Когда дверь закрылась, Греко повернулся к нему и сразу перешёл к делу.

— Вы хотите продать мне картины? — спросил он с жёстким, рубленым акцентом.

— Сначала мне надо их найти, — ответил Хогарт.

Он представился страховым детективом, работающим на венское отделение Medeen & Lloyd.

— Вас интересует Октавиан?

Греко держал руки в карманах брюк и жевал сигару.

— Ne.

— В две тысячи втором, на аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке, интересовал. И в прошлом году тоже, когда вы пытались купить у Музея истории искусств две картины.

Греко прищурился, но промолчал.

— Бернардигассе вам знакома? — спросил Хогарт.

— Ne.

Хогарт показал ему фотографию Сендлинг.

— Вы когда-нибудь видели эту женщину?

— Ne.

Греко даже не взглянул на снимок.

Настроение Хогарта переменилось. Он сам вошёл в логово льва — теперь было поздно отступать.

— Она была здесь дважды. Последний раз — двадцать восьмого августа, в четырнадцать тридцать. Её привезло такси. Шофёр ждал ровно тридцать минут, потом отвёз её обратно в отель.

— А, эта девчонка, — проворчал Греко. — Да, была здесь. Но я ничем не мог ей помочь. Она выпила мартини и снова исчезла.

Хогарт помедлил всего секунду.

— Вы и госпоже Сендлинг лгали так же, как сейчас мне?

Греко шагнул к нему и опасно медленно вынул сигару изо рта.

— Я вам кое-что скажу, — прошептал он. — Я не имею никакого отношения к пожару в галерее. Никто из моих людей не поджигал здание. Я не знаю ни где находятся оригиналы, ни чем занималась эта девчонка из страховой после визита ко мне. Возможно, она дала себя трахнуть тому страховому мошеннику, вошла с ним в долю и сбежала с деньгами… И вам советую сделать то же самое. Прямо сейчас.

Греко указал на Хогарта тлеющим кончиком сигары.

— И передайте своему начальству: сотрудники Федерального ведомства уголовной полиции уже были здесь, перевернули всё вверх дном. А следующего умника, который заявится ко мне без приглашения и станет красть моё время, я брошу собакам на корм.

Сердце Хогарта колотилось у самого горла. Руки у него стали ледяными — но не из-за угрозы Греко, а из-за Кольшмида. Этот мелкий скользкий бюрократ ни словом не обмолвился, что венские сотрудники уголовной полиции уже побывали здесь.

Он великолепно подставил Хогарта. Теперь тот стоял перед Греко как идиот. Больше всего на свете ему хотелось собственными руками придушить Кольшмида.

В тот же миг распахнулась боковая дверь, и в комнату ворвалась удивительно хорошенькая девочка лет девяти, со светлыми косами. Греко мгновенно преобразился.

— Анна! — позвал он неожиданно мягким, приятным голосом.

Он раскинул руки и присел на корточки. Девочка бросилась ему на шею так, что взметнулся подол её синего платья. Он крепко прижал её к себе, а она поцеловала его; на миг блеснули брекеты.

Вот счастливчик. За пять минут его поцеловали две красивые женщины.

Хогарт дал ему немного времени, потом снова вернулся к теме.

— Я не хуже вас знаю, что Александра Сендлинг мертва, но…

— Где труп?

Греко погладил девочку по волосам.

— Вы знаете?

— Я?

Греко выпрямился. Взгляд его потемнел.

— Вы переходите границы.

— Тот, кто заставил мою коллегу исчезнуть, давно их перешёл.

— Вы хотите мне что-то приписать?

— Я ничего вам не приписываю. Но речь идёт о поджоге, страховом мошенничестве и, возможно, убийстве… а вы ведёте себя не слишком-то сговорчиво.

— Вы угрожаете мне при моей дочери? Эта беседа окончена. Не утруждайте себя поисками выхода.

Греко отвернулся и рявкнул через всю комнату:

— Димитри! Томаш!

В комнату вошли те же мужчины, что сопровождали Хогарта от ворот к дому. Главным был пожилой жилистый тип с белокурым пробором набок. На этот раз денди наверняка не станет церемониться.

В следующую секунду Хогарта грубо подхватили под руки и потащили к двери.

— Я доберусь до убийцы Сендлинг!

— Dobry den, — крикнул ему вслед Греко.

— Dobry den, — вежливо сказала девочка и помахала рукой.

За спиной Хогарта захлопнулась дверь. Димитри и Томаш протащили его через открытую стеклянную дверь вестибюля на террасу. Вдоль дома шла дорожка из терракотовых плит.

Мужчины доволокли его до ниши в зарослях кустовых роз и швырнули к дощатой стене. Денди широко расставил ноги, загораживая путь. Позади, скрестив руки на груди, стоял тот, что был крупнее.

Хогарт заметил, как черноволосая женщина, которую он только что видел в кабинете Греко, вышла из дома через дверь на террасу. Она остановилась у балюстрады, не дальше чем в десяти метрах от него, и вскрыла коричневый конверт, которого раньше при ней не было.

