Нам следовало бы, о знаменоносец Лонгин, сказать, согласно великому Учителю, что для нас не надобно пособия от Писания и различных отцов, но быть, таким образом, наученными Самим Богом. И будут, говорится, все научены Богом (Ин.6:45), то есть как бы от Него и чрез Него. [Непосредственно] же узнать и изучить полезное удостоились не только мы [безмолвники], но и всякий, кто бы то ни был из верующих, так что закон Духа носится начертанным на скрижалях сердец наших и мы[263] херувимски удостаиваемся беседовать с Иисусом посредством чистой молитвы, что весьма дивно. Так как в момент возрождения мы — младенцы, не понимающие благодати, не усматривающие обновления и не сознающие ни чрезвычайных величия и славы, которые мы получили, ни обязанностей душевно и духовно возрастать путём [исполнения] заповедей и разумно знать, что мы приняли, то многие из нас по беспечности и страстному навыку впадают в бесчувственность и омрачение. Мы не помним ни того, есть ли Бог, ни того, кто мы и какими стали, сделавшись сынами Божиими, сынами Света, детьми и членами Христа. Разве мы, если уже мужами крещаемся, то лишь [крещаемся] в воде, а не ощущаем и Духа? Если мы в Духе обновлены и, веруя бездоказательной, мёртвой и недеятельной верой, утверждаем, что мы находимся в сомнении [относительно своей облагодатствованности], то мы подлинно[264] являемся, таким образом, плотскими, плотски живём и действуем. Когда же раскаиваемся, то лишь внешне[265], а не сознаём, не выполняем духовно заповедей. И благодать, удостаивающую некоторых своего обнаружения после их многих трудов[266], мы принимаем [очевидно] как обман. Если слышим об её действии от иных, то по зависти полагаем, что это прелесть. Так до смерти мы остаёмся мёртвыми — живущими и действующими не во Христе. И, что имели мы, то вследствие неверия или отчаяния во время отшествия [из этого мира] и суда, но Писанию, отнимается от нас (см.: Мк.4:25), не мысливших, что сообразны отцу должны быть и дети — Божии от Бога и духовные от Духа. Рождённое от Духа, сказано, дух есть (Ин.3:6). Но мы — плотские, хотя и предназначены быть верными и небесными, и вследствие этого Дух Божий не пребывает в нас. Потому и предал [нас] Господь разграблениям и пленениям и умножил кровопролития, справедливо желая нас улучшить и научить веровать или залечить [наше] зло сильнейшими целебными средствами.
2. С помощью Бога, дающего слово благовествующим о духовных[267] благах, прежде всего надлежит сказать о том, как может кто найти или, лучше, уже нашёл приобретённое, то есть получил через крещение Христа в Духе, согласно апостолу Павлу, утверждавшему: «Разве вы не знаете, что Христос Иисус живёт в сердцах наших?» (см.: 2Кор.13:5). Затем [скажем], как можно усовершенствоваться и после того сохранить достигнутое[268]. Самый лучший и ближайший[269] путь [к истине] — говорить сокращённо о предельном[270], имеющем громадную широту, вместе с обусловливающим его средним. Многие[271] предавались подвигу до нахождения искомого, далее же не двигались и не заботились об этом. Таковые довольствуются только началом, которое нашли и, претыкаясь, идут ложным путём. Они думают, что шествуют верной дорогой, а [на деле] увлекаются в сторону[272] от неё. Иные, достигши средней степени просвещения, прежде конца изнемогли, впали в беспечность или, возвратившись к прежнему, из-за нерадивой жизни стали опять новоначальными. Некоторые, вступившие в меру совершенства, становясь по делам равными средним и новоначальным, падают и изменяются в прежнее [состояние] по причине беззаботности и самомнения. Новоначальным же, средним и совершенным свойственны: одним — деятельность, другим — просвещение и последним — очищение души, или воскресение.
3. Действие Духа, которого мы таинственно получили в крещении, приобретается двумя способами. Прежде всего следует вообще сказать, что дар [Святого Духа] открывается[273] исполнением заповедей с помощью великого и долговременного труда, как сказал подвижник Марк[274]. И поскольку мы совершаем заповеди, постольку явно озаряет нас [Дух] свойственными Ему блистаниями. Во-вторых, Дух Святой является в послушании чрез познание и непрерывное призывание Господа Иисуса, то есть через память о Боге. Навыком к первому образу жизни [дар благодати] находится медленнее, навыком же ко второму — ускореннее, если [только] напряжённо и терпеливо копать землю в поисках золота [благодати]. И если мы желаем найти и познать истину, не блуждая, то будем стремиться иметь лишь одно сердечное действие, совершенно безвидное и необразное, а мечтательно не станем, [как] в зеркале, усматривать ни образа, ни очертания лица, по-видимому, кого-либо из святых, ни созерцать света, [так как] прелесть, особенно вначале, обыкновенно вводит ум неопытных этими призраками в заблуждение. Будем заботиться[275] только об одном, чтобы иметь совершающимся в сердце действие молитвы, согревающее и радующее ум и воспламеняющее душу к невыразимой любви Бога и людей. Потому видящему происходящее от молитвы [требуется] немалое сокрушение и смирение, тем более что даже у новоначальных молитва есть всегда движущее внутреннее[276] действие Святого Духа, в начале распространяющееся из сердца как огонь радости, в конце же проявляющееся как благоухающий свет.
