— Нам действительно нужно выйти и помочь, — рявкнул Такер. Элиас издал звук несогласия. — У него не будет шансов победить существо такой силы, если только он не будет защищать её. Мы остаемся. — Я — мотивация? — Джинни прижала ладони к стеклу, сгорая от желания распахнуть дверь и закричать Джонасу, чтобы он возвращался внутрь. — Ладно. Хорошо. Я бы всё равно не ушла, только, пожалуйста, идите помогите…

Прежде чем она успела договорить, Сеймур взмахнул запястьем и отправил Джонаса катапультироваться в противоположный конец переулка. Джинни подавила крик при виде того, как его сильное тело врезалось в ряд мусорных баков. Не успела она сделать следующий вдох, как он уже был на ногах, а в его глазах кружились искры еще более темного оттенка зеленого, чем обычно. Его челюсть была сжата так сильно, что едва не трещала — и это почти случилось, когда Сеймур рассек рукой воздух, и голова Джонаса резко дернулась назад, словно от удара, заставив его пошатнуться.

— Сделайте же что-нибудь, — взмолилась Джинни. Элиас подался вперед на пассажирском сиденье. — Подожди.

И действительно, с Джонасом начали происходить изменения. Одна только злоба в его глазах преобразила его, и Джинни вспомнила, что он говорил ей в офисе похоронного бюро чуть раньше этой ночью: «Эти способности обычно просыпаются в вампире, когда он или она переживает что-то мучительное. С каждым разом всё сильнее. И ты, любовь моя, определенно подходишь под это описание».

В мгновение ока Джонас сбросил пальто, оставшись в строгих брюках, подтяжках и нежно-серой рубашке на пуговицах. Дежавю кольнуло её сознание, но она была слишком сосредоточена на молитвах о выживании Джонаса, поэтому смогла лишь отмахнуться от этого чувства и зашептать поток слов прямо в стекло, слегка запотевшее от её дыхания. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Время словно замедлилось, когда она встретилась взглядом с Джонасом через стекло. Едва заметное движение его зрачков вниз заставило Джинни пригнуться без колебаний — и в этот же миг тело Сеймура с силой швырнуло на машину. Бам! — Ах ты ж сукин сын, — выдохнул Такер.

Джинни выпрямилась и увидела, как Джонас одной лишь вытянутой рукой оторвал Сеймура от машины и швырнул его на стену здания. Она едва не закричала от радости. Собственно, уже собиралась, но Сеймур в этот момент перехватил инициативу, поразив Джонаса волнистыми лентами прозрачной энергии, отчего тот свалился с ног и упал на спину. Оставив его уязвимым.

— Нет, — выдохнула Джинни. Шар искрящегося воздуха завис над ладонью старого вампира; оставались считанные секунды до того, как он нанесет удар по Джонасу. Пока тот лежал. Нет, она не могла позволить этому случиться. Если она была катализатором для пробуждения его способностей, то она выполнит свою задачу. Она поможет ему, а не будет стоять в стороне, как ненужная деталь.

Сеймур замахнулся, готовясь нанести удар Джонасу. Ради такого мужества ей придется заглянуть в самые глубины своей души. Ни одна из её привычных героинь на этот раз не послужила бы ей опорой — простите, Элизабет, Лорен и Грейс. В этот раз она пойдет по стопам полноценной девушки Бонда. Глубоко вздохнув, Джинни распахнула дверцу машины и шагнула наружу.

— Нет! — взревел Джонас, перекатываясь и вскакивая на ноги. Сеймур повернулся со звериной улыбкой и перенацелился на Джинни. — Что ж, она только облегчает мне задачу. — Ее ноги дюйм за дюйм оторвались от земли, и это ощущение полета показалось ей пугающе знакомым. — Куда же мне усадить эту маленькую птичку на сей раз? На небоскреб, пожалуй?

Бездонные глаза Сеймура остекленели, когда его шея с хрустом сломалась. Он рухнул кучей на землю, опустив Джинни обратно на бетон. Но ведь вампиры не умирают от сломанной шеи, верно? Ответ на её вопрос был получен, когда Сеймур дернулся и начал подниматься, несмотря на тошнотворные повреждения своего тела.

Джонас оседлал грудь мужчины, крепко сжимая в руке то, что казалось обломком ножки стула. Самодельный кол? Джонас что-то говорил, но она едва могла разобрать слова. Она сделала нерешительный шаг вперед, когда чья-то рука обхватила её за талию, увлекая назад, пока она не уперлась в бок машины, а Такер и Элиас закрыли ей обзор.

— Ну это был безумный шаг, дорогуша, — бросил Такер через плечо. — Стоит ей выпить пару бутылок пива, как она внезапно начинает жить на грани. — Не могу поверить, что этот человек начинает мне нравиться, — пробормотал Элиас из-за поднятого воротника.

