Биип.

Биип.

Биип.

– Вы позвонили...

Хотя самолет продолжал набирать высоту, при звуке ее голоса мой желудок снова скрутило. Нажав на кнопку отключения, я позвонил миссис Витт. Вероятно, я должен был позвонить ей первой, но мне нужно было попытаться дозвониться до Чарли́. Я хотел узнать, что смогу.

Теперь, я понял, что это невозможно.

Пока спутниковый телефон снова ждал соединения, я потянулся к собственному телефону и запустил приложение, отслеживающее локацию Чарли́.

Ничего.

Мой разум рассудил, что это было не потому, что она недосягаема. Может, она и села в машину, но она не стала бы снимать ожерелье. В приложении ничего не было, потому что у нас еще не было доступа к Wi-Fi, а сотовая связь недоступна.

– Леннокс, мы следим за ней… – ответила Делорис, как только ответил спутниковый телефон.

– Что, черт возьми, произошло? Где она? Куда этот ублюдок ее тащит? Какого хрена она села к нему в машину? Почему ты не остановила ее? Он угрожал ей?

– Она в нескольких сотнях ярдов впереди нас по улице. Мы выбираемся из города. Согласно трекеру, ее пульс повышен, но в остальном, мы считаем, что она в безопасности. Судя по GPS, кажется, мы направляемся к ее дому.

– Ее дому? – недоверчиво спросил я. – Нет, Делорис, ее дом в Нью-Йорке.

– К дому ее семьи, – поправила она. – Я сказала ей не ходить к нему. Кричала ей вслед. Я уже говорила тебе, что у Алекс есть собственное мнение.

– Он заставлял ее? Где, черт возьми, был Клейтон?

– Он был здесь. Он все еще здесь – со мной. Мы были всего в нескольких футах. Она настояла на разговоре с мистером Фицджеральдом. Я не слышала их разговора, но думаю, что речь шла о ее матери. – Делорис говорила быстро, едва переводя дыхание между каждым заявлением. – Она пациентка в клинике под названием «Магнолия Вудс». Они сказали, что ее состояние стабильное, но я не могла получить никакой дополнительной информации. Я работаю над доступом к их базе данных. Персонал отказался разрешить Алекс доступ к ее матери. Алекс была права, предположив, что это дело рук мистера Фитцджеральда. Он был там. У нас состоялся с ним короткий разговор. От комментариев он отказался. Он ясно дал понять, что Алекс будет допущена внутрь только после его разрешения. Я как раз собиралась объяснить ей все это, когда он вышел из учреждения. Она не послушала...

– И ты…? – прервал я.

– Мы наблюдали за ее разговором с безопасного расстояния, но как только она шагнула к открытой дверце машины, мы оба последовали за ней. Леннокс, все произошло быстро. К тому времени, как мы добрались до машины, двери были закрыты, и она тронулась с места. Мы поспешили обратно к нашей машине и последовали за ней. Мы едем следом.

– Ты звонила ей?

– Конечно. Сразу же. Она не ответила. Я пробовала еще несколько раз, звонок переадресовывается на голосовую почту.

– Я тоже пытался. Я даже не могу видеть ее трекер в приложении.

– Я могу, – заверила меня Делорис. – Как я уже сказала, за исключением учащенного сердцебиения, ее жизненные показатели в норме.

Я откинулся назад и закрыл глаза. Сквозь прикрытые веки я видел ее – мою Чарли́. Коллаж образов бомбардировал мысли. Как будто мы все еще были вместе, я видел ее, все еще спящую этим утром в нашей постели. Этот образ помог мне дышать. Моя грудь вздымалась и опускалась, когда я вспоминал ее аромат, цветы и духи, идеальное сочетание. Я не разбудил ее. Вместо этого я выскользнул из-под теплого одеяла, чтобы дать ей поспать. Ей не нужно было просыпаться так рано, а у меня были дела.

Даже после моей тренировки, она все еще спала. На прошлой неделе она усердно работала над чем-то для занятий, над чем-то, что занимало большую часть ее времени. Я никогда не спрашивал и не требовал от нее большего. Юридическая школа была слишком важна для нее. Это сделало ту важной для меня.

Камень, образовавшийся внизу моего живота, затвердел. А что будет дальше? Что бы это значило для ее занятий? Что задумал этот придурок отчим?

– Делорис, – сказал я, когда на ее конце линии воцарилась тишина, – забери ее. Мне плевать, что ты должна будешь сделать. Столкни их гребаную машину с дороги. Мне все равно. Просто забери ее.

– Ты хоть представляешь себе последствия чего-то подобного? Фицджеральды могущественны. Я не говорю, что больше, чем «Деметрий». Я говорю, что по-другому.

– Мне насрать!

Стюардесса выглянула из-за перегородки в передней части самолета и так же быстро исчезла.

– Мы в Саванне. Это их мир. Мы будем их преследовать. Мы попытаемся войти, но я видела фотографии ее дома. Он очень хорошо защищен.

