— Что, Александрия? Какое у тебя оправдание на этот раз? Я заступился за тебя. Я боролся за то, чтобы ты виделась с матерью и посещала чертовы уроки, а ты этим занимаешься?

Воздух вокруг нас был наполнен тошнотворным запахом. Это было похоже на тяжелую, спокойную сырость перед сильным электрическим штормом. Крошечные волоски на моих руках и затылке встали по стойке смирно, словно маленькие солдаты, готовые к битве. Оно приближалось... я просто не была уверена, почему.

— Что? Что я по-твоему натворила? Я сделала все, что вы с Алтоном сказали. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Его челюсти сжались, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— Я чертовски надеюсь, что ты говоришь правду. И не только ради тебя самой.

Мурашки по коже материализовались, как иглы, колющие кожу, когда мои крошечные солдаты готовились к битве.

Брайс, не дожидаясь ответа, потащил меня в кабинет.

Когда мы переступили порог, выражение лица Алтона было таким же, как у Брайса.

— Александрия, сядь.

Брайс подтолкнул меня к стулу за длинным столом.

Втирая это ощущение обратно в руку, я заковыляла к своему новому месту.

— Что это за чертовщина...

Я не заметила Сюзанну; однако, когда наши глаза встретились и яростный удар пощечины резонировал в моей щеке, она полностью завладела моим вниманием. Я поднялась еще выше.

— Если ты еще раз ударишь меня, я увижу тебя на полу.

Моя угроза прогремела на всю величественную комнату.

— Ты – Монтегю, — неустрашимо начала она. — Самое время тебе начать вести себя подобным образом. Грубый язык не допустим.

— И кем ты, черт возьми, себя возомнила?

На этот раз я поймала ее руку прежде, чем та соприкоснулась, сжимая ее запястье.

— Александрия...

Она не закончила свое заявление, когда Брайс схватил меня сзади за плечи.

— Садись, — сказал он, отодвигая стул, на который толкнул меня раньше. — Мама, отойди.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алтон с моим рюкзаком расстегивает основное отделение. Я даже не заметила, что уронила его.

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что ты делаешь?

— Я узнал его, — сказал Брайс.

— Кого? Ты узнал кого?

Когда я озвучила свой вопрос, то вспомнила, что Айзек был со мной в больнице, когда мы с Ноксом ездили навестить Челси. Айзек остался со мной, пока Брайс хотел поговорить.

— Не прикидывайся дурочкой. Это тебе не идет, — сказал Брайс, скрестив руки на груди, когда Алтон перевернул рюкзак и высыпал его содержимое на стол.

Розовый мешочек, который Айзек вручил мне, был словно маяк под светящимся потолком, когда мой планшет и книга скользнули на свободу.

— Что ты делаешь? — спросила я у Алтона.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — повернувшись к Брайсу, сказала я. И наморщила лоб. — Ты имеешь в виду человека из «Магнолия Вудс»? Неужели ты так злишься из-за того, что я разговаривала с сыном другого пациента с разбитым сердцем?

Я подождала, но мобильник так и не появился. Во внутреннем кармане, куда я его положила, была молния. Я молилась, чтобы та была закрыта.

Алтон протянул Брайсу мешочек.

— Так будет проще, — сказал Брайс, держа в руке мешочек.

— Александрия, расскажи нам, что он тебе дал. Ты все еще можешь помочь своей матери.

Я села повыше.

— Я помогу своей матери. Этот человек, Джеймс... вроде... Витони кажется, сказал, что он сын одного пациента из клиники. Он сказал, что его отец даже не помнит его. Я не знаю, на что ты намекаешь.

— Он работает на него, — сказал Брайс. — Я помню его с тех пор, как ты приехала к Челси.

Хотя от его слов у меня по коже побежали мурашки, я все еще была сосредоточена.

— Думаю, он действительно немного похож на водителя Леннокса.

Мне было запрещено произносить его имя, но, черт побери, я могла бы бросить слова лучшими из них.

— Позвони в центр. Спроси. Его фамилия была Витони. Я бы предположила, что это и фамилия его отца тоже. Обычно именно так все и происходит.

Последнюю фразу я произнесла, разглядывая Алтона.

Сумочка все еще была в руке Брайса.

— Открой, — подсказала я. — Это моя косметичка. Должно быть, она выпала из моего рюкзака, когда я сидела во дворе. Этот человек увидел ее и принес мне.

— И он просто случайно узнал, куда ты направляешься? — спросил Брайс.

— Неужели твоим людям, больше нечего делать, кроме как смотреть записи камер наблюдения днем и ночью? Они должны проводить время интереснее. Клянусь, я не настолько увлекательна.

Брайс протянул мне мешочек.

— Последний шанс. Скажи нам правду, и тебе не придется ее открывать.

На этот раз я встала.

— Мне ничего не нужно делать.

Я расстегнула косметичку и вывалила на стол два тюбика губной помады и один блеск для губ.