4. Признаки начала [действия] молитвы в тех, которые ищут его правильно, а не как любопытствующие, таковы, согласно Премудрости, сказавшей, что она приобретается теми, кто не испытует её, и тем является, кто в неё верит (см.: Прем.1:2). В некоторых [действие] её сказывается[277] как восходящий свет, в других — как трепетная радость, в прочих — как радость, в иных — как смешение радости и страха, в некоторых — как трепет и радость, иногда же — как слёзы и страх. Радуется душа промышлению и милосердию Божию, страшится и трепещет Его пришествия, будучи виновной во многих грехах. У иных вначале происходит[278] неописуемое сокрушение и крайнее напряжение[279] души, подобно скорби рождающей и страдающей в муках рождения, по Писанию (см.: Откр.12:2), так как живое и действенное Слово, то есть Иисус, как говорит апостол, проходит до разделения души и тела[280], суставов и мозгов (см.: Евр.4:12), чтобы насильственно отсечь страсти от всех частей души и тела. В других [подвижниках] просвечивают[281] несокрушимый мир и любовь в отношении всех, в прочих — радость, которую отцы часто называют взыгранием[282], как силу духа, и движением живого сердца. Это [состояние] ещё именуется биением и дыханием Духа, невыразимо обращающегося от нас к Богу (см.: Рим.8:26). Исаия называет его волной правды Божией, великий Ефрем — острием[283], а Господь — источником воды, текущей в жизнь вечную (Ин.4:14). Водой, бьющей в сердце и разливающейся с великой напряжённой силой, [Господь] собственно назвал [благодать] Духа.
5. Взыграние[284], или радость, имеет два различия, именно: есть радость спокойного характера, которая именуется биением, воздыханием и рассуждением духа, и есть бурная[285] сердечная радость, называемая игранием [духа], восторженным движением[286], или трепетанием[287], или величественным взлётом живого сердца в Божественную воздушную сферу. Окрыляемая ревностью от Божественного Духа и освобождённая от оков страстей, душа прежде смерти пытается возвыситься к небу, неудержимо стремясь освободиться от тяжести [тела]. Это [переживание] носит название волнения, воскипения и возбуждения духа [соответственно словам]: Иисус Сам восскорбел духом, сильно возмутился и сказал: где вы положили его? (Ин.11:33–34). Божественный же Давид указывает на рознь великого и малого восторгов, говоря: Горы прыгали, как овны, и холмы, как агнцы (Пс.113:4). Это он сказал о совершенных и новоначальных подвижниках. [Иначе] было бы непонятным, если бы о бездушных, а не об одушевлённых[288] горах и холмах вспоминал как о прыгающих.
6. Следует знать, что Божественный страх не имеет трепета, но трепетную радость, образующуюся с помощью молитвы в пламени Божественного страха. Здесь я разумею трепет не радости, а гнева или наказания и оставления [свыше]; страх же [предполагаю] не от трепета перед гневом или наказанием, но от мудрости, которая называется началом премудрости. Страх, называемый у отцов двойственным, разделяется трояко: на вводный, совершенный и именуемый собственно трепетом, то есть колебанием и сокрушением.
7. Трепет имеет многообразные оттенки[289]: один — от гнева, другой — от радости, следующий — от плотской страсти (когда вследствие избытка крови около сердца, как говорят, происходит кипение), иной — от старости, так же от греха или прелести, иной — от проклятия, павшего на человеческий род чрез Каина. Сверх того, в начале подвижника борют[290] трепет радости и трепет от греха. Трепет [по природе своей] бывает не у всех одинаковый. Его признаки двоякие: во-первых, трепетный восторг в великой радости и слезах, которыми благодать утешает душу; во-вторых, неумеренное разгорячение, гордость и жгущее душу жестокосердие, возбуждающее члены [тела] к сожительству или к телесной связи и любви и вызывающее разврат чрез согласие души с мечтаниями.
8. У всякого новоначального двояко действие [опыта] и без смешения двойственным образом совершается в сердце: одно — от благодати и другое — от прелести. Великий Марк Подвижник так свидетельствует об этом, говоря: «Есть действие духовное и есть сатанинское действие, неизвестное разве младенцу». И ещё есть троякая теплота действия, возгреваемая в людях то благодатью, то прелестью и грехом, то переполнением кровью, которое Фалассий Африканский называл растворением и смешением, укрощаемым и усмиряемым умеренным воздержанием.
9. Действие благодати есть сила огня Духа, которая в радости и веселии сердца движет, укрепляет, согревает и очищает душу, прекращает как бы на час помыслы и временно умерщвляет телесное движение. Признаки и плоды [благодати], обнаруживающие истину и непоколебимо удостоверяющие нас в ней, таковы: слезы, сокрушение, смирение, воздержание, молчание, терпение, замкнутость[291] и прочие [добродетели] этого рода.
10. Действие прелести есть воспламенение греха, разгорячающее душу в услаждении, пробуждающее бешеное страстное влечение к плотскому сожительству в телесном движении. По святому Диадоху, беспорядочно и бессмысленно всё, что отличается неразумной радостью, или всё, что, по справедливому выражению, непитательно, весьма содействует страстности теплохладными наслаждениями и доставляет похоти при сотрудничестве ненасытного чрева вещество разжигающего удовольствия. Отсюда [действие прелести] привлекает и разгорячает к плотскому смешению и по той причине движет, жжёт и приковывает к себе душу, чтобы человек навыком в сладострастии мало-помалу изгонял из себя благодать.