— Я арестован?

— Нет, мы просто хотим с вами поговорить.

— Значит, я под подозрением?

Драйер скривила губы.

— Вы же знаете, как это работает.

Внезапно на лице Килиана вспыхнули красные пятна.

— С какой стати мне ждать шесть лет, чтобы убить доктора Аль-Рашид? — прошептал он, хватая ртом воздух.

— С такой, что вы думали, будто та больничная история уже быльём поросла, — отчеканила Драйер. — Но это не так.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Венское колесо обозрения (Wiener Riesenrad) — символ Вены, построено в 1897 году в парке развлечений Пратер; высота 64,75 м, кабинки представляют собой просторные деревянные «вагончики» с окнами, в которых можно вставать в полный рост. Один оборот длится около 15 минут.

Тру-крайм (от англ. true crime — «реальные преступления») — популярный жанр документалистики о подлинных уголовных делах.

Комиссар (нем. Kommissar) — звание в австрийской полиции, соответствует должности следователя.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ОБВИНЕНИЕ

ГЛАВА 1

Пятница, 10 мая

Вальтер Пуласки загнал свою «Шкоду» на подземную парковку отеля «Рембрандт» в первом венском округе, отметился у стойки портье, передал чемодан коридорному и пешком двинулся в Старый город, на Гонзагагассе. Отыскав нужный дом, он сразу приметил и табличку адвокатской конторы — она висела между вывесками стоматологического кабинета и рекламного агентства.

Д-р Эвелин Майерс адвокат по уголовным делам.

Он позвонил, домофон негромко щёлкнул, и Пуласки проскользнул в приоткрытую дверь — в благодатную прохладу старого дома.

Ну и пекло! Непривычно высокая для начала мая температура совершенно отравляла настроение. Каково же будет к вечеру, если уже сейчас, в полдень, по спине ручьями течёт пот?

Он поднялся на лифте на верхний этаж. Фло уже ждал и крепко стиснул ему руку.

— Заходите. Кофе? Знаю, вы не любите этот порошковый капучино из автомата. У нас есть…

Пуласки отмахнулся:

— Достаточно большого стакана холодной воды.

После почти шести часов за рулём от самого Дрездена он был порядком обезвожен.

— Сию минуту.

Фло скрылся на кухне. Фло — он же Флориан Цок, как на самом деле звали молодого помощника адвоката, — в свои тридцать был ещё довольно молод, но уже четыре года служил у Эвелин ассистентом, оплачивая последние семестры учёбы.

Он вернулся с кувшином воды и стаканом, в котором позвякивал лёд, и проводил гостя из прихожей в переговорную. Пуласки опустился за низкий журнальный столик.

В помещении работал кондиционер, но Фло как раз его выключил.

— Осталось запереть кабинеты — и мы официально в отпуске.

Он включил автоответчик, погасил компьютер, заодно и принтер.

Пуласки залпом осушил стакан, выудил кубик льда, потёр им висок, откинулся на диване и задержал взгляд на Фло. Тот был в джинсах, в начищенных до блеска чёрных лакированных туфлях и белой рубашке slim-fit с закатанными рукавами.

Неудивительно, что Эвелин втрескалась в этого парня. С кудрявыми рыжевато-светлыми волосами и трёхдневной щетиной он смотрелся и впрямь недурно. Вдобавок ко всему — добровольный санитар в Красном Кресте. Какая женщина устоит?

Фло между тем прошёл по скрипучему паркету и опустил наружные роллеты.

— Эвелин ещё рядом, в соседней квартире. Она сняла её четыре года назад, чтобы расширить контору. Сейчас подойдёт.

И, словно по сигналу, дверь отворилась — вошла Эвелин. В отличие от Пуласки, по которому было видно, что до пенсии ему рукой подать, она с их последней встречи будто и не постарела ни на день и уж никак не выглядела на сорок. Каштановые лохматые волосы до плеч со светлыми прядями, живые сияющие глаза.

На ней были чёрные брюки, белая блузка с широким воротником и чёрный блейзер, который она с облегчённым вздохом стянула и перебросила через спинку кресла с подлокотниками-«ушами».

С протянутой рукой она шагнула навстречу.

— Сколько мы не виделись? Года три?

Он кивнул. Тогда Эвелин привело в Германию общее дело.

— А я уже думала, вы так и не выберетесь в Вену, — добавила она.

А ведь верно: он и в этот раз едва не отказался — поездки по городам казались ему смертельно скучными. Впрочем, к нынешнему визиту достопримечательности не имели никакого отношения. Ему просто хотелось увидеть Эвелин, и он с радостью пожал её руку.

— Так удачно сошлось. Дочь теперь учится в Берлине, снимает квартиру вдвоём с подругой.

— Ясмин уже совсем большая, с ума сойти, как летит время. А вы всё ещё надрываетесь в дежурной криминальной службе в Лейпциге?

