— Ты принес этим людям счастье, — с улыбкой произнесла Василиса. — Как немного нужно для него. Всего-то несколько тысяч поубивать…
— Не утрируй, — усмехнулся Максим.
— Если отбросить эмоциональную составляющую, то никакого утрирования и нет.
— А ее отбрасывать не стоит. Ведь в сущности, что произошло? Мы с тобой решили серьезные проблемы этих людей, практически ничего не потребовав взамен. Подумаешь, я стал верховным главнокомандующим Новгородской республики и утвердил через Вече регулярную армию в пять тысяч человек на денежном довольствии. Это все мелочи. В истории моего мира эти военные конфликты были выиграны довольно большой кровью и сильно ударили по обороноспособности Новгородских земель. Да и урон Ливонскому ордену был нанесен куда как слабее. Там счет шел на сотни убитых, здесь — за десять тысяч перевалило. Что-то подобное с тевтонцами случалось только однажды — во время Грюнвальдской битвы, когда у Ордена полегло свыше восьми тысяч человек. После чего он уже не смог оправиться.
— Думаешь, что после этого разгрома произойдет то же самое?
— Не исключено. Если не врут наши осведомители в Мариенбурге, то Дитрих фон Грюнинген развел натуральную панику. Войск то нет.
— Ну почему же нет? Тысяч шесть он должен наскрести, с трудом.
— По гарнизонам, которые тоже нельзя оголять. Так что, в оперативном подчинении он тысячи две-три только сможет держать. А это нам на зубок. И Дитрих подобный расклад прекрасно понимает. Тем более что в землях эстов идут волнения против заигравшегося епископа, угрожающие перерасти в полноценное языческое восстание.
— Почему только там? — Удивленно подняла брови Василиса. — О том, что Орден знатно получил по ушам, скоро узнает большая часть Европы. А у них в подчинении много земель, где с подданными не все ладно. Я уверена, что с двумя-тремя тысячами Дитрих не сможет справиться. Его разобьют племена язычников, а потом приступят к осаде крепостей. Ландмейстер Пруссии не сможет на это смотреть просто так и отправит Дитриху помощь, ослабив свои позиции. Тоже, весьма далекие от устойчивых.
— Вот-вот… — кивнул Максим. — После такого удара Орден сможет оправиться только благодаря чьей-то помощи. В любом случае агония у них продлиться еще несколько лет точно, так что спешить нам некуда. Да и незачем. Рано.
— Тогда зачем ты послал письмо Андреасу? Подразнить?
— Конечно. Но не его, а Дитриха. Что я ему обещаю? Что они, конечно, гады, но я позволю им разобраться с язычниками. И только потом приду мстить за Изборск. Только вот Ландмейстер воспринял эти слова совершенно иначе.
— А может, и правда, нападем, а? Зачем Дитриха мучить и обманывать его ожидания? Мне кажется, что он своей паникой только усугубляет положение.
— Я бы и рад, но у нас другие задачи есть.
— Киев?
— Именно он.
— Но так ведь мы все равно не успеем к его падению. Разве что сейчас выступать, не дожидаясь, набора и укомплектования пробитой тобою регулярной армии.
— Понимаешь в чем дело, — выдержав паузу, произнес Максим. — Я и не собираюсь идти сразу в Киев. Нам там делать нечего. Пока мы сможем выступить против объединенной армии тартар только в истинном теле, что не желательно. Но людям об этом говорить не стоит. У них же воодушевление.
— И мне тоже не стоит?
— Так ты и не спрашивала, — пожал плечами брат. — Мне казалось, что ты всегда рвешься в бой. Тебе просто нравиться это развлечение.
— Это верно, — усмехнулась Василиса. — Так куда мы идем?
— Как ты знаешь, Фридрих сейчас сражается в Ломбардии с непокорными городами, являющимися важной часть экономического фундамента, на котором стоит власть Папы. Поэтому — он должен их разбить и выбить из-под Святого Престола этот табурет. Для этого — с одной стороны тартары должны вторгнуться в Венгрию и продемонстрировать свою силу, дабы вокруг Императора сплотились даже его противники. С другой стороны — не позволить им по настоящему навредить Священной Римской Империи и опустошить ее.
— И как ты собираешься это сделать?
— После взятия Киева войска Батыя разделятся на пять корпусов. Самый малый, с приличной задержкой пойдет в Венгрию через русские ворота в Карпатах. И именно там будет находиться Батый во время начала вторжения. Остальные атакуют раньше и с юга. По крайней мере, в моем мире было именно так. Думаю, что тут Субэдэй, что продумывал ему стратегию, поступил аналогично. Тем более, кто-то должен присматривать за обозом награбленного, идущего с Киева и Чернигова…
— И ты хочешь его встретить и обезглавить армию тартар?