У неё не было времени для того, чтобы принимать комплименты. Не тогда, когда ей слишком сильно хотелось услышать диалог между Джонасом и Сеймуром. Держась за рукав куртки Такера, она просунула лицо между своим личным вампирским щитом и прислушалась. — Зачем ты пришел за ней? — крикнул Джонас поверженному вампиру. — Отвечай мне. — А зачем же еще? — смех старого вампира грохотал, словно двигатель, но в нем сквозила тень печали. — Твой отец.

Голова Сеймура была повернута под неестественным углом, но сейчас его шея медленно выпрямлялась под звук растягивающихся сухожилий. Такер и Элиас напряглись по обе стороны от Джинни за долю секунды до того, как Сеймур вскочил и попытался схватиться за кол — но было слишком поздно. Джонас с огромной силой опустил оружие по дуге и пронзил правую часть груди Сеймура, в результате чего раздался громкий свистящий звук — и хлопок. Прах взметнулся туда, где когда-то находился старый вампир.

Джонас опустился на колени среди кружащихся обломков и опустил голову. — Черт подери. — Дрожь пробежала по мускулам его плеч, а затем он вскочил на ноги, в мгновение ока оказавшись прямо перед ней. Такер и Элиас расступились, оставив её сидеть на корточках боком, словно самого очевидного в мире подслушивающего. — Джинни, — произнес он смертельно тихим голосом. — Ты. Вышла. Из машины.

Она выпрямилась и отряхнула юбку, не желая видеть обвинение и возмущение в его взгляде. — Я пыталась тебя мотивировать. — Ты согласилась сидеть смирно, — процедил он сквозь зубы, сжимая её плечи. — Я скрестила пальцы, — прошептала она, чувствуя, как тепло подступает к её шее. — Пожалуйста, постарайся помнить, что мы очень близки к моему дню рождения.

Он издал пронзительный звук. — Не смей шутить, когда я только что чуть не потерял тебя. — Близнецы-искры вспыхнули в его eyes. — Ты — угроза самому моему рассудку. Возмущение укололо её в бок, словно шип. — Думаешь, легко было сидеть здесь и смотреть, как ты сражаешься за свою жизнь? — Прости, если я не готов быть благоразумным, когда ты пытаешься дать себя убить, — прорычал Джонас, протягивая руку за её спину и открывая дверь, усаживая её на заднее сиденье, пока Такер и Элиас возвращались на свои места впереди.

Тишина щелкнула в темной машине, словно кнут. — В очередной раз ненависть вампира к твоему родителю и его жестокой политике ставит тебя — а на этот раз и её — под перекрестный огонь, — произнес наконец Элиас. — Как долго ты собираешься притворяться, что твоя связь с ним несущественна?

Челюсть Джонаса дернулась в ответ. — Существует куда больше вампиров, которые поддерживают меня, чем тех, кто желает мне смерти из-за какой-то мнимой связи с ним, которой больше нет. — Он замолчал. — Угроза устранена. Вот что сейчас важно. — Он хмуро посмотрел в окно машины. — Кларенс рассказывал мне истории о Старейшинах, развивающих предвидение. Сеймур, должно быть, был одним из них. Как иначе он мог узнать о Джинни еще до того, как я ее встретил?

Вопрос повис в воздухе, пока Такер не хлопнул Элиаса по плечу. — Мы что, просто притворимся, что у него теперь нет этих улетных способностей, или как?.. — Не получив ответа от пассажира, он повернулся на своем сиденье. — Ты только что пронзил колом миллиардолетнего вампира так, словно намазывал майонез на ломтик хлеба Wonder Bread. Ты не хочешь поговорить об этом? — Она была в опасности, — сказал Элиас. — Его па… — Это невозможно, и ты это знаешь, — перебил его Джонас, застегивая ремень безопасности Джинни так, словно она была трехлетним ребенком. — Вези нас в похоронное бюро.

С визгом шин Такер прибавил газу, рванул на улицу, включил стереосистему и принялся барабанить по рулю в такт грохочущим басам. Джонас нашел на сиденье повязку, но прежде чем он успел завязать её на глазах Джинни, она закрыла их и вместо этого уткнулась лицом в его грудь. Его руки медленно обхватили её, давление усиливалось, пока он не сжал её крепко-крепко.

— Кто-то пытался убить тебя, любовь моя. Из-за того, кто я есть. Кем я был. И всё же ты доверяешь мне, рискуешь ради меня… ты всё равно цепляешься за меня. — Он покрывал её лоб поцелуями. — Мне следовало бы вытрясти из тебя всю дурь. Вместо этого мне хочется встать на колени и поблагодарить судьбу.

Сердце Джинни сжалось с такой силой, что ей пришлось со свистом перевести дух. — Похоже, ты хочешь дать мне больше времени с тобой. И мои воспоминания. Он сокрушенно покачал головой. — Угроза устранена, любовь моя. Моя защита больше не требуется, — неровно произнес он, прежде чем бросить мрачный взгляд в окно. — К тому же, неужели мы когда-нибудь сможем обмануть себя, думая, что любого количества времени вместе будет достаточно?

