Боль к Каю пришла потом, когда Мираи прервала свой поцелуй. Жжение в руке выше запястья.

— Что… что это было, Мираи? — спросил Кай.

— Все хорошо, — странным, усыпляющим тоном ответила демоница. — Нужные слова были сказаны. Спасибо.

И Мираи поцеловала Кая в щеку, а потом отошла.

Но Кай чувствовал, что всё совсем даже не хорошо…

— Кровь… Я ранен! — воскликнул он и задергался, пытаясь освободиться.

— Успокойся, всё идет как надо, — голос Мираи совершенно переменился и стал строгим.

Руки Кая, казалось, были зафиксированы намертво, а вот шелковая повязка, наконец, соскользнула с его лица…

Он усиленно заморгал глазами, стараясь привыкнуть к тому зрелищу, что открылось ему.

Все вокруг, казалось, совершенно переменилось. Уже стемнело — зимой ведь рано темнеет — и теперь комната была освещена лишь светом маленьких лампад, что стояли на полу по периметру всей комнаты. В этом освещении было что-то пугающее, зловещее.

Но больше всего Кая пугало то, что из его раны на левом предплечье, чуть выше запястья, тонкой струйкой вытекала кровь. Она падала на какой-то широкий плоский круглый каменный диск и стекала по многочисленным желобам, которыми был изрезан этот камень. Но главное — по центру камня лежал… Шин? Как он тут оказался? Глаза Шина были плотно закрыты, неужели…

— Шин! — закричал Кай. — Что с ним? Ты убила его? И теперь хочешь убить меня?

— О, нет! — ответила Мираи и глаза ее сверкнули зеленым демоническим огнем. — Шин — моя любовь, и я спасаю ему жизнь. А сейчас он погружен в глубокий сон.

Мираи была сама на себя не похожа. Босоногая, с распущенными и растрепанными волосами, а вместо ее роскошных шелковых кимоно сейчас на ней была надета лишь длинная рубаха из какой-то серой мешковины. И взгляд, совершенно безумный взгляд.

— И тебя я тоже не собираюсь убивать, — продолжила демоница. — Ты ведь сам решил пожертвовать своей жизнью ради него, своего друга, своего брата!

— Что? Я вовсе не хочу умирать! Отпусти меня!

— О, да. Во время ритуала жертва может сопротивляться и отказываться от своего согласия — так и было написано в древних текстах. Но это неважно. Твое согласие было получено — и ритуал свершится.

— Какой еще ритуал? Я не понимаю! Ты с ума сошла!

— Магия крови шаманов вальхари. Жертвоприношение во имя спасения жизни!

— Но ты ведь не шаманка! Шаманы вальхари — твои враги!

— О, недавно я узнала, что происхожу из древнего шаманского рода вальхари. А значит, у меня есть дар. Я и демоница, и шаманка…

…Когда Мираи это осознала, то начала вспоминать все, что знала о шаманах вальхари и их ритуалах. А знала она много — грандмастер Фудзиро позаботился об этом, когда Мираи еще была юной демоницей-ученицей. Фудзиро считал, что Мираи стоит как можно глубже изучить традиции своего народа, а также ей, как демонице, совершенно необходимо очень хорошо понимать, что из себя представляют шаманы и насколько они опасны для демонов.

Кажется, настал тот момент, когда магия шаманов может пригодиться. Запретная магия. Отнять жизнь у одного человека и передать ее другому: безнадежно больному, смертельно раненому или тому, над кем висит злой рок. Жертвоприношение.

Мираи было нетрудно вспомнить особенности ритуала. У демонов потрясающая память — единожды увидев какие-либо записи, демон запомнит их слово в слово.

Правда, Мираи никогда не думала, что ей самой придется проводить этот ритуал. И в последние пару недель она собирала все, что для этого нужно.

В первую очередь, нужен сам шаман. Мираи надеялась, что ее дара хватит.

Далее — жертвенный камень (жертвенник). Во времена, когда на шаманов вальхари проводились массовые облавы по приказу императора, лиоддийские генералы изъяли немало жертвенников и вывезли их с Вальхары. Хранились они с тех пор по всему Лиоддо — надежно укрытые в подземельях и под замком, но при этом забытые и покрытые многолетним слоем грязи и пыли. В разговоре с Шином Мираи выяснила, что и в Салидамской крепости хранится такой же непонятный валун. Добыть его для демоницы не составило труда.

Шаманский посох. Амулет Мираи, как оказалось, — это часть шаманского посоха. Он должен сработать, как надо.

И, наконец, жертва. Родная кровь — лучше всего, но у Шина не было родственников. Но и близкий друг, побратим, тоже отлично подойдет. И здесь у Мираи был только один вариант. Кай.

Мираи знала, что Шин не одобрит это. Поэтому в один прекрасный день она пригласила его провести с ней время в убежище Запретного леса, и там просто подлила ему сонного зелья…

… — Но зачем вообще спасать Шина? — отчаянно закричал Кай. — Разве он смертельно болен?

— Он умрет во время цветения сакуры. Уже скоро. Мне это точно известно.

— Но при чем тут я? Почему ты решила, что я подойду?

Кай не оставлял надежды образумить спятившую, как он думал, демоницу.

— Может, я тоже скоро умру? — отчаянно выкрикнул он.

— О, нет, тебе предназначена долгая счастливая жизнь до самой старости. Была предназначена. Помнишь, вы с Шином пускали фонарики по реке в день летнего солнцестояния? Твой фонарик далеко уплыл, а вот его потонул почти сразу.