— Именно так. Пока сведения дойдут до остальных корпусов, они уже слегка порезвятся. А потом дело встанет, ибо передерутся. Им придется вернуться. Кроме того, у меня в руках окажется все, нажитое тяжелым трудом, что смогли отнять тартары в Киевском и Черниговском княжествах. Золото, серебро, меха, драгоценные камни… понятия не имею, что конкретно и сколько там взято, но вряд ли это бедный улов.
— Ну что же, хороший план, — кивнула Василиса. — Но мне не понятно одно, как Фридрих поймет, что вторжение тартар — просто военная хитрость? Письмо?
— Конечно. Я его уже написал и отправил через Мартина Шварца. Потом, после битвы, отправлю еще одно, заодно расписав твои подвиги. Он должен зацепиться за такую невестку, способную переломать хребты любым имперским князьям-избирателям.
— Погоди-ка, — удивленно произнесла Василиса. — Что ты имеешь в виду?
— Ты же хотела как-то попробовать свои силы в разведении бастардов. Судя по всему, перед тобой открываются горизонты…
— Ты что, издеваешься? Какое разведение бастардов?
— У Фридриха есть сын — Конрад. Он законный наследник. Есть еще Генрих и Фридрих, но они малыши, которые неизвестно — выживут ли. А вот Конраду уже двенадцать лет и он вполне здоровый на вид. Еще пару лет подождать и можно под венец. Да, попахивает педофилией, но в эти времена подобный возраст — норма для вступления в брак и рождения детей.
— Ты что, хочешь выдать меня замуж? — С каким-то диким недоумением на лице, спросила Василиса, явно не желавшая услышать слова брата.
— Именно так.
— Ты охренел?!
— Священная Римская Империя — это самое могущественное на данный момент государство в Европе и далеко не последнее в мире. Ты разве не хочешь принести дому Эрдо в руки такое ценное приобретение? Или ты думаешь, что не сможешь себе подчинить этого юнца, да так, чтобы он тебе в рот заглядывал и только и мечтал — услышать твою волю?
— Скотина ты, — фыркнула сестра. — Может этот Конрад уродец?
— Ой, нашла проблему. Вылечим. При большом скоплении людей во время свадьбы. И назовем моим благословением.
— А ты уверен, что Фридрих действительно это задумал?
— А что еще? На кой ты ему была бы в другом плане интересна? Мартин Шварц прямо таки землю роет, расспрашивая про тебя и вероятные брачные союзы. Мало ли, ты уже кому обещана. Такая эффектная женщина как ты очень помогла бы Конраду править и держать в руках крупных феодалов Священной Римской Империи. Да и союз со мной Фридриху пригодиться.
— Хорошо. Допустим. — Чуть нервно произнесла Василиса. — Но зачем нам нужна Священная Римская Империя?
— Помнишь, я говорил о потенциале занятой территории для научно-технического и промышленного скачка? Так вот. Славянские земли мне ближе, но они довольно слабы. Если установить свой контроль над ними, а также над Священной Римской Империи потенциал и могущество такого фактического владения станет вполне приличным. Людей больше, земли больше, ресурсов больше. Поэтому мы банально сможем освободиться быстрее из этой клетки. Я еще Швецию постараюсь завоевать с Данией и Норвегией. Так что центр, восток и север Европы окажется у нас в руках. А местами и юг. Ведь Фридрих вполне может суметь разгромить Ломбардцев…
— Даже и не знаю, — покачала головой Василиса. — Столько столетий живу, еще ни разу женой не была. Не поверишь — даже не рожала ни разу.
— Тебе страшно?
— Да… — чуть потянув время, ответила сестра. — Я знаю, что со мной никаких проблем случиться не может. Но все равно… внутри легкий трепет.
— Я тебя понимаю. Но — это хороший шанс успеть сделать все дела быстро и свалить из этого проклятого мира. Признаться, сидеть здесь мне не очень нравиться.
— Только рожать детей, не тебе придется. Одно дело обрюхатить прорву баб, а другое — оказаться на их месте. Не забывай — у нас несколько разные позиции…
— Смотри сама, — после минутной паузы произнес Максим. — Если решишься, то просто просидим тут на столетие меньше. Но я не хочу на тебя в этом вопросе давить.
— Да ты уже это делаешь! Шантажист! — Наиграно возмутилась Василиса.
— Никак нет! Ты и сама хотела обзавестись бастардами, пока мама с дедом не стоят над душой. А я просто помогаю осуществить твое желание, — произнес, подмигнув ей брат.
— Я же говорю — шантажист. Ладно. Что мне нужно делать?
— Как что? Мартин Шварц регулярно обращается к нам за разъяснениями по тому или иному вопросу. Вот и расспроси его при случае о Конраде, дескать — любопытно тебе как такой юный мужчина справляется с замещением своего отца. Намекнем Фридриху, что его интерес замечен.
