— Дара, я не буду вставать. Потом позавтракаю. То есть, пообедаю. Ну же, отстань, пожалуйста. Я усталаааа….

Но трезвон не прекращался. Служанка не желала слушаться. Звонила и звонила.

Стоп!

Теперь звякнуло в голове.

Дара же не будильник. Она не звонит. Тогда почему…

— Вот черти!

Я открыла глаза и резко села на кровати, сообразив, что нахожусь в собственной спальне. В родном мире! Проспала всю ночь в одежде. Целенаправленно. Ибо опасалась, что перемещусь в пижаме, причем, довольно открытой.

— Да хватит трезвонить, — процедила я, обвела комнату хмурым взглядом и… не обнаружила ничего звонящего. Будильника у меня в принципе не было, а телефон остался в доме Итона в другом мире. — Стоп. Так это в дверь?

До моего не проснувшегося сознания дошло, что кто-то трезвонит снаружи. Некий незваный гость, которому приспичило ко мне вломиться с утра пораньше.

Или не по раньше…

Взгляд на часы подтвердил опасения. Было пятнадцать минут второго.

— Да иду я, иду, — проворчала, плетясь к входной двери. Ноги едва слушались, слишком много сил оказалось потрачено на вчерашнее перемещение.

Странно, что Хантер ко мне не прискакал, встревоженный трезвоном.

Стоп! Хантер!

А почему, собственно, не прискакал? Не мог же он не проснуться от трезвона. Зал ближе к входу, чем моя спальня.

Проходя мимо комнаты, в которой ночевал корреспондент, я констатировала, что она пуста. Быстро заглянула на кухню, но и там никого не обнаружила. Двери в ванную и туалет оказались приоткрыты. Вполне достаточно, чтобы убедиться, что и там посетители отсутствуют.

Та-ак, куда он делся? Переместился без меня? Или решил прогуляться, а теперь не может ко мне попасть, вот и трезвонит? Или… это полиция? Вдруг Хантер помер на прогулке или влип в историю, а бабуля Руфь сообщила, что видела его накануне со мной?

— А ну уймись, — велела я собственному буйному воображению и пошла-таки открывать дверь, в которую теперь уже не звонили, а колотили. — Ну, и кого принесла нелег… Ага, вот вас мне сейчас только и не хватало! — выдала я первую мысль, что пришла в голову, при виде матери и братца Анатолия.

Обычно я им ничего подобного в лицо не говорила. Но нынче было как-то не до любезностей.

— Амелия, ты издеваешься? — осведомился брат и без разрешения переступил порог.

Матушка последовала за ним, оглядываясь так, будто опасалась увидеть в моем жилье полчища тараканов и других несимпатичных насекомых.

— Что вам угодно? — спросила я гнусаво. А у самой в голове крутилась одна единственная мысль: куда, лешие всех дери, делся Хантер?!

— Что нам угодно? — переспросил Анатолий тоном, будто с умалишенной общался. — Амелия, ты пропала неизвестно куда, а теперь объявляешься, как ни в чем не бывало, и делаешь вид, что это в порядке вещей.

— Вот уж не думала, что вас волнует моя несносная персона, — заметила я не без ехидства. — Уехала и уехала. Я взрослый человек. Не обязана отчитываться. Удивительно, что вы вообще заметили моё отсутствие.

— Нам позвонил твой начальник, — сообщила мама. — Ты перестала появляться на работе и не выходила на связь. Он опасался, что с тобой что-то случилось. Связался с нами. А я ведь говорила, что она просто взбрыкнула из-за свадьбы Лиды и Максима, — мама подарила старшему отпрыску выразительный взгляд. — Но могла бы на работе отпуск взять, а не сбегать, никого не предупредив, — она снова переключилась на меня. — Бедная Лида ночами не спит, переживает, что ты концы отдала. Опасается, что не будет им с Максимом счастья, мол, прокляты они теперь. И такие переживания в медовый месяц!

Я открыла рот и снова закрыла. Ибо не знала, что на это сказать. В смысле, цензурного.

То есть, пропала я, а мама переживает о Лидином медовом месяце? Серьезно?!

Как ни странно, Анатолий в кои-то веки сообразил, что родительница перегибает.

— Мам, Амелия просто… была не в себе. Вот и не оценила ситуацию. Уверен, она не хотела навредить Лиде.