— Я сделаю это, чтобы доказать, что вы все придурки, — я быстро повернулась к Сюзанне. — Даже не думай об этом.

Она поджала губы и покачала головой.

— Извини, дорогая, — ответила я, подражая ее тону, и снова села. — Я не подписывалась на то, чтобы стать твоей невесткой, но раз уж таков наш план, то, может быть, тебе, блять, стоит привыкнуть ко мне.

— Александрия! — Брайс снова схватил меня сзади за плечи. — Извинись.

Какого черта?

Хотя его хватка стала еще крепче, я продолжала молчать.

— Не думаю, что я единственная, кто должен извиняться, — наконец, сказала я. — Отпусти меня и скажи, что ты был неправ. Этот парень был совсем не тем, о ком ты подумал. Косметичка – просто футляр для губной помады, и весь этот допрос был излишним.

— Я только что отправил письмо в «Магнолия Вудс». Если там нет пациента по имени Витони, то это еще не конец, — заговорил Алтон.

Я начала было вставать, но меня быстро толкнули обратно.

— Перестань меня трогать! — закричала я на Брайса.

Наклонившись поближе, он прошептал достаточно громко, чтобы все услышали:

— Сейчас самое время замолчать, но не волнуйся, дорогая... — его угроза сочилась сладким сиропом. — ...Когда я прикоснусь к тебе, ты будешь наслаждаться этим.

Мой живот скрутило.

— Ну и дерьмо.

Мы все повернулись к Алтону.

Его грудь расширилась от глубокого вдоха.

— Дэнис Витони был пациентом клиники «Магнолия Вудс» в течение последних семнадцати месяцев. Его сын, Джеймс, был недавно найден и находился с отцом в течение последних двух дней.

Я отмахнулась от рук Брайса.

— Если мы закончили, то мне нужно еще поработать по занятиям.

— Нет, — ответила Сюзанна. — Нас ждет водитель, который отвезет нас в маленький старинный бутик в Бруклете. У них самые лучшие свадебные платья на юге.

Я недоверчиво покачала головой.

— Неужели ты это серьезно? Я не пойду с тобой искать свадебное платье.

— Ты бы предпочла, чтобы Челси присоединилась к нам?

— Нет.

— Ты же понимаешь, что свадьба состоится меньше чем через два месяца, и ничего еще не решено. Завтра мы собираемся встретиться с планировщиком. Ему нужны цвета. Тебе нужно платье. Кто будет твоей свидетельницей? Брайс, а у тебя? Церковь уже готова, и, учитывая ограниченность времени, мы с твоим отцом решили, что лучше всего будет устроить прием здесь.

Я была поймана в ловушку в альтернативной вселенной. Всего несколько минут назад я кричала на эту женщину, а теперь она все болтала и болтала о свадебных планах.

— Вечеринка состоится в субботу вечером?

Я пыталась уклониться от ее вопросов.

— Да, — ответила Сюзанна. — Разве это не должно быть твоей заботой сейчас? Другие вещи могут подождать.

— Мы уходим, — объявил Алтон, поднимая рюкзак с пола, где он его бросил, и бросая его на стол. Когда он это сделал, зарядное устройство телефона поплыло по твердой поверхности.

Когда Брайс потянулся за ним, я встала и взяла его за руку.

— Мы можем поговорить до того, как ты уйдешь?

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

Мое сердце бешено колотилось, пока я искала хоть что-нибудь, чтобы отвлечь его внимание.

— Пожалуйста.

Я склонила голову набок.

— Я не хочу, чтобы ты уходил расстроенным. Я понимаю, что этот человек в больнице был похож на водителя, но, как ты слышал, он просто сын больного пациента. Он очень расстроен из-за своего отца. Ты ведь можешь это понять, правда?

Я потянулась за планшетом и один за другим положила все обратно в рюкзак, включая зарядное устройство телефона.

— Сейчас, Брайс, — сказал Алтон, — Или бери другую машину. Я уже ухожу.

Я положила руку на его руку.

— Наедине?

— А потом ты поедешь с моей мамой? — я кивнула, ненавидя себя за то, что делаю, но в то же время радуясь, что сохранила телефон. — Я скоро буду в «Монтегю Корпорейшн».

— Поторопись, дорогая, — подсказала Сюзанна. — Водитель уже ждет. Ты можешь освежиться в машине.

Я не ответила Сюзанне, продолжая смотреть на Брайса. Когда Алтон и Сюзанна вышли из кабинета, комната потеряла свой живой вид. Это был первый раз, когда кто-то из них сделал то, о чем я просила, и при этом они оставили меня наедине с Брайсом.

Глава 20

Нокс

— Они следят за каждым ее движением, — сообщил Айзек.

