— Программа выглядит вот так?

Пуласки уставился на серое окно с белыми полями для ввода.

— Похоже, — вздохнул он. — Я ею почти не пользуюсь.

— Окей, — протянул Фло. — И что дальше?

— Напишем сообщение в Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, в Висбаден.

— А именно?

— Сообщим, что из прессы нам стало известно об убийстве доктора Алейны Аль-Рашид в Вене и что в Саксонии есть нераскрытый «холодный» эпизод, схожий с венским. Чтобы установить, связаны ли они, нам нужны подробности по столичному делу.

— Понятно. — Глаза у Фло заблестели. — Запрос на криминалистический обмен информацией.

— Именно. А немецкое BKA пускай перешлёт наш запрос в венское ведомство, ведущее расследование, — добавил Пуласки.

Вскоре Фло отыскал нужный пункт меню и многозначительно подвинул клавиатуру Пуласки.

— Я печатаю двумя пальцами, — признался тот. — Так мы здесь до глубокой ночи просидим.

— О боже, — простонал Фло. — Тогда диктуйте…

— Пить хотите?

— Всегда.

Пуласки подошёл к кофемашине, приготовил себе ещё один эспрессо, а перед Фло поставил бутылку колы из мини-бара. Затем принялся диктовать, указав в качестве темы знакомое ему убийство одного дрезденского врача, не раскрытое уже двенадцать лет.

1. Основание Из открытых источников УУР Дрездена стало известно, что д-р Алейна Аль-Рашид в среду, 8 мая, в пять часов утра стала жертвой насильственного преступления в собственном доме на юге Вены. В ходе внутренней проверки были выявлены параллели в способе совершения деяния с указанным выше делом об убийстве в Саксонии.

2. Запрос сведений В связи с совпадениями между двумя названными делами УУР Дрездена просит предоставить дополнительную информацию с целью проверки выявленных параллелей.

3. Для Федерального ведомства уголовной полиции с просьбой о направлении в компетентные органы Австрии. Для BKA Австрии — с просьбой переадресовать запрос в венскую следственную группу по расследованию убийств, ведущую дело.

4. Исполнитель Старший комиссар уголовной полиции Вальтер Пуласки УУР Дрезден

Под конец Пуласки продиктовал ему ещё свой служебный и мобильный.

— И это всё? — уточнил Фло.

Пуласки кивнул.

— Тогда — с глаз долой.

Фло нажал «Отправить», допил колу и провёл тыльной стороной ладони по губам.

— Когда ждать ответа?

— Наше BKA работает быстро. А дальше — как венские коллеги расстараются.

— Ой-ой, — вздохнул Фло. — Это надолго.

Пуласки покачал головой.

— Только не когда речь об убийстве.

Фло взглянул на часы. До полуночи оставались считанные минуты. Он принялся складывать оборудование и направился к двери.

— Завтра с утра, бодрыми и свежими, у Эвелин в конторе?

Пуласки кивнул.

— И будьте добры состроить физиономию повеселее, когда спуститесь в холл к Саджиду.

Он взъерошил Фло волосы, окончательно испортив причёску, и приподнял ему воротник.

— Как-никак вы только что предавались бурным любовным утехам.

— Лишь бы Эвелин не пронюхала.

Ухмыляясь, Фло выскользнул в коридор и зашагал к лифту. Пуласки проводил его взглядом и затворил дверь.

Едва он принялся убирать кофейную чашку и пустую бутылку из-под колы, как зазвонил телефон. Наверняка Фло.

— Что-то ещё вспомнили? — отозвался он.

— Godverdomme, и ещё раз vervloekt! Это что вам в голову взбрело? — прорвался сквозь динамик голос с отчётливым голландским акцентом.

Пуласки опешил. Чёрт меня раздери.

— Снейдер? — изумлённо вырвалось у него.

Они познакомились в прошлом году на общем деле, протащившем их через Лейпциг и Дрезден аж до Польши.

— Чего вы мне звоните?

— У меня на столе ваш запрос, — сказал Снейдер.

— Вы что, в такое время ещё в BKA?

— А когда я не в BKA?

И то верно.

Пуласки живо представил профайлера: иглы для акупунктуры, торчащие из тыльной стороны ладони, тлеющий косяк в уголке рта, рядом — чайник с ванильным чаем, и так напролёт до утра.

— Зачем вы тратите наше время? Эти два дела не имеют между собой ровным счётом ничего общего, — рявкнул Снейдер. — Modus operandi, орудие, следы по делу доктора Алейны Аль-Рашид — всё совершенно иное, нежели в истории с дрезденским врачом.

— Я… знаю, — буркнул Пуласки. — И всё равно мне нужны материалы венской полиции.

— Зачем?

— Этого я вам сказать не могу.

В трубке послышался стрекот клавиатуры.