Мама в ответ морщилась и поинтересовалась:

— И где ты была, Амелия?

— Эм… Далеко вообще-то, — промямлила я. И зачем-то брякнула: — Чуть замуж не вышла.

— Поэтому здесь фрак? — спросил Анатолий, снимая упомянутый предмет гардероба с вешалки.

— Э-э-э… Не совсем. Это друга. Мы… на костюмированной вечеринке были. Вот.

В голове завертелся ураган мыслей.

Фрак здесь. А другая одежда Хантера где?

— Я сейчас!

— Мы не договорили, Амелия! — крикнула мама, но я уже неслась в зал.

— И как это понимать? — спросила саму себя, обнаружив на спинке стула аккуратно висящий халат.

Значит, Хантер спал в своей одежде, и пропал во сне? Нет, вряд ли. Не в ботинках же он улегся, а их тут определенно нет. Значит переместился после пробуждения? Но почему без меня? Может, мир затягивает назад только своих? Но в тот раз мне здесь находиться долго не позволили. Впрочем, тогда я никакие нити из волшебных сетей не выдергивала.

— Амелия, где фата?

В зал вошла мама. Анатолий появился на несколько секунд позже. Он явно жаждал уйти. Убедился, что я тут, цела и вроде невредима, потому считал братский долг выполненным.

— Какая фата? — не поняла я.

— Фата, которую я просила передать Лиде. Когда горничные тут прибирались, ее не нашли.

— Э-э-э…

Я вспомнила, что переместилась с фатой на голове в родовое гнездо Моро. В тот самый, который вскоре сгорел дотла. А значит, и фата вместе с ним.

— Хм… — я сделала вид, что задумалась. — Понятия не имею, где эта фата. Если твоя прислуга ее здесь не нашла, копаясь в моих вещах без разрешения, стало быть, сей предмет гардероба хранится в другом месте. У себя поискать не пробовали?

— Амелия, я точно помню, что фата хранилась у тебя, — проговорила мама жестко. — Уверена, ты нарочно ее спрятала, когда сбежала. Лишь бы не досталась Лиде.

— Больше мне делать было нечего, как сбегать в фате. То есть… с фатой. И вообще…. Вот, черт! — выругалась я, не закончив фразу. Ибо подошла к окну, чтобы не смотреть в глаза родительнице, и обнаружила за ним картину маслом. Во дворе на лавочке сидел Марк Хантер собственной персоной и с любопытством глазел по сторонам. — А знаете, вам пора, — пробормотала, не сводя сердитого взгляда с корреспондента. — Мы всё обсудили. Я не померла. Квартира, по-прежнему, в моей собственности. Если вдруг снова уеду, значит, так надо. Моя жизнь — мои проблемы. Вам они всё равно не нужны.

— Нет, Амелия, мы не договорили, — возразила мама, но я не стала слушать продолжение.

Хантер поднялся с лавочки и вознамерился отравиться в противоположную от подъезда сторону, что меня не устраивало ни разу. Я рванула в прихожую, сунула ноги в кроссовки и… не нашла ключи. Ну, разумеется. Ими воспользовался неуемный корреспондент. Пришлось сбрасывать обувь и бежать в зал — за запасными, хранящимися в шкафу.

— Амелия, куда ты собралась? — требовала ответа мама. Но я выскочила из квартиры и, стоя на пороге, сделала приглашающий жест рукой. — Ну же, выходите. Иначе запру тут.

— Идем, мама, — объявил Анатолий и первый покинул мое жилье. Нашей родительнице ничего не оставалось, как тоже выйти в подъезд.

Я не стала ни объясняться, ни ждать, пока они начнут спускаться. Замок щелкнул, и я рванула по лестнице, опасаясь, что Хантер скроется из виду. Мне повезло. Успела перехватить беглеца на выходе из двора. Он шел неторопливым шагом, засунув руки в карманы брюк. Выглядел франтом. Пусть фрак остался в квартире, остальная одежда всё равно оставалась парадной. Особенно накрахмаленная белая рубашка.

— Ты куда это собрался?! — потребовала я ответа, решив, что нынче не до «выканья».

— О, Амелия! — улыбнулся он. — Вы проснулись.

— Проснулась, — процедила я. — А тебя нет. Что я должна думать, а?