Я крепче сжал сотовый телефон, наклонился вперед и положил локти на стол – слишком много для того, чтобы сосредоточиться на «Деметрий Энтерпрайзис». Здесь было все в порядке. Орен сидел в кабинете дальше по коридору и занимался тем, чем я должен был заниматься. Впервые на моей памяти его помощь не показалась мне удушающей или навязчивой. Как бы мне ни было неприятно это признавать, мой отец действительно знал все тонкости «Деметрий Энтерпрайзис». Я не всегда соглашался с его тактикой, но именно благодаря ей наша компания начала работать.

— Ты смог поговорить с ней? Дать ей сотовый телефон?

Мое сердце сжалось в ожидании миллисекунды его ответа. Это было похоже на тот день, когда она стала моей из-за «Измены», только в миллион раз хуже. Тогда я тоже должен был работать, но мысль о ней в том номере отеля или в машине, зная, что Айзек говорил с ней… я не мог не видеть ее.

Это было еще хуже. Я не мог ее видеть. Я не мог с ней разговаривать. Нет, если у нее нет телефона. Мне было все равно, что я дал Патрику еще один телефон. Он не увидит Чарли́ еще четыре дня. Я не был уверен, что проживу еще один день, не услышав ее голоса. Еще четыре дня были бы невозможны.

— Да на оба вопроса, — ответил Айзек. — Прикрытие работает хорошо.

Сделать так, чтобы Айзек стал сыном одного из пациентов «Магнолия Вудс», было гениальной идеей Делорес. Из всего этого она могла сделать вывод, что пациент и его сын отдалились друг от друга. Сын жил в Орегоне и часто ездил по делам в Китай. В настоящее время он находился за границей. Хотя с сыном Джеймсом сотрудники «Магнолия Вудс» связывались много раз, не было никаких записей о том, что он когда-либо посещал их или регистрировался. Единственный посетитель, который был у пациента во время его пребывания здесь, был адвокат.

Делорес послала Айзеку всю информацию, какую только смогла раздобыть. Айзек знал историю жизни своего мнимого отца, финансовую информацию и даже пароли. Он знал имена двоюродных братьев и дядей. Бедственное положение одинокого человека пошло нам на пользу.

Во время ее единственного звонка Чарли́ велела нам оставить Айзека. Мы сделали все, что могли, чтобы использовать это в своих интересах.

— Больше. Расскажи мне все, что она сказала.

У этого человека была фотографическая память, очевидно, включавшая и звук. Я даже представить себе не мог, что Чарли́ подумает, будто я от нее отказываюсь. Это все из-за них. За пять дней они начали ее утомлять.

— Она просила передать вам, что любит вас и работает над планом.

Это был не ее голос, и все же я его слышал. Я слышал нежную мелодию, когда она говорила мне, что любит меня, когда ее улыбка расцветала, а прекрасные золотые глаза сияли. Воспоминание было таким сильным, как будто она была со мной, а не с телефоном, не голосом Айзека.

— Единственный план, который имеет значение – это вернуть ее домой, — сказал я. — По крайней мере, в то же время, прикрытие может держать тебя рядом с ней, так как это, кажется, единственное место, куда они позволяют ей идти без сопровождения.

— Сэр, она никуда не ходит без сопровождения. Именно это я и имел в виду. Мало того, что есть водитель, рядом всегда есть, по крайней мере, еще два человека.

Я не хотел думать об этом, о том, как она спорила, когда я настаивал на безопасности. Казалось, это было много лет назад, а не месяцев. В то время я понятия не имел, что ее реакция была основана на личном опыте, что она слишком хорошо осознавала вторжение. Блять! В моей Чарли́ было так много всего, что я понимал неправильно.

Я сделал глубокий вдох.

— У тебя есть какая-нибудь информация о подъездной дороге, о которой я говорил?

— Я уже все проверил. Когда-то это место могло быть жизненно важной артерией для поместья или плантации, но теперь уже нет. Это буквально в миле от всего, кроме лесов и полей. Поскольку в этом году урожай табака уже собран, рабочая сила на плантации по минимуму. Те, кто все еще работает там, похоже, работают в заготовительных амбарах.

— Люди до сих пор работают? — переспросил я.

— Я думал, что это делается с помощью машин. Судя по тому, что я видел, пятнадцать человек входят в будние дни, а трое – в выходные. Я никогда не был в заготовительных амбарах, так что не знаю, как это делается. Они все въезжают с другой дороги, ближе к тем амбарам.

— Хочешь сказать, что был в поместье?

— Я припарковался в лесистой местности. Деревья создают отличное укрытие, даже если есть какое-то воздушное наблюдение. Оттуда я уже немного прошелся пешком. Я тщательно обыскал старую дорогу и не нашел ничего, что указывало бы на то, что она находится под наблюдением. Есть старые ворота, которые частично закрывают дорогу, но цепи, которые удерживают их закрытыми, заржавели и сломаны. Сама дорога, тенистая часть под деревьями, покрыта густой порослью мха. Как будто все это было забыто в двадцать первом веке.