Она торопливо пробежала глазами несколько листов и снова вложила их в конверт. Вероятно, эти бумаги были от того самого Йозефа. Вполне возможно, она вовсе не была любовницей Греко, а только передавала ему информацию.

— Кто эта женщина?

Хогарт указал на неё, но оба телохранителя даже не обернулись.

— К ней не лезь! — хрипло прорычал денди по-немецки. — Греко эта девочка нравится. Кроме того, у неё есть братец, а с ним лучше не связываться. Так что держись подальше. Понял?

Резким движением головы блондин отбросил волосы со лба.

Хогарт кивнул, не сводя глаз с женщины. Она всё ещё стояла у балюстрады и щурилась на солнце. Потом оглядела сад и заметила его — между двумя мужчинами и дощатой стеной.

Он попытался улыбнуться ей, но в тот же миг кулак врезался ему в живот. Удара он не увидел. Воздух со свистом вырвался из лёгких.

Пока великан разворачивал его и хватал сзади за руки, Хогарт получил ещё два удара от денди. Они обрушились на него, как снаряды. Томаш или Димитри — какое бы из двух имён ни носил этот белокурый голубой ублюдок, — явно получал удовольствие. И работал профессионально.

На мгновение Хогарт представил, как высвобождает руку и двумя точными ударами укладывает обоих. Но он уже всё испортил. Вместо этого к горлу подступила желудочная кислота с горьким привкусом кофе.

Денди отломил розу и вставил её Хогарту в петлицу пальто.

— Dobry den.

Мужчины оставили его.

Очаровательно, — подумал Хогарт.

Он повис у дощатой стены, как мокрый мешок. Сквозь застилавшие глаза слёзы он видел, как Димитри и Томаш исчезают в доме. Вероятно, из всех зол ему досталось меньшее. Ротвейлеры уж точно не стали бы прикалывать ему розу.

Медленно Хогарт выпрямился. Живот свело. Он проглотил желчный привкус, заправил рубашку в брюки и пошёл по газону к гравийной дорожке. За занавеской у окна, прячась, за ним наблюдал блондин. Хогарт одарил его короткой улыбкой.

В это же время женщина сошла с террасы и направилась по гравийной дорожке к боковому выходу с участка.

Держись от неё подальше, — велел себе Хогарт.

Когда они встретились у мраморной статуи, он сказал какую-то ничего не значащую фразу о погоде — чешский оборот, который подслушал накануне в отеле. Он проявил вежливость, и на этом, по его мнению, всё должно было закончиться: она наверняка не жаждала вести обрывочную беседу с мужчиной, которого только что на её глазах избили.

— Вам не обязательно мучиться с чешским, — сказала она почти безупречно по-немецки.

Хогарт удивлённо посмотрел на неё.

— Первые приятные слова, которые я сегодня слышу.

Они вместе пошли по гравийной дорожке.

— Зачем вы приходили? — спросила она.

— Из-за искусства.

— Из-за искусства? Вы не очень похожи на антиквара.

— Речь шла о пожаре в Национальной галерее. Вы что-нибудь об этом знаете?

— Только то, что там сгорело несколько картин маслом.

Она улыбнулась.

— Я видела, что с вами сделал Димитри. Значит, дипломатия не была вашей сильной стороной.

— Я хотел прижать Греко к стенке, но провалился.

— Вы впервые в Праге, верно?

— Вообще-то нет, я…

— Греко не прижимают к стенке. Его лучше оставить там, где он есть, и надеяться, что он не рассердится.

— Похоже, вы хорошо его знаете.

— Меня зовут Ивона Маркович.

Она протянула ему руку. Он пожал её после короткой заминки.

— Питер Хогарт.

Её пальцы были приятно тёплыми, но рукопожатие — твёрдым. Она была привлекательной женщиной: стройной, с тонкими чертами лица. Неудивительно, что белокурый ублюдок посоветовал ему держаться от неё подальше.

Хогарт дал бы ей лет тридцать восемь. По глазам было видно: она точно знает, чего хочет, и при этом может быть упрямой, как норовистая кобыла. Наверняка она слишком многое пережила и видела, чтобы быть обычной содержанкой Греко. Да и для незначительной осведомительницы в ней было слишком много уверенности.

— Как вы? — спросила она.

— Спасибо, не беспокойтесь. Димитри бьёт как девчонка.

Ивона Маркович улыбнулась с явным удовольствием, но ничего не сказала. Наверняка она понимала, что это чистая ложь.

— Вы хромаете?

— Перекошенный таз. К Димитри отношения не имеет.

— А что случилось с вашей бровью?

Расспросы начинали утомлять.

— В четыре года я обжёгся отцовской зажигалкой.

— Нарочно?

— Разумеется. А вы как думали?

Он сделал паузу.

— Нет. Я хотел тайком покурить в сарае.