Сказав это, Мираи с нежностью и грустью посмотрела на спящего Шина. А потом добавила, вновь сверкнув зелеными демоническими глазами:

— Но я исправлю это. Мне жаль, Кай, правда, жаль. Ты хороший человек, но другого варианта у меня просто нет.

Кай с отчаянием смотрел, как кровь покидает его тело. С каждой минутой он чувствовал, что слабеет. У него даже не осталось сил спорить, веки его тяжелели…

— Кровавый лабиринт заполнен, — торжественно произнесла Мираи. — Можно начинать ритуал.

Кровавый лабиринт окружал спящего Шина со всех сторон, но не касался его тела. Мираи положила над головой Шина свой амулет, окунула палец в кровь и нарисовала на лбу и щеках своего возлюбленного вальхарские руны. На своем лице она также нарисовала вальхарские руны — но другие.

А потом она закрыла глаз, начала водить руками над жертвенным камнем и произносить какие-то странные слова на древнем вальхарском. Мираи выучила их заранее, но сейчас ей даже не нужно было их вспоминать — слова сами приходили в ее голову! Шаманы вальхари несут в себе знания предков, и теперь эти знания достались демонице Мираи.

Слабеющий Кай встрепенулся — настолько невероятным было это зрелище. Кровь на жертвеннике начала кипеть, и вокруг Шина стал подниматься серый дым.

Мираи открыла глаза и зловеще улыбнулась: всё происходило ровно так, как и было описано в древних текстах.

— Валаанти! — громко произнесла Мираи. — Я, шаманка Ния из рода Веран, взываю к вам! Жизнь за жизнь, кровь за кровь, судьба за судьбу!

Всё это демоница сказала на вальхарском, поэтому Кай не понял ни слова. Но он прекрасно осознал, что жить ему осталось лишь несколько минут, ведь Мираи уже подошла к нему и направила острый кинжал прямо в его сердце.

— Примите эту жертву, боги Вальхары, во имя спасения жизни!

— Где я? Что… что происходит? — вдруг раздался негромкий голос снизу.

Мираи опустила руку с кинжалом. Как же не вовремя Шин пришел в себя!

— Шин! — закричал Кай из последних сил. — Она хочет меня убить, помоги!

Шин приподнялся на жертвеннике, озираясь в недоумении. Но очень быстро до него начал доходить смысл происходящего. Тем временем Мираи подбежала к Шину, направила на него ладонь, и парня невидимой силой вновь прижало к жертвеннику.

— Нет, Мираи! Прошу, остановись! — закричал Шин. — Что бы ты ни задумала, не делай этого!

— Шин, всё будет хорошо, — обманчиво-спокойно ответила Мираи. — Просто доверься мне.

— Объясни мне, что происходит!

Шин больше не мог привстать, поэтому беспокойно вертел головой и смотрел по сторонам.

— Она приносит меня в жертву, чтобы спасти тебя от смерти! — выкрикнул Кай.

— Я не могу тебя потерять, Шин. Но та шаманка, Кера, сказала мне, что ты скоро умрешь.

— Но почему ты ей поверила? Она же полоумная.

— Шин… поверь, я знаю, что это правда, — по щеке демоницы скатилась слеза. — Но я могу это изменить!

— Но Мираи… я не смогу продолжать жить, если умрет Кай, как ты не понимаешь!

— Потому я и хотела, чтобы ты этого не видел…

— Мираи, отпусти Кая, — продолжал говорить Шин сквозь слезы. — Мне все равно, сколько я проживу, я благодарен за каждый день своей жизни.

— А мне не все равно, — возразила Мираи. — Но… время уходит, надо заканчивать ритуал!

Дым над жертвенником постепенно рассеивался. Мираи вновь подскочила к Каю, направила кинжал в его сердце…

— Ты правду сказала, Мираи, — в голосе Шина была какая-то бессильная горечь. — Ты демон, а я человек, и между нами пропасть…

— Шин, прекрати!

— Демоны всегда завидовали людям, только не осознавали этого, — Шин произнес эти слова каким-то не своим голосом. — Вы забираете души, чтобы заполнить пустоту в собственных, но вам не понять, не ощутить радости простого человеческого бытия. Один день человеческой жизни стоит больше тысячи демонических лет…

Мираи выронила кинжал из рук, и он со звоном упал на пол. Звон этот отозвался эхом в ее ушах сильнее, чем тысяча колоколов, и демоница схватилась за голову.

— Эти слова… невозможно, — пробормотала она. — Грандмастер Фудзиро…

Шин почувствовал, что никакая сила больше не удерживает его на жертвеннике, и тут же вскочил на ноги. Мираи сидела, прижавшись спиной к стене и закрыв ладонями лицо.

Шин побыстрее отвязал Кая, и руки его бессильно упали вниз, как плети. Потом Шин перевязал другу левую руку и успешно остановил кровотечение — как же хорошо, что он выучился этому у лекаря Амано! Кай был слаб, но потеря крови оказалась не смертельной, а пульс хоть и замедлился, но был стабильным. Неделя постельного режима — и он пойдет на поправку.

Придерживая Кая, Шин повел его к выходу. Нужно поскорее отвезти его в город.

Стоя в дверях, Шин обернулся и посмотрел на Мираи. Кажется, в ее зеленых глазах был стыд и сожаление. Ничего не говоря, демоница обернулась белой лисой, прошмыгнула мимо Шина и Кая и скрылась в зимнем лесу…