Глаза Алтона прищурились на Брайса в каком-то невысказанном обмене репликами.

— Это не значит, что это безопасно, — наконец, сказал он.

— Мы возьмем охрану. Я не оставлю ее одну.

— Александрия, — сказал Алтон. — Сядь. Сначала о главном.

— Согласна, — согласилась я, усаживаясь в кресло напротив его стола. — Во-первых, ты обещал мне позвонить в Колумбию.

— Уже.

— Что? Что значит уже? Ты сказал, что я могу позвонить.

— День уже наполовину закончился. Я предполагал, что такое престижное учреждение, как колумбийский юридический институт, будет заниматься делами в более разумное время, и был прав.

— Что ты сказал?

Алтон откинулся назад и приподнял бровь.

— Это был интересный разговор. Я разговаривал с доктором Рено.

— Да, она мой куратор.

— Она с удивлением услышала от меня, опять же – твоего отца – согласно записи.

Мой желудок скрутило, когда я вспомнила, как говорила ей, что Алтон не имеет права ничего говорить обо мне.

— Ты должен понять, что я уже взрослая. И должна была позвонить сама.

— Хотя это и спорно...

— Это не так, — вмешалась я. — Разговор с родителями противоречит университетской политике. Она должна поговорить со мной.

Он махнул рукой.

— Эта тема не имеет отношения к делу. После краткого обсуждения и напоминаний ситуация разрешилась. Сейчас ты находишься в семейном срочном отпуске.

— И что это вообще значит? Как это повлияет на семестр? — паника наполнила мою кровь. — Я не могу уйти в отпуск. Могу закончить здесь. Можно смотреть лекции онлайн и общаться со своими преподавателями по электронной почте и телеконференциям. У меня осталось чуть больше месяца до конца семестра. Я не под...

Алтон поднял руку.

— Достаточно. Я об этом позаботился.

— Правда, дорогая, — сказала Сюзанна, и ее слова снова наполнились сахаром. — Ты будешь слишком занята. С этими свадебными приготовлениями и, конечно же, с твоей матерью, у тебя нет времени на обучение.

Я повернулась к Сюзанне, стиснув зубы в беспомощном отчаянии.

— Я могу выкроить время.

Алтон открыл лежащую на столе папку из плотной бумаги и жестом указал на стул рядом со мной.

— Сьюзи, садись. Брайс, подвинь еще один стул. Брэнтли ждет, чтобы отвезти нас обратно в корпорацию «Монтегю». Мир не останавливается только потому, что Александрия решила нас облагодетельствовать.

Я не решала их облагодетельствовать. Меня похитили, обманули и взяли в плен.

На мгновение потеря Колумбии заглушила суету всех, кто сидел вокруг меня. Я повернулась к Брайсу.

— Ты собираешься вернуться на работу? А как насчет того, чтобы навестить мою мать?

— Я объяснил основную часть вчера, — начал Алтон, прежде чем успел ответить Брайс. — По сути, твой дедушка юридически обеспечил будущее «Монтегю», связывая свободные концы перед смертью.

Он вручил мне лист бумаги.

Наклонившись вперед, я взяла то, что он предложил, с любопытством, но в то же время боясь того, что собиралась прочесть.

— Это часть последней воли и завещания Чарльза Монтегю II, — объяснил Алтон. — Копия. Ты можешь себе представить величину самого документа. Это та часть, которая касается тебя.

Я уставилась на слова. Пока я читала, в комнате воцарилась тишина, и все дружно вздохнули.

Статья XII

Положения о компании «Монтегю»

Если на момент моей кончины условия не были выполнены, то мои наследники, Аделаида Монтегю Фитцджеральд и Александрия Чарльз Монтегю Коллинз, обязаны добровольно и законно выполнить следующие критерии в соответствующие сроки. Невыполнение этого требования приведет к потере всего наследства, включая, но не ограничиваясь, активы, имущество, акции, личные вещи и оставшуюся часть моего имущества.

Как и сейчас, Аделаиде Монтегю необходимо оставаться замужем за Алтоном Фитцджеральдом до конца их земной жизни. Как муж Аделаиды, Алтон Фитцджеральд будет иметь все права, установленные в качестве основного акционера корпорации «Монтегю». Если какая-либо из сторон подает на развод или пытается расторгнуть брак, все владения «Монтегю» возвращаются Александрии Коллинз.

После смерти А.Фитцджеральд или А.М.Фитцджеральд до совершеннолетия А.Коллинз все владения «Монтегю» будут находиться в доверительном управлении до достижения ею двадцати пяти лет или до получения ею высшего образования, в зависимости от того, что наступит раньше.