Она снова улыбнулась. Вероятно, решила, что это очередная шутка, хотя на этот раз он сказал правду. После той истории бровь в этом месте так и не отросла, что действовало на большинство людей странно — если они вообще это замечали.

Когда они прошли мимо человека с рацией у садовой калитки и вышли на улицу, Хогарт огляделся.

— Я бы с удовольствием подвёз вас, но я пешком. Может, вызвать вам такси?..

— Нет, спасибо. Я пройдусь. Я живу совсем рядом.

— Откуда вы так хорошо говорите по-немецки? — спросил он только для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, прежде чем она отвернётся.

— Из какого венского района вы родом? — вместо ответа спросила она. — Зиммеринг, Майдлинг или Фаворитен?

Теперь усмехнулся он: названия районов она произнесла с забавным чешским акцентом. В отличие от многих женщин, которых он видел за последние дни, в её чертах не было типичного славянского оттенка; скорее она напоминала южную кинодиву.

— Я из Майдлинга. Так заметно?

— Ещё как. Почему вы смеётесь?

— Ничего. Просто вы мне нравитесь.

К лицу прилило тепло. Он явно поступал не так, как советовал Димитри. Более того, здравый смысл подсказывал: надо убираться отсюда как можно скорее, пока он не оказался с пулей в голове на дне Влтавы.

Обвинить Короля Праги в убийстве — одно дело. Заигрывать с его девушкой — совсем другое.

— Спасибо за комплимент.

Похоже, ей тоже стало неловко: на секунду она отвела взгляд.

— Так откуда у вас такой хороший немецкий? — не отставал он.

— Мой бывший начальник жил в Вене. Я работала переводчицей, переводила договоры. Ваше произношение напоминает мне его.

Она помолчала.

— У вас есть планы на сегодняшний вечер? Можно пригласить вас на ужин?

— Простите?

Хогарт решил, что ослышался. Невольно он бросил взгляд на часового с рацией.

— Не смотрите так. Это всего лишь ужин. Я не кусаюсь. Я приготовлю еду, а вы расскажете мне что-нибудь о Вене. Я слышала, в зоопарке есть две китайские панды. Это правда?

Хогарт кивнул.

— Отлично. Тогда в восемь? Я живу на острове Кампа. Если спуститься с Карлова моста — последний дом слева. Не ошибётесь: дом на сваях, наполовину в воде, с настилом вокруг. Dobry den… И до вечера держитесь подальше от Димитри. Даже если он бьёт как девчонка.

Он смотрел ей вслед, пока она уходила. Он всё ещё не мог в это поверить. Эта женщина действительно пригласила его к себе домой. В последний раз такое случалось с ним двадцать пять лет назад. Тогда он ещё ходил в школу, и Ева, самая красивая девочка в классе, захотела с ним познакомиться.

Хогарт спрашивал себя, что нужно от него Ивоне. Возможно, это ловушка Владимира Греко. Но это ему предстояло выяснить самому. Может быть, заодно он узнает больше о Греко. Как бы там ни было, он уже сейчас знал: Ивону он забудет не скоро.

Но сначала ему надо было выяснить побольше о двух пандах.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 3

Уже смеркалось, когда Хогарт оставил машину у Карлова моста. Уличные фонари разливали желтый отсвет по влажной от тумана брусчатке. Вечер выдался заметно холоднее вчерашнего — почти морозный.

Подняв воротник пальто, Хогарт направился к мосту. С каменной балюстрады другие мосты ниже по течению Влтавы казались круглыми арками, горбато поднимающимися из воды. Плавучие отели у берега наполовину терялись в тумане и дрейфовали по водной глади, словно блуждающие огни.

В боковых рукавах Влтавы тоже покачивались огоньки: очевидно, ночные прогулочные лодки, билеты на которые продавали в многочисленных деревянных будках перед мостами.

Насколько Хогарт успел понять Ивону — женщину самостоятельную, эмансипированную, — букет цветов вряд ли произвел бы на нее впечатление. Хороший коньяк она оценила бы скорее. Поэтому он купил бутылку Château la Montanage и двух маленьких плюшевых панд.

Перейдя Влтаву, он на другой стороне Карлова моста спустился по мраморной лестнице. Поднимавшаяся от воды пелена тумана почти наглухо окутывала полуостров Кампа.

Этот клочок земли между рекой и Чертовкой, как назывался естественный боковой рукав Влтавы, был всего лишь узким, обособленным городским уголком, окруженным водой, старыми жилыми домами и корявыми деревьями.

Чем дальше Хогарт шел по дорожке, тем холоднее и темнее становилось вокруг. Изогнутые ветви кое-где свисали в воду и в свете редких фонарей отбрасывали длинные тени на протоку. Мостики, шириной не больше пешеходной тропы, вели на другой берег. Из-под темных мостовых арок местами выступали носы гребных лодок.

Днем полуостров, должно быть, был очаровательным местом, которое не зря называли пражской Венецией. Но ночью он выглядел мрачно и неприветливо. Хогарта сопровождали лишь гулкое плесканье лопастного колеса и эхо собственных шагов.