Он покачал головой:

— Из Лейпцига я давно уехал. Снова устроился на старое место — в ЛКА в Дрездене.

Фло, как раз запиравший шкафы с документами, замер и с любопытством обернулся.

— Эвелин рассказывала, что до дежурной службы вы были большой шишкой в дрезденском ЛКА.

Пуласки пожал плечами:

— Когда-то — был. Сейчас уже нет. Старый шеф на пенсии, а новый годится мне в сыновья. Старую гвардию он не жалует.

— А как там было…

Эвелин хлопнула в ладоши.

— У меня предложение. Ближайшие три дня — ни слова о работе: никаких расследований, никаких убийств, никаких судебных процессов. Кто проговорится — платит за ужин.

— Ну, раз надо…

Фло разочарованно покосился на гостя. По его взгляду было ясно: он бы с удовольствием послушал, как тот станет «выкладывать истории из заветной шкатулки».

— Но ещё одно. — Фло протянул Эвелин несколько конвертов. — Последние счета клиентам.

— Я займусь.

Эвелин подошла к креслу и сунула письма во внутренний карман блейзера.

— Так, с этой минуты — ни слова об убийствах и поножовщине. — Она подняла глаза. — Хорошо устроились в «Рембрандте»?

Пуласки кивнул, но мысли его были далеко.

Весело будет. Он и сам любил поговорить о работе — в основном, разумеется, с коллегами своей старой закалки, что распутывают мудрёные дела по старинке: блокнотом, карандашом, головой да доброй порцией знания людей. Но и поболтать с таким юнцом, как Фло, он был бы не прочь.

— Да не делайте вы такое лицо. Я покажу вам Вену в обход туристических троп — вам понравится, — заметила Эвелин, видимо угадав его мысли.

Фло подхватил пиджак и протянул Эвелин связку ключей от конторы.

— Что ж, тогда вперёд, в…

В дверь позвонили.

Эвелин бросила на него взгляд:

— Мы кого-то не записали?

— Уж точно нет.

Фло пересёк прихожую и направился к входной двери. Звонок повторился — на сей раз вместе со стуком.

— Похоже, срочно, — обронил Пуласки.

— Простите, — отозвалась Эвелин. — Кто бы там ни был — отошью.

— Не суетитесь, я пока освежусь в ванной.

Эвелин указала ему нужную дверь и вышла в прихожую.

Из ванной Пуласки видел, как Фло отпер дверь и в контору шагнул рослый мужчина в сопровождении двух таких же высоких и заметно более крепких типов. Главарь — лет шестидесяти, с выразительным лицом, густыми бровями, чёрной окладистой бородой и слегка смугловатой кожей.

Все трое — в дорогих костюмах. И Пуласки сразу понял: эти ребята принесут неприятности.

— Моё почтение, госпожа доктор Майерс. Меня зовут Камаль Аль-Касем, но лучше зовите просто Касемом — так проще. И звучит не так, как это ваше обезболивающее, которое у вас тут продаётся… — Он щёлкнул пальцами.

— «Алка-Зельтцер»? — растерянно подсказала она.

— Именно.

Улыбнувшись, он взял её руку и обозначил поклон.

— Очень приятно, — всё ещё ошарашенно ответила Эвелин, — но контора уже…

— Я не отниму много вашего драгоценного времени, — заверил Касем. — Сюда? — И, не дожидаясь ответа, уверенно направился к переговорной.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

ЛКА (нем. ЛКА, Landeskriminalamt) — Земельное управление уголовной полиции, региональный орган криминальной полиции в Германии (в каждой федеральной земле своё).

Slim-fit (англ.) — приталенный покрой рубашки.

Первый венский округ (Innere Stadt) — исторический центр Вены, в пределах бывших крепостных стен.

Гонзагагассе (Gonzagagasse) — небольшая улица в Старом городе Вены, рядом с набережной Дунайского канала.

Дежурная криминальная служба (Kriminaldauerdienst) — круглосуточное оперативное подразделение криминальной полиции, выезжающее на свежие происшествия.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 2

Двадцатью четырьмя часами ранее

Дорога от студии радиостанции до полицейского комиссариата в Лизинге, на южной окраине Вены, заняла всего четверть часа. За всё это время Мартин Килиан не проронил ни слова.

Комиссар Драйер ещё в студии забрала у него мобильный, и теперь он молча сидел на заднем сиденье, смотрел в окно и не давал ни малейшей подсказки о том, что творится за его нахмуренным лбом.

Затем его на три часа оставили в тесной, душной комнате для допросов без окон — без права выйти в туалет, без чашки кофе, без стакана воды.

Наконец Драйер вошла внутрь, следом за ней — Фихтингер. Они были вдвоём, но заранее условились: разыгрывать перед Килианом «доброго и злого полицейского» нет смысла. При его опыте он мигом сообразил бы, что на руках у следствия одни лишь косвенные улики, — а такой слабины Драйер давать не собиралась.