После достижения совершеннолетия или получения ученой степени для того, чтобы А.Коллинз унаследовала владения и активы «Монтегю» и выполнила требования, изложенные в настоящем юридическом документе, она должна придерживаться следующих условий:

Будучи совершеннолетней (или окончившей колледж), Александрия Коллинз должна согласиться на законный союз с мужем, который также будет представлять ее и их биологических детей в акциях корпорации «Монтегю», а также в управлении частными активами «Монтегю».

Это мое желание, а, следовательно, и определение последней воли и завещания, что А.Коллинз выйдет замуж за Эдварда Брайса Кармайкла Спенсера, сына Сюзанны Кармайкл Спенсер, как описано ниже.

Э.Спенсер должен сначала закончить бакалавриат и аспирантуру и доказать, что он достоин корпорации «Монтегю». По окончании его аспирантуры до их соединения может пройти не более полутора лет.

После их брака контрольный пакет акций во всем, что касается «Монтегю», перейдет к А.Коллинз и Э.Спенсеру, а также будет обеспечиваться дальнейшая поддержка и надзор со стороны А.Фитцджеральд и А.М.Фитцджеральд до тех пор, пока не будет установлено, что один из них или оба более не компетентны.

Если этот союз не состоится, все владения и активы «Монтегю» будут ликвидированы. Отныне эти активы будут завещаны компании «Фицджеральд Инвестментс», в результате чего как наследники, так и их потомки останутся без активов «Монтегю».

Если брак А.Коллинз и Э.Спенсера не удастся сохранить, что приведет к разводу или преждевременной смерти, все владения и активы «Монтегю» будут ликвидированы и отныне завещаны «Фицджеральд Инвестментс», за одним исключением: в случае, если наследник мужского пола существует в возрасте старше двадцати пяти лет, назначенный наследник сохранит все владения и контрольный пакет акций.

Если будет установлено, что кто-либо из упомянутых в этой статье умышленно и намеренно препятствует моим желаниям, то этот бенефициар будет лишен возможности получить свою долю наследства.

Закончив, я даже не подняла головы. Вместо этого снова перечитала документ с самого начала, ища то, что пропустила в первый раз. С каждым абзацем, диктующим мою жизнь и, по существу, жизнь моих детей, моя голова двигалась из стороны в сторону. Если бы это был тестовый вопрос, я бы ответила, что это незаконно.

Наконец я подняла голову и сказала то, что думала.

— Это не может быть законно.

— Уверяю тебя, это – условия бенифициара.

— Вот почему моя мама никогда не оставляла тебя?

Алтон нахмурил лоб.

— Почему, Александрия, ты считаешь, что твоя мать хотела оставить меня?

— Подожди! — сказала я. — Она не может умереть. Она должна поправиться. Здесь написано, что если она умрет...

— Твоя мать не умрет, — сказал Алтон. — Я же сказал тебе спросить себя, хочешь ли ты увидеть ее и хочешь ли ты, чтобы ей было лучше. Смерть – это не выход.

Я недоверчиво уставилась на него, вспомнив о тревогах Джейн. Вместо того чтобы спросить Алтона, не причинил ли он вреда моей матери, я сменила тему разговора.

— А где же Джейн?

Голова Алтона дернулась.

— Что?

— Где Джейн? Я видела ее мельком после того, как приехала, — я могла бы сказать: «когда меня похитили и заперли в комнате», но не стала. — С тех пор я ее больше не видела.

— Я не знаю, где находится каждый член домашнего персонала. Это долг твоей матери, и очевидно, что сейчас она на это не способна.

— Тогда кто же присматривает за прислугой?

— Как только вы с Брайсом поженитесь, это будет твоя работа в качестве леди поместья Монтегю, а это еще одна причина для твоего отпуска. Это большое поместье.

Потому что нанять поваров и садовников было важнее моего диплома?

— А кто сейчас этим занимается? — сосредоточившись, спросила я.

— Я, — выпалила Сюзанна. — Я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь твоей матери.

Я повернулась в ее сторону.

— Где Джейн?

— Она больше не с Монтегю.

В атмосфере не хватало гравитации, чтобы удержать меня на месте.

— Что? Почему?

Алтон поднял руку.

— Вы вдвоем можете обсудить прислугу и бюджет после того, как я уйду. Информация в этом документе настолько проста, насколько я могу ее сделать. Скажи мне, Александрия, ты планируешь выполнить свою обязанность как Монтегю?

Сколько раз моя мать задавала мне подобный вопрос? И все же она так и не объяснила мне, чего именно от меня ждут как от Монтегю.

— Когда был написан этот устаревший документ?

— После того, как мы с твоей матерью поженились, почти двадцать лет назад.

Стоя за своим стулом, я крепко держалась за его спинку, сжимая кожу до тех пор, пока кончики моих пальцев не побелели.

— Мне было четыре года, и мое будущее было предопределено?

Брайс пожал плечами.

— Мое тоже, но я с этим не борюсь.

