Алеата Ромиг

"Западня"

Серия: Измена (книга 4)

Автор: Алеата Ромиг

Название на русском: Западня

Серия: Измена

Перевод: zhenechka_poyma

Сверка: helenaposad, Amelie_Holman

Бета-коррект: Султана

Редактор: Мералекс

Оформление: Skalapendra

Аннотация

Ловушка расставлена - расставание, друзья, жизнь и будущее, висящие на волоске.

"Западня" продолжает новую эпическую, романтическую и интригующую серию "Измена". В РОЛЯХ: Леннокс «Нокс» Деметрий, Александрия «Чарли» Коллинз, Монтегю и Деметрий. Острые ощущения, накал и напряжение всё сильнее!

Одна случайная встреча

плюс...

Один сексуальный, собственник-альфа и одна пылкая, решительная героиня

плюс...

Одна неделя неудержимой, необузданной страсти

плюс ...

Одно импульсивное решение

умножить на...

Два признания в любви

деленное на...

Сумму переплетающегося прошлого, ложь и нарушения правил

равно…

Пролог

Конец обмана

Чарли́

Фирменный алый цвет потек вверх от накрахмаленного белого воротничка его рубашки, когда Алтон Фицджеральд остановился на полпути и повернулся в мою сторону.

– Похоже, блудная дочь вернулась.

Я не останавливалась, пока не оказалась прямо перед ним.

– Я хочу ее увидеть.

– Ты должна понять, что я не собираюсь убивать откормленного теленка только потому, что ты решила почтить нас своим присутствием.

– Что случилось? – спросила я.

Он посмотрел через мое плечо на внедорожник, когда лимузин проехал мимо него и остановился на краю дорожки.

Я обернулась и увидела, что Клейтон и Делорис стоят рядом с внедорожником, выглядя так, как будто они оба были готовы бежать в моем направлении.

– Поехали домой и все обсудим. Одни, – он сделал ударение на последнем слове.

– Обсудим это сейчас. Я не хочу возвращаться в поместье. Я хочу увидеть свою мать.

Алтон понизил голос.

– Видишь ли, Александрия, в этом-то и проблема. Слишком долго с тобой нянчились. Твои дни получения того, чего ты хочешь, закончились. Пришло время тебе смириться со своим будущим, так же как это сделала Лаида.

Я отрицательно покачала головой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Конечно, не понимаешь. Ты была слишком поглощена своими собственными капризами, чтобы беспокоиться о том, что важно. Возможно, если бы ты не уехала в Нью-Йорк, ты смогла бы помочь своей матери. Теперь ее судьба в моих руках.

– Что, черт возьми, это значит?

Я съежилась, когда он потянулся ко мне и положил руку на плечо. Мой желудок сжался, он наклонил свое лицо ближе, и его теплое, гнилостное дыхание заполнило мой нос.

– Повернись, Александрия.

Я сделала это не потому, что хотела повиноваться ему, а потому, что мне нужно было подышать свежим воздухом. Брэнтли стоял у открытой двери лимузина.

Алтон заговорил мне на ухо, все еще держа меня за плечо.

– Если ты хочешь увидеть свою мать, или если у нее есть шанс когда-нибудь выйти из этого учреждения, ты сядешь в эту машину и сделаешь то, что тебе скажут.

Я оглянулась на Делорис и Клейтона.

– Александрия, я не буду больше повторять.

Я закрыла глаза, скрываясь от послеполуденного солнца, когда стиснула зубы и стряхнула его руку. Глубоко вздохнув, я сделала один шаг, потом другой. Пока я шла по доске навстречу собственной смерти, я попрощалась с Чарли́.

Александрия кивнула Брэнтли и забралась на заднее сиденье лимузина.

Прежде чем дверь закрылась, заключая нас в прохладный, полутемный салон, мой телефон завибрировал от входящего вызова.

– Дай мне свою сумочку, – сказал Алтон, протягивая руку.

Я подняла солнцезащитные очки на макушку и уставилась на него.

– Что? Нет.

Слезы защипали глаза, и я быстро отвернулась, когда мое лицо обожгло от удара его ладони по щеке.

Какого черта?

Я сморгнула влагу, и кинжалы полетели из моих глаз.

– Твоя мать больше не играет роли. Послушай меня единственный раз, и мне не нужно будет быть уверенным в твоем внимании. – Алтон снова протянул руку. – Я не повторяюсь.

Когда я не пошевелилась, он потянулся к моей сумочке, его взгляд бросал мне вызов остановить его.

Дура! Зачем я села в эту машину?

За тонированными стеклами сменялся пейзаж, лимузин двигался, и я сидела, как статуя, пытаясь обдумать свой следующий шаг.

Алтон забрал мой телефон и вернул сумочку.