— В системе значится, что вы ушли в недельный отпуск, — констатировал Снейдер. — А ещё один запрос подсказывает, что ваш служебный мобильный сейчас находится в Вене. Где же вы, позвольте полюбопытствовать?

Старая лиса.

— В отеле «Рембрандт», — отозвался Пуласки и заторопился, пока собеседник не успел его перебить: — Мне нужны эти материалы! И как можно быстрее.

— Хочу ли я знать, о чём, собственно, речь?

— Нет, не хотите.

— Понял. Сделаю так, чтобы вы получили всё.

— Спасибо, я…

Но Снейдер уже положил трубку.

Этот голландец был словно корабль-призрак: внезапно выныривал из ниоткуда — и так же таинственно растворялся.

Пуласки не стал ломать над этим голову. Он повалился на кровать, поправил очки для чтения и снова углубился в материалы по делу об убийстве доктора Алейны Аль-Рашид.

Двумя днями ранее. Среда, 8 мая. День убийства

Как всегда в эту пору года, вскоре после пяти утра уличные фонари погасли, и жилой квартал на юге Вены утонул в сумеречной мгле под свинцово-серой полосой, протянувшейся над горизонтом.

Господи, какая жуткая ночь! — подумала Алейна.

По счастью, в частной клинике, где она работала, в отличие от прочих больниц, смена менялась уже в пять. Дежурство, правда, начиналось раньше, зато и домой она возвращалась раньше — и до рассвета успевала прихватить пару часов сна.

Сегодня же ей в виде исключения позволили уйти даже до конца смены — маленькая компенсация за бесчисленные переработки — и она отправилась с ночного дежурства прямиком домой. Поставив машину под навес, она пошла по выложенной плиткой дорожке к крыльцу. Сработал датчик движения, и лампа под козырьком озарила вход.

В этот час на улице не было ни души. Первые соседи выберутся из домов не раньше половины шестого. Не лаяла даже ни одна собака — лишь две кошки, мяукая, бродили по клумбам в её саду. Ещё недавно у неё был свой кот, но Синдбад умер в почтенном шестнадцатилетнем возрасте, и теперь соседские четвероногие осмелели и стали захаживать на участок.

Алейну пробрала дрожь. На траве лежала роса. Она отперла дверь и шагнула в прихожую.

Пока сигнализация отсчитывала свои девяносто секунд, Алейна сбросила пальто, скинула туфли, поставила сумочку на полку, обернулась и посмотрела в смутный полусвет наступающего утра. Этот дом, в тихом районе, в чудесном месте, был для неё словно подарком небес.

Она проследила взглядом за кошками, протиснувшимися сквозь живую изгородь и забор к соседям, и закрыла дверь. Дважды повернула ключ в замке — пять предохранительных штифтов с лязгом ушли в коробку. Затем набрала на дисплее шестизначный код. Не успел смолкнуть отсчёт, как она снова поставила сигнализацию под охрану.

Многолетний ритуал. До сих пор он, в сущности, ни разу не пригодился — лишь дважды она по рассеянности подняла ложную тревогу: однажды открыла окно, в другой раз — дверь на террасу, а система при этом была включена. Но мало ли. Шесть лет назад, после одной неудачной операции, ей пришлось выслушать весьма недвусмысленные угрозы расправой. И ещё её отец… Впрочем, тот, судя по всему, до сих пор так и не разузнал, где она живёт.

Может, и стоило бы перебраться из Вены — в Инсбрук, Клагенфурт или Грац, — думала она. — Но я люблю этот город не меньше, чем свою работу в здешней больнице. Да и пока ведь ничего страшного не случилось.

— Алекса, поставь что-нибудь из Аланис Мориссетт, — сказала она, выскользнув из юбки и блузки и швырнув их на диван.

— Хороший выбор, — отозвался женский голос колонки.

Сразу же грянули аплодисменты, а следом зазвучала акустическая гитара. Алекса выбрала старый альбом «MTV Unplugged».

Алейна прошла коридором из гостиной в ванную, сняла бельё, бросила на стиральную машину, расстегнула заколку и тряхнула длинными светлыми волосами. Света она зажигать не стала — лишь открыла горячую воду в просторной кабине. Стеклянные перегородки тут же запотели изнутри, пар повалил через верх к потолку, негромко загудел вентилятор.

Алейна разложила полотенце и шагнула под струю. В сумеречном свете, сочившемся сквозь потолочное окно, горячая вода побежала по затылку. По опыту она знала: ей понадобится минут пять, чтобы смыть с себя запах и привкус больницы, операционной — со всеми сопутствующими воспоминаниями.

За последние сутки она спасла двоих: прорыв аппендикса и раздавленный после автокатастрофы желудок. Оба сошли со стола благополучно. В довершение она удалила третьему пациенту жёлчный пузырь, разросшийся до двойных размеров.

Горячая вода стекала по телу, унося с собой всё разом. Скоро она закутается в махровый халат, наденет маску для сна, проспит до десяти, а потом позавтракает яичницей с ветчиной и апельсиновым соком. Ближе к полудню придёт уборщица.