— Почему? — спросила я громче, чем следовало бы. — Почему ты не борешься с этим? С чего бы тебе захотелось согласиться с этим планом? Ты хочешь жениться на том, кто тебя не любит?

— Это бизнес, а не любовь, — сказал Алтон.

Брайс встал и посмотрел на меня. В его серых глазах мелькнула печаль.

— Нет. Я хочу жениться на своей лучшей подруге. Я хочу жениться на той хорошенькой девушке, которая когда-то плавала со мной в озере. Я хочу жениться на красивой девушке, которая сопровождала меня на танцы в академию, которая навещала меня в Дюке. Я хочу растить детей вместе с ней, чтобы они учились в одной академии. Я хочу держать ее за руку, пока наш сын плавает, а дочь бежит. Именно этого я и хочу.

Я не могла сложить слова в связные предложения.

Он потянулся к моей руке.

— Я знаю, что это кажется неуместным, но на самом деле это не так. Ты же знаешь, я всегда хотел жениться на тебе, задолго до того, как узнал об этом дурацком завещании. Я люблю тебя с тех пор, как мы были детьми.

— Брайс? — сказала Сюзанна.

Мир двигался как в замедленной съемке, когда адамово яблоко Брайса подпрыгнуло, и он упал на одно колено. Я сделала шаг назад, когда он отпустил мою руку и полез в карман своего пиджака.

— Нет, пожалуйста, не делай этого, — прошептала я.

Нисколько не смутившись, он достал из кармана маленькую коробочку и открыл ее. Там находилось обручальное кольцом с бриллиантом. Камень был огромен. Я бы не сказала, что это было красиво или потрясающе. Он был большой. Кроме маминого, я не могла припомнить, чтобы видела более крупный центральный камень. Бриллиант, вставленный в зубцы на платиновом, а не желто-золотом ободке. Уже одно это говорило мне, что это не кольцо моей матери.

— Помнишь, — его голос дрогнул от волнения. — Когда я сказал тебе, что у меня есть кольцо в Дьюке?

Я кивнула.

— Так вот это не оно, — продолжил Брайс.

— Нет?

— Нет. Этот бриллиант принадлежал твоей бабушке, Оливии. С помощью твоей матери я сделал его более современным. Видишь ли, Александрия, именно этого она и хочет, — он снова сглотнул. — Я сочту за честь, если ты будешь носить его вечно и станешь моей женой.

Моя голова двигалась из стороны в сторону.

— Брайс… — слезы наполнили мои глаза. — …Я тебя не люблю. — Я колебалась, но продолжила. — Я люблю другого.

Мышцы и сухожилия на шее Брайса напряглись.

— Ты же слышала, что сказал Алтон. Речь идет не о любви.

Я снова посмотрел на Алтона. Сюзанна стояла рядом с ним со слезами на глазах.

Она что, спятила?

Я сосредоточилась на Алтоне.

— Если я скажу нет? Если я откажусь?

— «Магнолия Вудс» ждет оплаты. Ты можешь уйти от Монтегю, но что будет с твоей матерью?

— Но она не может умереть. Ты это сказал.

— О, я думал, ты уже поняла, что есть судьба похуже смерти.

Глава 13

Орен

С чего же начать?

Может с конца?

Мой пристальный взгляд крепко держался за Леннокса, когда воспоминания о годах закружились, создавая вихрь, который угрожал разорвать наши хрупкие отношения на куски. Я никогда не собирался делиться этой частью своей жизни. Но это не правильно. Я бы сделал все, чтобы по-настоящему разделить ее – с Аделаидой, Ленноксом и Александрией. Это было раньше.

После того, как все закончилось, как все закончилось... это никогда не было тем, что мой сын должен был знать... пока это не произошло.

До сегодняшнего момента.

Когда Аделаида ушла от меня в последний раз, она совершенно ясно дала понять, что между нами все кончено, навсегда. Единственным утешением, которое я нашел в ее прощании, была боль, которую видел в ее прекрасных голубых глазах, и печаль, которую слышал в ее голосе.

Если это делает меня еще большим ублюдком, то, наверное, так оно и есть. Я бы перевернул небо и землю ради этой женщины, но она никогда этого не позволяла. Я не смог бы дать ей ту жизнь, которая у нее была. Вместо этого я бы дал ей больше. Но только не в деньгах. Я бы дал ей ту любовь и уважение, которых она заслуживала. Я делал это в течение многих лет... до тех пор, пока мог.

Честно говоря, я не мог винить ее за то, что она бросила меня, особенно после того, что я ей сказал. Одно дело – влюбиться в человека с сомнительным прошлым и столь же сомнительным настоящим. Это можно было легко упустить из виду, пока детали были произвольными. Еще одно – слишком много – узнать, что неприятное прошлое пересекается с ее собственным.