– Снаружи, – сказал я.

– Что это значит?

– Это значит, что она не хочет быть там. Это значит, что она в большей безопасности за пределами этой тюрьмы. Вот как она это называет. Делорис, мы не можем оставить ее там.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Сделай больше. И пусть меня ждет машина. Если тебе не разрешат войти, я войду. Я не остановлюсь, пока она не окажется в моих объятиях.

А потом, после того как я крепко обниму ее и заверю, что все будет хорошо, я раскрашу ее идеальную задницу в красный за то, что она подвергла себя опасности и напугала всех.

– Сделай это! – закричал я, прерывая то, что говорила Делорис.

Отключив сигнал со спутникового телефона, я проверил мобильник. Wi–Fi теперь работал. Одним движением пальца я открыл приложение для отслеживания и нашел ее синюю точку.

Черт! Она двигалась. GPS обнулился, позволяя карте материализоваться вокруг точки. Я беспомощно сидел, наблюдая, как синяя точка движется по дорогам Джорджии.

– Я иду за тобой, Чарли́. А потом...

Синяя точка замедлилась, но в нижней части экрана я заметил, что ее пульс участился.

Я увеличил карту, определяя ее местоположение.

Точка снова двинулась. Это был частный переулок.

Делорис была права. Этот ублюдок забрал ее в поместье Монтегю.

Я отправил сообщение через Facetime.

«Я ВИЖУ, ОНА В ПОМЕМЕСТЬЕ МОНТЕГЮ. ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ, ЕСЛИ ВОЙДЕШЬ.»

Глава 3

Александри́я

Каждый шаг был частью знакомого кошмара.

Хотя внешне я оставалась спокойной, идеальной Монтегю, мои внутренности скрутило и толкнуло вверх... наполняя горло едким привкусом страха. Я непрерывно сглатывала, переставляя одну ногу за другой. Я вдохнула, когда чувство, что я тону, захлестнуло меня. Оглядевшись вокруг, я поняла, что никто в поместье не бросит мне спасательный плот. Я была одна в море людей.

Глаза мельком смотрели в мою сторону, прежде чем почтительно опуститься. Вдоль стен парадного входа выстроились работники поместья Монтегю, послушные солдаты на своих постах, усиливающие беспрекословный приказ Алтона. Люди, которых я узнала – как по моему прошлому, так и по моему последнему визиту, – и многие другие, которых я не знала, стояли на своих местах, на всем пути к кабинету Алтона.

– Здравствуйте, мисс Александрия.

– Добро пожаловать домой, мисс Александрия.

Мое беспокойство нарастало с каждым приветствием. Узлы образовывались в животе, а сердце бешено колотилось. Сжав губы, я послушно кивала в сторону знакомых и незнакомых лиц. Воспоминания в этом же самом зале – о моей стрижке, а также о других несправедливостях – на мгновение вспыхнули в мыслях, смешивая прошлое с настоящим. Каждое воспоминание было сигналом, хорошо разыгранным отчимом, чтобы подчеркнуть, что это его владения и в них все кланяются ему.

Намеченный мной путь через фойе привел меня мимо парадной лестницы к кабинету Алтона. С каждым шагом я теряла частичку своей новообретенной независимости. Частички были хлебными крошками, которые могли бы вывести меня из себя... но хлебные крошки легко уносились прочь. Скоро они исчезнут, совсем как Чарли́.

Я расправила плечи. Александрия Чарльз Монтегю Коллинз была дома.

При виде последнего работника, стоявшего у двери в кабинет Алтона, мои ноги замерли. Комок, образовавшийся у меня в горле, прорвался, а слезы подступили к векам. Ее темные глаза говорили о многом, но поначалу не было произнесено ни слова.

Это было не то место и не то время.

Я знала.

Тем не менее, всем своим существом я страстно желала упасть на грудь Джейн и оказаться заключенной в ее объятия.

– Пока нет, дитя мое. Мы поговорим. Я помогу. Я всегда так делала.

Ее строгий поддерживающий тон наполнил меня надеждой, хотя ее губы не двигались. Никто больше не слышал ее ободрения; это было произнесено не устами, а сердцем. И все же благодаря нашей связи я слышала каждое слово. Я не только услышала, но и приняла его, желая, чтобы оно дало мне силы продолжать.

Слегка кивнув, я вздернула подбородок.

Да начнется шоу.

Джейн кивнула. Недостаточно, чтобы большинство заметило, но я увидела.

Сглотнув от сухости во рту и одновременно желая избавиться от влаги в глазах, я встала перед большой дверью.

– Мисс Алекс, я приготовлю вашу комнату.

Ее настоящий голос омывал меня, словно теплая река в этом холодном, темном месте. Я повернулась к Джейн. Алекс. В отличие от всех остальных, она назвала меня Алекс.

– Спасибо, Джейн. Я приду, как только смогу.

Наши взгляды встретились в безмолвном общении, когда дверь в кабинет Алтона открылась, отвлекая мое внимание.