— Я не хотел мешать вам выспаться, — Хантер продолжал обращаться ко мне на «вы». — А заодно подумал, что неплохо осмотреться при свете дня.

— А если с тобой что-то случится?

— Я умею за себя постоять.

— Это чужой мир вообще-то.

— Он не выглядит опасным. А мне нужна информация. Пока визуальная, раз нет иной.

— Корреспондент всегда остается корреспондентом, — констатировала я гневно. — Любопытным от природы, так?

Неизвестно, что бы ответил Хантер. Такой возможности его лишили. Не я. Мои родственники, которые вышли из подъезда и заинтересовались незнакомцем рядом со мной. Точнее, заинтересовалась мама. Анатолий только глаза закатил за ее спиной, когда она деловой походкой зашагала к нам.

— Представь собеседника, Амелия, — потребовала она.

Я мысленно представила озеро. Спокойное, не позволяющее себе даже легкой ряби.

— Это Марк. Мой… друг. Довольно близкий друг. Так что, будь добра, передай Лиде, что я не претендую на ее Макса, не убиваюсь из-за их свадьбы, и уж точно не прятала фату. А это… — я выдавила улыбку, получившуюся, кажется, довольно хищной, — моя мама — Ольга Грушевская.

— О… — выдал Хантер, бросив взгляд на мою родительницу, потом на меня, чем вызвал новую волну гнева в моей душе. Ну, конечно, рядом с тощей и ухоженной матушкой, я вечная карикатура. Из-за фамильного сходства. Обычно меня это не трогало. Но сейчас стало вдруг мерзко. — Очень приятно познакомиться, — сообразил, наконец, корреспондент произнести общепринятую фразу для обоих миров. — Для меня это честь.

— Чем вы занимаетесь? — спросила мама его в лоб.

— Марк — журналист, — опередила «близкого друга» я.

— В каком издании работаете?

— Он пишет для разных, — снова не дала я Хантеру ответить. Ну а что он скажет? Названия местных газет не знает. Настоящую называть нельзя. Она в другом мире.

— То есть, блогер? — мама криво усмехнулась. Сие занятие она считала баловством и попыткой делать деньги из пустоты.

— Нет, Марк — не блогер, а именно журналист, — отчеканила я.

— И на какие темы пишет твой Марк? И вообще, он сам-то умеет отвечать на вопросы?

— Я пишу на общественно-политические темы, — на этот раз первым успел заговорить Хантер. — Нередко критикую власть.

— Ах, так вы из оппозиции? — мама поморщилась, даже не попытавшись скрыть недовольства.

— Вовсе нет. Я критикую определенных представителей власти, которые наживаются, используя положение, и совершенно не думают о том, как живут люди.

— Как живут люди? То есть, вы — Робин Гуд?

— Хм… — Хантер постарался скрыть собственную озадаченность. Он ведь понятия не имел, кто такой упомянутый моей родственницей персонаж.

— Моя мама любит проводить параллели с литературными героями, — подсказала я. — Решила, что ты выступаешь против богатых в интересах бедных.

— Я выступаю за то, чтобы каждый делал свою работу, — ответил Хантер. — А еще не люблю подлецов.

— Идейный значит, — протянула мама, причем это «идейный» означало «блаженный». — А с какой целью крутитесь вокруг Амелии? Денег захотелось?

— Что? — не понял Хантер.

— Не надейтесь, — припечатала моя родительница. — В нашей семье принято заключать брачные контракты. Амелия не будет исключением. У нее есть доступ к деньгам. Но на данный момент ограниченный.

— Мам, я не выхожу за Марка, — пришлось вмешаться мне, ибо у корреспондента приоткрылся рот от удивления. — Мы просто… друзья.

— Знаю я таких друзей, — усмехнулась она, взирая на Хантера, как на насекомое. — Только и думают, как пристроиться повыгоднее.

— Нам пора, — я взяла корреспондента за руку и потянула к подъезду.

— Нам тоже, — ожил Анатолий, выразительно глянув маму. — Мы хотели навестить Лиду, помнишь? — добавил он в надежде, что упоминание младшей дочери заставить ее забыть о моем «друге». — Она будет рада узнать, что Амелия жива, и свадьба ни имеет отношения к произошедшему. Они с Максом смогу спокойно отправиться в путешествие. И никто дурного слова не скажет.

