда советовала не говорить прессе ни слова и, едва начиналась съёмка, закрывать лицо папкой.

Пока ведущая кратко пересказывала обстоятельства преступления, на экране показывали, как Нимейера усаживают в машину с размытым номером.

— Теперь он пытается перевернуть всё с ног на голову, — заметил Фло. — Сам хотел подставить невиновного, провалился — и вот.

— Может, он всё ещё рассчитывает выкрутиться, — сказал Пуласки.

Вдруг в кадр протиснулся пожилой мужчина в бежевом костюме, с широкими бакенбардами и блестящими очками в стальной оправе.

— Это доктор Грот! — воскликнул Фло.

— Мой доверитель невиновен, — заявил тот.

Пуласки вопросительно посмотрел на Эвелин.

— Грот — один из лучших адвокатов по уголовным делам в Вене, — пояснила она. — Тёртый калач, не дёшев, берёт только знаменитостей.

— Какое совпадение, что к моменту ареста у Нимейера уже есть защитник, — заметил Пуласки.

— Видимо, очная ставка в Федеральном управлении уголовной полиции его встряхнула, — предположила Эвелин.

И он, на всякий случай, уже встретился с доктором Гротом у себя в кабинете в университете, — мысленно добавила она.

— …мы докажем, что и судьи, и прокуратура предвзяты, — продолжал Грот, — а полиция в ходе расследования напортачила и теперь решила сделать из моего доверителя удобного козла отпущения.

— Зачем он это говорит? — возмутился Фло. — Он же не может всерьёз утверждать, будто судьи предвзяты?

— Разумеется, сам он в это не верит, — сказала Эвелин. — Зато сейчас это увидел миллион зрителей. И среди них, вполне возможно, есть будущие присяжные, которыми он уже начинает манипулировать.

Пуласки кивнул.

— Ловко.

— Именно поэтому он так любит устраивать аресты своих доверителей перед камерами, — пояснила Эвелин.

Диктор уже сворачивала репортаж, когда Фло вскинул руку.

— Смотрите!

На заднем плане, между репортёрами, мелькнул бородатый мужчина в водолазке и с седым пучком.

— Имраан! — вырвалось у Эвелин.

Она с ужасом поняла: действительно похоже, что он пытался добраться до Нимейера. К счастью, зеваки и полиция оттеснили его в сторону.

На миг у Эвелин по предплечьям побежали мурашки. Фу-у-ух, страшно подумать, что было бы, окажись Имраан у университета на несколько минут раньше.

Либо Касем уже догадывался о правде и отдал своим людям соответствующие распоряжения, либо Имраан сам сложил два и два и пришёл к выводу, что убийцей мог быть только профессор Нимейер.

Так или иначе, теперь Нимейер был под стражей и находился под защитой Островского.

Эвелин выключила телевизор и отпила уже остывший кофе.

— Будем праздновать? — спросил Фло. — Принести из кухни шампанское и бокалы? Или пойдём?..

— Отпразднуем, когда Килиана выпустят из следственного изолятора, — остудила она его пыл. — А пока…

Она осеклась: зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Касема. Чёрт!

Эвелин откашлялась и ответила:

— Да?

— Прекрасного доброго вечера, фрау доктор Майерс, — произнёс Касем звучным голосом.

Слова звучали спокойно, но под этой вежливостью явственно слышалась угроза.

— Полагаю, вы знаете, зачем я звоню?

— Могу догадаться.

Эвелин жестом велела остальным молчать.

— Я только что посмотрел телевизионные новости.

— Я тоже.

Она подошла к окну, одной рукой опёрлась о подоконник и посмотрела сквозь забрызганное дождём стекло вниз, на улицу. Горели фонари, по тротуару спешили прохожие с раскрытыми зонтами.

— Мне казалось, у нас была договорённость. Почему о последних событиях я узнаю из новостей?

— Я вас проинформировала, — возразила Эвелин и взглянула на наручные часы. — Полчаса назад.

— Никакого звонка от вас я не получал, — упрекнул он.

— В столь щекотливых вопросах я не звоню по телефону, — пояснила она. — Поэтому отправила вам официальное письмо из конторы.

— Никакого письма я тоже не получал.