Глубоко задумавшись, Кондратьев шел по скверу.

— Валентин Сергеевич! — неожиданно услыхал он и оглянулся. Поднявшись с одной из скамеек, навстречу ему шел, широко улыбаясь, Головнин.

Они поздоровались и сели на скамейку. Был жаркий солнечный день. Яркие, пестрые цветы казались особенно красочными и праздничными под лучами солнца.

— Ну, как жизнь, Валентин Сергеевич? — начал Головнин. — Давно хотел спросить вас, что с этим самым неизвестным в кожаном пальто? Если, конечно, не секрет...

— Теперь уже не секрет. — Кондратьев улыбнулся. — Суд поступил с ним по справедливости — его приговорили к расстрелу. Слишком много душ на его совести... А Волкову, учитывая его чистосердечное признание, дали большой срок... И «сапожнику» — тоже. Видите, куда привел волчий след, по которому вы пошли.

— А этот убитый, Шмелев, с которого все началось, какую он роль играл в этом деле? — спросил Головнин.

— Видите ли, — Кондратьев задумался, — Шмелев встретил на улице изменника Родины и шпиона Семененко-Осипова случайно. Он хорошо знал, что Осипов — изменник. Ему бы сразу прийти к нам и рассказать обо всем. Но он на это не решился, колебался, может быть, даже думал, что лучше не связываться... А за это время Семененко купил Волкова, и тот убил Шмелева. Вот если бы Шмелев не сделал этой ошибки, он был бы и сейчас жив и здоров. И знаете, что интересно. — Кондратьев улыбнулся. — Уже в конце следствия, когда все сознались, этот другой, «сапожник», сказал мне, что, дескать, их разоблачили случайно...

— Ерунда... — Головнин засмеялся.

— Вот я так ему и сказал — ерунда! Во время всего следствия и вам и мне помогали простые советские люди: рабочие на пристани, буфетчица, соседка Шмелевых Иванова и многие другие. Конечно, Иванова случайно увидела встречу Шмелева с Семененко. Но она далеко не случайно пришла к нам и сообщила о ней...

— Без помощи народа нам было бы очень трудно работать, — сказал Головнин.

— Было бы невозможно работать, — поправил его Кондратьев.

Их разговор прервал резкий звук сирены — мимо сквера на большой скорости пронеслась синяя милицейская машина.

Они проводили ее взглядом и одновременно, словно по команде, встали — обеденный перерыв заканчивался, нужно было спешить на работу — на свою трудную, опасную и важную работу по охране мирного труда и спокойного отдыха советских людей.