Я прикусила язык, как меня учили, когда он выключил его и положил в карман. Хотя мои мысли были заполнены слишком многими вещами, на ум пришло сообщение Челси. Я его не стерла. Если Алтон включит телефон, он его увидит.

– Алтон, – я постаралась говорить самым уважительным тоном. – Пожалуйста, расскажи мне о матери.

Он откинулся на спинку сиденья, видимо, обдумывая свой ответ.

– Твое время в Нью-Йорке истекло. Твоя мать хотела свадьбу на Рождество. Я думаю, что если Сьюзи начнет строить планы, это все еще можно реализовать. Единственная переменная будет заключаться в том, будет ли Аделаида достаточно здорова, чтобы присутствовать. – Алтон вздохнул и склонил голову набок. С натянутой улыбкой он добавил, – полагаю, это зависит от тебя. Добро пожаловать домой, Александрия.

Глава 1

Александри́я

Я попыталась осмыслить слова Алтона...

Свадьба на Рождество.

Сьюзи.

Его вопрос...

Будет ли Аделаида достаточно здорова, чтобы присутствовать?

И, наконец, его заявление…

Добро пожаловать домой.

Слова складывались во фразы на родном языке. Я понимала каждое в отдельности, но не вместе. Их значение – в том порядке, в каком они были произнесены – было выше моего понимания. Чувствуя, как от его пощечины все еще покалывает мою щеку, я сжала губы и ждала, чтобы он объяснил, сказал, что он решил.

Я играла в эту игру слишком много раз, я знала правила и результаты. Мои несколько победных моментов произошли в присутствии моей матери. Ее здесь не было. Мы с Алтоном остались вдвоем в движущемся лимузине. Не совсем одни, потому что Брэнтли находился за мутным стеклом, хотя, независимо от причины, он никогда не вмешивался.

Я проглотила свои возражения. Из-за них я только заработаю еще одну пощечину. Даже во времена смятения прежняя я – та, кто понимала свое затруднительное положение, — знала, что, если я хочу выжить, самосохранение и здравый смысл должны взять верх над импульсивностью.

Теперь, когда я добровольно попала в ловушку Алтона, выживание стало моей новой целью.

Колеса лимузина вращались, время шло, но Алтон больше ничего не предлагал. Никакого объяснения. Никакого просвещения.

С каждой тикающей секундой тишина нависала подобно облаку. Гул шин по тротуару заглушил наше дыхание. Не было ни слов, ни музыки; даже Брэнтли молчал, его силуэт за затуманенным окном едва шевелился. Как будто большая часть мира остановилась, оставив меня пленницей, неспособной повлиять на будущее.

Миля за милей машина продолжала двигаться вперед, несомненно, унося нас в поместье Монтегю, прочь от жизни и — почти буквально — навстречу смерти. Чарли́ не могла жить за железными воротами и высокими каменными стенами. Она не выживет.

Вызвав на помощь Александрию, я повернулась к мужу моей матери. Его губы сжались, когда он перевел взгляд с бокового окна на экран телефона. Хотя я смотрела на него, ни разу его глаза–бусинки не повернулись в мою сторону, и его губы не дали мне никакого объяснения. Судя по удовлетворению на его лице, он был уверен, что получил мое одобрение или, по крайней мере, мое согласие. Я выпрямилась, когда поняла, что в сознании отчима я уже смирилась со своим будущим, как это сделала моя мать.

Что, черт возьми, это значит?

Сделав глубокий вдох, я вздернула подбородок.

– Ты не объяснишь мне, в чем дело?

Его взгляд метнулся в мою сторону, а улыбка исчезла.

– Моя ошибка. Я полагал, что выпускница Стэнфорда поймет простое утверждение. Но, конечно, Александрия, я могу тебе растолковать. В конце концов, я делал это для твоей матери последние двадцать лет.

Медь покрыла язык, когда я надавила на него, чтобы прикусить слова, которые хотели с него слететь.

– Как я уже сказал, – предложил он самым снисходительным тоном, – мы обсудим это подробно, как только окажемся дома.

Подавляя отвращение, я призвала на помощь свою детскую выучку и сделала все возможное, чтобы не уступать его покровительственному тону.

– Возможно, мне нужно упростить это и для тебя. Видишь ли, у меня есть квартира в Нью-Йорке. У меня есть занятия и парень. Несмотря на то, что ты предлагаешь, я не могу согласиться ни с чем, что помешает лично моим планам.

Вместо того чтобы обидеться, Алтон ухмыльнулся.

– Это ты, кажется, не понимаешь. Александрия, у тебя нет выбора.

Это не может быть реальным.

Я продолжала смотреть на него, ожидая, когда на его шее проступит предательский багровый оттенок. Каким-то странным образом его отсутствие пугало меня больше, чем предсказуемое присутствие. Гнев, его обычная реакция, исчезла. На его месте появилась высокомерная уверенность, от которой у меня по спине пробежал холодок.