За шумом воды Аланис Мориссетт почти не было слышно — тем более что дверь ванной захлопнулась сама собой. Неважно. Алейна прижалась лбом к прохладной плитке, замерла на мгновение, затем с закрытыми глазами нащупала гель для душа в держателе. Внезапно музыка зазвучала громче, и она физически ощутила, как басы отдаются в животе.

Странно.

Сквозь запотевшее стекло она посмотрела на дверь. Размыто, но различимо: дверь ванной снова стояла нараспашку. «Синдбад!» — едва не позвала она по привычке: её кот вечно толкал створку лапой. Но Синдбад уже месяц как был мёртв. Усыплён и похоронен в её же саду.

Она вытерла рукой воду с глаз и провела ладонью по стеклу. Дверь была распахнута настежь, музыка слышалась отчётливо, и взгляд её скользнул по коридору в ярко освещённую гостиную. Сердце заколотилось чаще.

Она как раз закручивала кран, собираясь выйти и посмотреть, что произошло, — и тут створка душевой кабины с грохотом отлетела в сторону и ударилась о стену.

С криком Алейна отшатнулась и инстинктивно вскинула руки.

Зубчатое лезвие пронзило ей ладонь и тут же рывком вернулось обратно. Кровь брызнула на стекло. Алейна вскрикнула снова — не столько от боли, которую ещё толком не успела почувствовать, сколько от ошеломительного, оторопелого недоумения. Она не верила собственным глазам: фигура в чёрной маске — здесь, в её ванной, в её доме, — наносившая ей удар за ударом.

Следующие удары посыпались быстро и беспощадно. В живот, в грудь, в предплечья. Алейна отступала, прикрывая руками тело. Едва не поскользнулась. Она схватилась за лейку душа, чтобы отбиться, — но в этот миг открыла бок, и клинок снова и снова вонзался в неё. Глубокие, острые проколы, как от иглы.

Теперь уже накатила и боль — со всей своей сокрушительной силой, — и Алейна в третий раз отчаянно вскрикнула. Голос её сорвался.

— Прошу, не надо!

Последний удар, что она ещё успела почувствовать, припечатал её голову к плитке. Нож вошёл сбоку в шею и рассёк сонную артерию.

Лейка выскользнула из руки.

Кровь хлынула в сливное отверстие.

Аплодисментов, грянувших в конце песни, она уже не услышала.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

BKA (Bundeskriminalamt) — Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, центральный орган криминальной полиции, координирующий расследования общегосударственного и международного значения. Аналог российского следственного управления федерального уровня.

Godverdomme (нидерл.) — крепкое голландское ругательство, букв. «будь проклят Богом»; эквивалент русскому «проклятье!», «чёрт побери!».

Vervloekt (нидерл.) — «проклятый», «треклятый»; усиливающее восклицание.

Modus operandi (лат.) — «способ действия»; криминалистический термин, обозначающий характерный почерк преступника: набор приёмов, последовательность шагов и особенности, по которым следствие опознаёт исполнителя.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 2 ЗАЩИТА

ГЛАВА 13

Суббота, 11 мая

В начале десятого утра Пуласки вошёл в адвокатскую контору Эвелин. В гостинице он ограничился чашкой крепкого кофе, а затем добрался сюда пешком.

Саджид и Имран расположились в кафе напротив и оттуда не спускали глаз с подъезда. Похоже, звонок Эвелин Касему всё-таки возымел действие. Правда, в ближайшее время придётся изобретать новый предлог — визит к зубному дважды подряд не пройдёт.

Едва Пуласки переступил порог, Эвелин уставилась на него в немом изумлении.

— Если честно, — выговорила она наконец, — я ни разу не видела вас в костюме. Даже не подозревала, что вы способны такое носить. А ведь сидит потрясающе.

Пуласки одёрнул рукава и расправил плечи пиджака.

— С иголочки. Сегодня утром доставили экспрессом.

— В отель?

Он кивнул.

— Я и сам опешил, когда позвонили с ресепшена.

Эвелин уважительно поджала губы.

— И что за марка? Сидит как влитой. От кого подарок?

— Настоящий «Steenweg en Zonen» из Роттердама. Прислали из венского филиала.

Пуласки достал из внутреннего кармана сопроводительное письмо и протянул ей. За спиной слышался голос Фло: тот в очередной раз диктовал по телефону сотруднику компании, выпускающей кредитные карты, дату, время, сумму и номер чека, а потом что-то черкал в блокноте.

— «Не сдавайтесь и раскройте дело», — прочла Эвелин и подняла на него глаза. — А кто такой MSS?

— Коллега из БКА в Висбадене. В прошлом году мы вместе вели одно дело. Он обещал прислать костюм — видимо, только сейчас вспомнил.

— Странные у вас друзья.