— Перемигивание? — Усмехнулась сестра.
— Своего рода.
— И что потом? Он пришлет сватов?
— Только после моего венчания на царство или коронации… я ума не приложу, что там патриарх выдумает. В этой истории, полагаю, могут возникнуть и православные короли из опасения обидеть Императоров приравнивания к ним какого-то барона.
— В смысле?
— Царь — это русская форма 'цезарь', которым именуются и в Византии, и в Священной Римской Империи. Фактически — один из высших титулов. Конечно, там знатная путаница, но ассоциация очень устойчивая между словом цезарь и Император вне зависимости от формы. Будь то византийский Басилевс или германский Imperator. В мире пока три царя — один сидит в Никеи — этот первопрестольный считай. Второй — бегает по просторам Священной Римской Империи, являясь наследником державы и титула Карла Великого, признанного Императором за выдающиеся военные успехи в боях против мусульман. Третий — в Болгарии, обретший это право в регулярной выдаче люлей всем своим соседям, включая Византию. Да и династические связи там сильны с первопрестольной Империей. Есть, правда, еще один. В Константинополе, но он сам себя провозгласил и очень слаб, так что — фикция.
— И что с того? Ты сильно помог церкви в Святой Земле и тут отличился. Уже.
— Верно. Но несопоставимы успехи. Уверяю тебя — мне для признания царем или цесарем, нужно еще много трудиться на ниве умерщвления людей. Rex, Regnum — я думаю, варианты будут в этом духе. Либо вообще придумают свой титул. Как его именовать по-русски однозначно не скажешь, но проще — королем. Не думаю, что будет иметь смысл как-то изощряться. Тем более что куда более поздней традиции отождествлять слово 'король' исключительно с не православными христианскими правителями еще не установилась.
— Слушай, а тебе разве не все равно, каким титулом тебя будут величать люди?
— Ой, чья бы корова мычала, — хохотнул Максим. — Тебя только перспектива примерить корону Императрицы и прельстило. Иначе и не согласилась бы.
— Глупости не говори, — фыркнула Василиса.
— Ваше Императорское Величество, — наиграно произнес Максим, — прошу нижайше меня помиловать. По скудоумию своему… — но договорить не успел, так как сестренка взревела, да так, что в ушах зазвенело.
— Хватит!!! Не забывай, что я старше тебя в роду!
— Обожаю, когда ты злишься, — с улыбкой отметил золотой дракон, наблюдая за тем, как унимается краска на щеках сестренки.
— Лучше давай подумаем, как тебя короновать станем. Храм нужен, а у нас доменный камень еще не совсем завершился. А потому сверху собор ставить пока рано. А в иных, старых церквях не прилично.
— Ну это и не завтра произойдет… хотя ты права. Патриарх может сразу после разгрома корпуса Батыя пожаловать мне титул, предписав митрополиту переехать в Новгород, а то и Ладогу для коронации.
— Слушай… — с улыбкой произнесла Василиса. — А давай предложим Герману коронацию первого короля Руссов в стенах Святой Софии? Дабы освятить этот титул и регалии, дабы в дальнейшем можно было продолжать уже в других местах?
— Святая София сейчас под рукой Балдуина де Куртене[22] …
— И что? — Удивилась Василиса. — Под его властью земли, едва выходящие за стены города. Напиши письмо Герману. Скажи, что услышал о намерении благостном подарить руссам своего законного и единого правителя. Но ты не желаешь даже слышать о таком титуле, если он будет дан просто так, а не от руки православного Императора в соборе Святой Софии. Для чего готов выступить в поход и помочь Иоанну III[23] вернуть Царьград законному владельцу.
— Поход в такую даль? — Скептически произнес Максим.
— Слушай, нам не нужно вести туда большую армию. Два десятка пушек и пятьсот латных пехотинцев с винтовками — этого за глаза хватит, чтобы на направлении главного удара разбить ворота и прорвать первую оборону латинян. Дальше уже византийцы сами все сделают. Такую небольшую армию мы и сами сможем перебросить, причем быстро. Сколько у нас шхун? Особенно интересны те три новые большие, которые ты готовишь к путешествию в Южную Африку и в Америку. Нам даже две тысячи перебросить будет несложно за одну ходку.
— Интересно, конечно… — задумчиво произнес золотой дракон. — Ладно. Нужно проконсультироваться со Спиридоном. Заодно закинуть удочку и посмотреть на реакцию. Но проблем это нам подкинет. Корабли ведь придется переоборудовать для морского боя. Не магией же там отмахиваться. Что улыбаешься?
— Предвкушаю.
— Тебе бы лишь бы кипишь какой, — усмехнулся Максим. — Впрочем, за это ты мне и нравишься.