– Тебе есть что сказать? – спросил Алтон Фицджеральд.

Постороннему человеку его вопрос мог бы быть истолкован как предложение объяснения. Это было не то, что делал мой отчим. Его расспросы не служили никакой другой цели, кроме как заманить меня в ловушку, чтобы я сказала что-нибудь, что угодно, чтобы заслужить еще одну пощечину.

Сделав глубокий вдох, я попыталась найти другой подход.

– Пожалуйста, расскажи мне о матери.

– Всему свое время.

Внезапно я вздрогнула. Пронзительный звон заполнил салон лимузина. Когда Алтон потянулся к телефону, он кивнул в мою сторону, сжал свои бледные губы и молча заставил меня замолчать.

– Привет, Сьюзи.

Сюзанна Спенсер была матерью Брайса и лучшей подругой моей матери. Может, Сюзанна расскажет, что происходит? Конечно, она беспокоилась о матери. Должно быть, именно поэтому она звонила Алтону.

С сознательным усилием сделать вид, что не слушаю, я отвернулась к окну. Мышцы шеи напрягались все больше по мере того, как пейзаж за стеклом становился все более знакомым. Теперь мы находились уже не в непосредственной близости от города Саванны, а в сельской местности. Навесы деревьев создавали затемненные туннели тропинок, пока Брэнтли вез нас подальше от солнечного света.

Обдумывая каждый ответ Алтона, я искала хоть какую-то информацию. И с каждым новым утверждением у меня ничего не получалось. Каждое предложение, каждый ответ были просчитаны и хорошо продуманы.

Пока не село солнце, я размышляла над тем, что мне сказали до сих пор. И моя мать, и Джейн упоминали, что ситуация в Саванне меняется; однако с каждой милей по направлению к поместью Монтегю, я знала, что это неправда.

Поселенцы проложили эти тропы сотни лет назад. Лошади и колеса повозок бороздили глину Джорджии, их следы образовали то, что позже станет сегодняшними мощеными дорогами. Хотя первые поселенцы и не узнали бы нынешней затвердевшей черной поверхности, деревья, окаймляющие маршрут, были все теми же.

Это был еще один пример Саванны: изменение без фактического изменения.

Алтон продолжал разговор, повернувшись спиной к заднему окну машины, оставив меня сидеть слева от него. Мое место было обращено в сторону, прямо напротив двери, которая привела к моему нынешнему заключению. Мой взгляд блуждал от окна к окну.

Сжав губы, я подавила вздох, и мой пульс ускорился. Я не должна была удивляться тому, что увидела боковым зрением, но я удивилась. В детстве был способ сделать это – изолировать меня, – но с того места, где я сидела, я могла краем глаза видеть, что я не одинока. В нескольких метрах позади лимузина ехал черный внедорожник Клейтона.

Что, по мнению Делорис, она могла сделать, открыть ворота в поместье Монтегю?

Этого не случится. Сотрудники Алтона были слишком хорошо обучены. Они не пропустят Делорис и Клейтона.

Я сжала сумочку, мечтая о своем телефоне. Если бы только я могла отправить сообщение... дать Делорис знать, чтобы она не пыталась. Ее усилия окажутся тщетными, возможно, спровоцировав другие проблемы.

Почему я не поделилась с ней подробностями о поместьи Монтегю?

С другой стороны, какая-то часть меня хотела, чтобы она попыталась, хотела, чтобы они с Клейтоном штурмовали ворота. Я представила, как охранники звонят в полицию. Когда они приедут, я скажу им правду, что меня забрали против воли, и моя мать в опасности. В истории, складывающейся в моей голове, хорошие люди победили бы, а плохие проиграли.

Вот как было бы в фантазии.

Жизнь не была фантазией или сказкой.

Это Монтегю, я слишком хорошо знала, что зло победит. Оно всегда побеждало.

Разговор Алтона продолжался, а я все пыталась узнать хоть какие-нибудь новости о матери. Кроме одного или двух замечаний, что он расскажет Сьюзи об этой ситуации позже, ничего о матери не упоминалось. Он упомянул имя Брайса, но не Челси.

На мгновение я закрыла глаза и попыталась разгадать открывшуюся передо мной головоломку. Фигуры передвигались, но я не могла разобрать их назначения.

Всего за секунду до того, как Алтон выключил мой телефон, я увидела экран. Там было имя Делорис. Именно она позвонила, несомненно, желая получить ответы, задаваясь вопросом, что я сделала, сев в эту машину, и почему я это сделала. Мне хотелось верить, что она разговаривала с Ноксом, отправляла ему сообщения или каким-то образом рассказывала о том, что произошло.