— Не скажет, — протянула мама. — Если люди увидят твою сестру. Среднюю. Нужно срочно организовать мероприятие, где она появится.

— Нет, я нигде не планирую появляться! — воспротивилась я, но когда родственники меня слушали?

— Я, признаться, не готова организовывать прием дома, — принялась рассуждать мама. — Да и повода пока нет. Только недавно отпраздновали Лидину свадьбу. А устраивать мероприятие, где поводом послужит возвращение Амелии — не дело. Она должна появиться как ни в чем ни бывало. Нельзя делать из этого событие. Что насчет мероприятий компании? Будет хорошо, если твоя сестра мелькнет на фотографиях в газетах с какой-нибудь презентации, будто невзначай.

— Презентация нового крема через два дня, — пробубнил Анатолий, а на лице не отображалось и намека на радость. Он никогда не хотел привлекать меня к делам компании. Даже косвенно.

Но нашу общую родительницу было уже не остановить.

— Отлично! Амелия поприсутствует. Ее увидят, и это пресечет слухи об исчезновении. А Лида сможет спокойно ехать в медовый месяц. Никто не посмеет злословить. А твоя задача, — она повернулась ко мне, — явиться, вести себя, как паинька, и широко улыбаться, демонстрируя радость и счастье.

Мы с Анатолием хмуро переглянулись. Ни его, ни меня план не устраивал. Но мы оба знали, что, если мама в ударе, сопротивляться бесполезно.

— Скатертью дорога, — прошипела я, когда навороченный автомобиль выехал со двора.

— Интересная у тебя семья, — заметил Хантер, тоже перейдя на «ты».

— Уж какая есть, — ответила я резко. — Родственников не выбирают. В смысле, кровных.

— Значит, ты завидная невеста в своем мире?

— Нет, — я подарила ему убийственный взгляд. — Отец, действительно, оставил нам и деньги, и имущество, и успешную компанию. Но я обычно не пользуюсь ничем из перечисленного. Разве что квартиру на отцовские деньги купила. Не хотелось влезать в ипотеку. В смысле, брать средства у банка, а потом годами расплачиваться, — расшифровала я незнакомое слово. — Живу я на то, что зарабатываю сама.

— Похвально. Тем более, если отец тебе — не отец.

— Что?

— Ты же дочь Серафима.

— Ничего подобного! — возмутилась я.

— Ты сама сказала, что…

— Что я — потомок Серафима. А не дочь. Ясно? Дочерью меня считают Моро, но они… Неважно. Довольно обсуждать мое происхождение и семью. Особенно, когда у меня к тебе целый воз претензий. Это надо было додуматься — уйти из квартиры одному!

— Я — не ребенок, Амелия, — мягко улыбнулся Хантер. — И не столь бедовый представитель моего мира, как Итон Моро, вокруг которого вечно катаклизмы. И я не собирался отходить далеко от дома. Ждал, когда ты проснешься, чтобы отправиться на прогулку вместе.

На языке много чего вертелось. Но всё это вмиг утратило смысл, когда я посмотрела на Хантера. А ведь он прав, если подумать. Насчет всего. Он впрямь не Итон. Тот бы сейчас суетился и нервничал. Знаем, плавали. Наше путешествие по городам и весям после нападения ниндзя сложно забыть. Хантер ведет себя, как взрослый мужик, а не как мальчишка. И он, действительно, от дома не отходил. Просто осматривался. Планировал, правда, завернуть за угол. Но я поверила, что это была небольшая разведка, а не побег.

— Мог бы оставить записку, — попеняла я спокойным голосом. Запал прошел, ругаться расхотелось. Зато проснулся аппетит. Очень хотелось закончить разборки и вернуться домой, чтобы приготовить завтрак. Точнее, обед, учитывая, сколько сейчас времени.

— Я собирался это сделать, — заверил Хантер. — Оставить записку. Но не нашел ни бумаги, ни ручки. Кажется, в этом мире вы всё делаете с помощью технических устройств. Была мысль написать на зеркале помадой. Но ее я тоже не обнаружил.

— Косметичка в шкафу, — проворчала я.

— Приличные гости по шкафам не лазят, — он развел руками и примирительно улыбнулся.

Я подавила тяжкий вздох, признав, что на него трудно сердиться. Особенно, когда объяснения звучат очень даже здраво.

— Пошли, — я сделала приглашающих жест рукой. — Пора обедать.