Они сели напротив Килиана. Несмотря на долгое ожидание, держался он на удивление ровно.

— Можно мне наконец узнать, в чём дело?

Драйер указала на потолок и в угол комнаты.

— Наш разговор записывается. Вы с этим со…

— Да, разумеется, — буркнул Килиан. — Так о чём, собственно, речь?

— Где вы были вчера, в среду, восьмого мая, в пять часов утра? — спросила Драйер.

— Это когда убили доктора Аль-Рашид?

Драйер пропустила вопрос мимо ушей.

— Где вы были в это время? — повторила она.

— С любовницей. К сожалению, она замужем за высокопоставленным политиком и алиби на ту ночь мне не обеспечит. Но, по счастью, мы ночевали в «Хилтоне», и тамошние камеры, а заодно десяток человек из персонала подтвердят, что номер я не покидал.

Драйер бесстрастно смотрела на него.

— И я должна в это поверить?

— Нет, конечно! — вздохнул Килиан. — Хорошо бы. Я был один дома, и алиби у меня нет. Знал бы я, что доктора Аль-Рашид убьют, — обзавёлся бы им заранее.

Драйер положила на стол папку с материалами. Тело доктора Аль-Рашид было обнаружено накануне в полдень её уборщицей — в ванной. К этому моменту жертва была мертва уже около семи часов. Прокурор и судья, в чьём ведении находилось дело, без промедления дали зелёный свет на начало расследования.

Пока коллеги в вилле Аль-Рашид фиксировали следы, Драйер с командой уже допросила всех её сослуживиц и директора клиники Бормана. Под микроскопом оказались те операции врача, которые завершились гибелью пациента, страховым случаем, гражданским иском, уголовным делом по факту причинения вреда здоровью или внутренней проверкой больницы.

К тому же вечеру у них наметились три зацепки.

Первая — Мартин Килиан.

Вторым подозреваемым стал Герт Нимайер, профессор математики из Венского университета, стоящий на пороге пенсии: его жена недавно скончалась после операции под руководством доктора Аль-Рашид.

И, наконец, родственники самой покойной. Они попали в поле зрения следствия потому, что Драйер узнала от коллег из миграционной полиции: в девятнадцать лет врач бежала из Саудовской Аравии от собственной семьи и под чужой фамилией затерялась в Вене. До сих пор не было ни единого свидетельства, что Алейна Аль-Рашид примирилась с отцом; и пока Драйер не выяснила, что за этим стоит и как консервативная арабская семья относилась к отступнице, исключать мотив для убийства и здесь было нельзя.

Достучаться до родни пока не удавалось, поэтому в первую очередь занялись Нимайером — томившимся в соседней комнате — и Килианом. Тот теперь смотрел на Драйер сосредоточенно, взглядом, острым как лезвие.

— Хотите вызвать адвоката? — спросил Фихтингер. — Если у вас нет средств, вам предоставят государственного защитника, который…

— Благодарю, защитник мне ни к чему, — перебил Килиан. — Дело ведь в чём…

Он снял очки и принялся протирать их футболкой.

— …я здесь, очевидно, по одной-единственной причине: шесть лет назад я сболтнул лишнего.

— Вы угрожали убить доктора Аль-Рашид, — напомнила Драйер.

Килиан кивнул, сглотнул, потом поднял руку.

— Верно. — Он водрузил очки на нос. — Но мы можем покончить с этим в два счёта. Я понятия не имею, где и как её убили, — и знать не хочу, — поспешно добавил он. — Меня интересует одно: на месте преступления нашли отпечатки пальцев или чужие следы ДНК?

Драйер промолчала, лишь не сводила с него глаз.

— Тогда мы быстро выясним, я ли убийца. — Килиан вытянул руки и развернул ладони вверх. — Снимите мои отпечатки.

— И ДНК позволите взять?

— Разумеется. — Килиан глубоко вздохнул. — Чем скорее, тем лучше. Ради этого не стоило томить меня здесь три часа без кондиционера.

Драйер набрала на мобильном короткий номер, дождалась ответа и сказала:

— Можете заходить.

Полчаса спустя Драйер и Фихтингер снова переступили порог комнаты для допросов. На сей раз в руке она держала полиэтиленовый пакет с разделочным ножом — с искусно вырезанной деревянной рукоятью и длинным зазубренным, окровавленным лезвием.

Фихтингер остался стоять у двери, а она опустилась напротив Килиана и положила нож между ними на стол.

Килиан побледнел. Дыхание участилось, лоб прорезали морщины, а сам он недоверчиво уставился на лезвие.

— Это орудие убийства? — прохрипел он.

Драйер кивнула.

— Узнаёте?

Килиан не ответил, но на его губах ясно читалось беззвучно произнесённое «Чёрт». Пальцы сжались в кулаки.

— На нём?.. — выдавил он.