– Александрия, входи, – прервал ее голос Сюзанны, лишая теплоты и изоляции приветствия Джейн. Что-то в тоне Сюзанны изменилось. Я не могла точно определить, но если она и была убита горем из-за моей матери, то за эту миллисекунду я этого не почувствовала.

Пока я обдумывала свое приветствие, я переступила порог и остановилась.

Ничто не могло подготовить меня к тому, кого я увидела.

Возле больших окон стоял единственный человек, которого я никак не ожидала увидеть в своем доме, по крайней мере, без моего приглашения. Когда она повернулась в мою сторону, я посмотрела на свою лучшую подругу. Вне контекста люди и вещи становятся незнакомыми. Как после четырех лет жизни бок о бок с женщиной, стоявшей передо мной, она могла вдруг показаться незнакомкой?

Я этого не знала и не могла понять.

Молча, с негодованием, она выпрямилась. Ее миниатюрное, подтянутое тело, скромно прикрытое розовым льняным платьем, напряглось. Простое, но элегантное платье облегало все нужные места. Платье было красивым, но не того фасона, который она обычно носила. Ее волосы, теперь каштанового оттенка, были аккуратно уложены на затылке, туфли идеально подходили образу. На шее у нее красовалась простая нитка жемчуга.

Челси Мур была красавицей.

Всегда в моих глазах.

Но сегодня все по-другому. На меня смотрела не моя лучшая подруга, а печальное, навязчивое отражение. Если бы мы были одеты в тон, я бы даже подумала, что вижу не ее, а свое собственное отражение в большом окне.

Однако день еще не закончился. Снаружи все еще светило солнце, и окна не были занавешены. В комнате воцарилась тишина, пока мы смотрели друг на друга. В ее карих глазах было слишком много эмоций, чтобы их можно было не заметить.

Я была здесь, в Саванне, в поместье Монтегю, из-за ее сообщения. И все же в тот момент моей всепоглощающей мыслью было облегчение от того, что я, наконец, нашла ее. У меня было визуальное подтверждение того, что с ней все в порядке. Другие люди в комнате, Брайс и Сюзанна, растворились в окружающем тумане, когда я поспешила к Челси.

– О, Боже мой, Челси! – Я схватила ее за плечи и притянула к себе.

Покачав головой, она холодно ответила на мои объятия.

Я оттолкнула ее на расстояние вытянутой руки.

– Что, черт возьми, происходит?

– Алекс... Александрия, – поправилась она. – Мне очень жаль. – Она никогда не называла меня моим настоящим именем.

Брайс подошел ближе.

– Очень мило, что ты, наконец, присоединилась к нам.

Маленькие волоски у меня на затылке встали дыбом от его приветствия. Он больше походил на Алтона, чем на самого себя. Узлы в моем животе затянулись еще туже. Это был гребаный кошмар, который, как я думала, не скоро закончится.

– Да, Александрия, добро пожаловать домой. – Приветствие Сюзанны вернуло внимание всей комнате.

Я перевела взгляд с Челси на Брайса, потом на Сюзанну и, наконец, на комнату. Все было так же, как и всегда. Стены занимали неизменные книжные шкафы, а на окнах ниспадали тяжелые портьеры. Это была всего лишь еще одна часть состояния Монтегю, величественная и показная.

Для меня красота отсутствовала. Ее никогда не было. В моем воображении, богато украшенная резьба по дереву и смелые величественные цвета были приглушены тенями. Я никогда не питала должного уважения к роскоши поместья Монтегю. Это не особняк. Это не красиво. Это тюрьма, и реальность была слишком подавляющей, чтобы игнорировать ее: я снова была ее пленницей.

Я поглубже вдохнула, теснее почувствовав на груди блузку, но я не могла вдохнуть. Что–то изменилось. Пытаясь наполнить легкие воздухом, я поняла, что это был воздух. Все было по–другому.

Это вообще возможно? Воздух как-нибудь чувствуется? Можно ли его почувствовать?

Это не было похоже на дуновение ветерка. Напротив, воздух в кабинете Алтона был неподвижным, тяжелым и застоявшимся.

Когда я оглядела комнату и ее обитателей, все они пришли в движение. У меня снова возникло ощущение, что я лишний человек, единственный, у кого нет сценических реплик. На этот раз они были мне нужны. Мне нужен был сценарий в руке или телесуфлер в углу – что угодно с указаниями.

Черт, я бы взяла чертов компас.

В моем телефоне был компас, но тот все еще был у Алтона.

Придя мне на помощь, Сюзанна указала на длинный стол.

– Дорогая, давайте все сядем. Твой отец скоро будет здесь.

Я отрицательно покачала головой.

– Сюзанна, что ты можешь рассказать мне о моей матери?

– Хорошо, что ты здесь. Ты нужна ей.

– Что это значит? Алтон сказал, что она... она запуталась?

Сюзанна потянулась к моей руке.