Нет. Конечно, ответом на этот вопрос было яростное «нет». Дрожь охватила её. Они подошли к концу пути. Завтра утром, когда она проснется, она больше не вспомнит Джонаса Кантрелла или последние несколько дней. Пожар чувств внутри нее будет потушен, и существовал огромный шанс, что она никогда больше не испытает и сотой доли этого. Если только она не окажется очень убедительной этой ночью.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Джинни сидела на краю своей кровати, наблюдая за тем, как Джонас ходит взад-вперед. Если прищуриться, можно было представить, как он неистово расхаживает по каменному полу перед ревущим замковым камином, а позади него развевается мантия. Слуги замерли бы в тени, ожидая приказов. Всё в нем так неоспоримо выдавало лидера и уверенного в себе человека, даже если сейчас он, казалось, находился в полном смятении, бормоча что-то себе под нос, как делал это последние пятнадцать минут. Он привез её домой с намерением стереть её воспоминания, но до сих пор так и не смог этого сделать — и это дарило ей надежду. «Я веду главный бой в своей жизни». Именно так это и ощущалось. Битва за то, чтобы проснуться завтра и всё еще знать, каково это — жить с такой глубиной чувств к другому человеку. Как она сможет жить без этого?

«Заставь его говорить». Разве не это эксперты советуют делать заложникам в ситуациях с заложниками? Установить контакт. Очеловечить себя, чтобы получить больше шансов на выживание. И ведь именно за это она сейчас боролась, верно? За выживание?

— Так значит, — она облизнула губы. — Ты теперь так же силен, как и тот вампир, который оставлял меня в океанах и на автомагистралях. Как ты это делаешь? Что ты при этом чувствуешь?

Он перестал ходить и посмотрел на свои руки. — Обычно мое зрение может улавливать мельчайшие вещи. Пылинки, насекомое в нескольких ярдах отсюда. Но это… — Он шумно выдохнул. — Сегодня, когда ты выбралась из машины, мой страх словно всё кристаллизовал. Я мог видеть молекулы в воздухе, выделять их и манипулировать ими. Объекты перестали быть объектами. Они были просто массами атомов, которые можно расщепить или переместить. Это… трудно описать.

— По-моему, у тебя отлично получилось, — сказала она. «Заставляй его говорить. Тяни время». — А ты можешь объяснить, почему кто-то нацелился на тебя… и, соответственно, на меня, из-за Кларенса?

Взволнованные пальцы зарылись в его волосы. — Джинни, я не могу изливать тебе душу только для того, чтобы потом отнять эти знания… это сделает меня еще более законченным ублюдком. — Я не буду знать, что ты ублюдок. Я вообще не буду тебя знать.

Мука исказила черты его лица. — Любовь моя.

Она прижала ладони к покрывалу и постаралась, чтобы её голос звучал спокойно и ни капли не умоляюще. — Просто поговори со мной. Совсем немного. Пожалуйста?

После недолгой видимой борьбы с самим собой он заговорил приглушенным тоном. — Кларенс, мой создатель, — Король Высшего Ордена. Он обладает наивысшей властью среди вампиров. Сегодняшний случай — далеко не первый, когда кто-то раскрыл мою связь с ним и попытался меня устранить. Хотя это первый раз, когда кто-то оказался уязвим из-за связи со мной. Мне так жаль, что я не предвидел этого. — Не извиняйся. Ты защитил меня.

Он фыркнул и снова принялся ходить по комнате. — Недостаточно быстро. Я мог бы всё еще быть внутри и беседовать с новичком, когда он явился в переулок. Он мог бы… — Но не сделал этого. — И уж точно не благодаря тебе. — Он выразительно выгнул бровь, глядя на неё. — Любительница выходить из машин.

Слабые улыбки промелькнули на их губах. — Ты расскажешь своему отцу… создателю об этом нападении? — Я стараюсь не иметь с ним дел, но он время от времени связывается со мной, когда ему удается засечь мое местоположение до того, как я двинусь дальше. — Он промелькнул мимо Джинни, остановившись у окна с пожарной лестницей. — Наши отношения сложны. Когда я был только «Заставлен замолчать» (Silenced), он намеревался сделать так, чтобы я пошел по его стопам. — Он хотел, чтобы ты возглавил Высший Орден? — Боже упаси. Он никогда не откажется от власти. Во всяком случае, добровольно, — сказал Джонас. — Ему нужен заместитель, который будет исполнять его волю. Я не был согласен с тем, как он управляет, позволяя «Заставлять замолчать» людей, а затем карая тех, кто не может обуздать навязанную им вампирскую природу. Это варварство. — Он прикусил изнутри щеку. — После очередной крупной ссоры я ушел. Кларенс много раз ясно давал понять, что хочет моего возвращения, чтобы я занял свое место в Ордене. Видишь ли, я его единственный потомок. Когда вампир достигает определенного возраста, его яд иссякает, и он больше не может «Заставить замолчать» человека. — Он безвкусно усмехнулся. — Скорее всего, он хочет моего возвращения ради клятвы верности, чтобы я никогда не смог оспорить его господство, а не потому, что испытывает ко мне какое-то мнимое родство. Но я никогда не вернусь. — Даже на ужин в честь Дня благодарения?