Выхожу из ванной, вытирая лицо.

Токсикоз жуткий.

Все вокруг говорят, что так всегда бывает, когда мальчиком беременна.

Вот — вот отпустит.

Скорее бы. Уже четвертый месяц, а все еще каждое утро полощет, как в стиральной машинке.

Сегодня должны приехать дизайнеры — меняем интерьер одной из комнат под детскую. Пока только ткани посмотрим, текстуры.

Я поэтому здесь, а не на работе.

Заур меня теперь от себя не отпускает. Все время вместе.

На носу защита, но я уже точно знаю, что все будет хорошо — дипломную я написала по практике. Руковожу в его компании пиар — отделом. Он рад, что я все время под его присмотром. И даже почти не бесим друг друга на работе, чего не скажешь дома — любит он меня почихвостить словами по приколу, а я его. Только у нас это в шутку.

Мы реально душа в душу. И даже мои гормональные взрывы никак не сказываются. Он стоически терпит и соленые огурцы со сливками, и слезы из — за того, что он смотрит кино, а там героиня, которая мне кажется красивее меня. Ну, и еще там по мелочи. Совсем сущей, девичьей. Например, что на телефон поставил уродскую мою фотку…

- Наташа, там к тебе пришли, — на второй этаж заходит помощница по дому. Прекрасная женщина, которая уже второй месяц страхует меня с завтраками и ужинами, потому что я все — таки в кулинарных вопросах сильно уступаю Зауру, но показывать это не хочу… Хотя он и так догадывается и только усмехается, говоря, что я даю ему главное — вкусный десерт, при этом тиская за попу.

Я быстро бегу вниз, ожидая увидеть помощников по дизайну, как вдруг… застываю…

Мама Заура. Хадиджа…

За эти месяцы мы с ней имели короткий разговор. В день, когда заключали никях. Она и правда приехала, вместе с моей мамой. Поздравила сухо, не глядя в глаза — и была такова.

Мама показала себя более приветливой. Обнимала, улыбалась, много говорила и в целом делала вид, что все хорошо, но…

Как ни странно, но именно в поведении Хадиджи я увидела больше естественности.

Мы не сможем больше быть близки с родной матерью, потому что позиции по жизни у нас, как ни крути, разные. Заур не сможет ее уважать, хоть я и знаю, что он оставил за ней московскую квартиру. Так бывает. Никто не будет мешать ей общаться с внуком, но близости материнско — дочерней не будет у нас, конечно…

А вот Хадиджа… Она его мать. Она рядом, она… Я знаю ее историю. Она пугает меня, антагонизирует, но и печальной делает тоже…

- Здравствуй, Наталья, — произносит она, когда видит меня. Смотрит в лицо. Напрягаюсь сильно. Пульс стучит. Заура рядом нет. Страшно. Она может сказать что — то ужасное, — у тебя токсикоз, — вдруг выдает, — бледная… Заур тоже из меня до восьмого месяца всю душу выворачивал. В него внук…

Ее внезапная теплота в словах обескураживает.

Впервые позволяю себе посмотреть на нее без настороженной опаски.

- Может чай?

- Не мучайся, не надо. Я на быстро…

- Не мучаюсь, — делаю встречный шаг, — мне самой нужно, пью отвар, чтобы не тошнило, но не вредно для ребенка. Бабушка с гор отправила.

- Раз бабушка, то эффективный отвар, наверное, — улыбается она.

Мы заходим на кухню. Я немного суечусь с чайником. Когда ставлю перед ней чашку с блюдцами, она цепляет глазами мое кольцо. То самое, старинное, бабушки, которое мне подарил Заур.

Я немного нервничаю. Он ведь сказал, что матери она его не отдала… На автомате накрываю рукой.

Хадиджа улыбается.

- Так уж сложилось, Наташа, что у меня с Ренатом любви не было… — отпивает и смотрит в окно, — мы поженились по законам гор. Семьи поженились. Мы приняли их выбор. Так веками было. Везло тем, кто мог совместить это с любовью, а другие… другие как мы… С той лишь разницей, что у мужчины в нашем мире всегда был шанс найти отдушину. Твоя мать такой стала для Рената. Были и другие женщины, но она осталась на дольше, и я знаю, что он хотел ее сделать частью семьи. Бабушка отвергла. Меня потому и удивило сразу, что тебя она наоборот приняла… Тогда удивило, а потом я поняла…

Она делает паузу и отпивает снова.

- У вас правда любовь… Я видела такую любовь однажды. Мужчина, за которого я замуж хотела, тоже так любил. Такую же как ты — светлую русскую девушку. И ничто не встало на пути их любви, хоть козней было побольше, чем у вас… Я вот такой любви не знала, но всегда хотела, чтобы у меня так было. Но мой поезд ушел, а вот Заур… Он и правда заслуживает любви. Он самое дорогое, что у меня есть. И точно знаю, что я ему дорога. Он сильно переживал из — за истории с Ренатом и твоей мамой. Думал по — максималистски, что это она виной в том, что мы несчастливы… Я поговорила с ним, знаешь. Когда увидела, что к Арювзат его не тянет, взяла и поговорила. Рассказала, что не мать твоя всему виной… Что сложнее все, глубже… Переступила свой эгоизм и открыла ему сердце… Возможно, это тоже на его выбор повлияло. Правильный выбор.

Я слушала ее, затаив дыхание. Рука непроизвольно к животу тянулась.

- Я хочу помогать, Наташа, с ребенком. Он мой внук. Единственная отдушина. В свое время моя мать много яда налила второму своему сыну. Когда у него дети появились, тоже хотела поучаствовать в воспитании, тянуло ее, но поздно уже было. Ту чашу было не склеить. Я вот не хочу идти ее путем. Мы может и не властны над собственными ошибками, в своем глазу не видим даже бревна, но вот хотя бы родительские ошибки надо принимать во внимание и не совершать свои по их же примеру…

- Вы правы… — произнесла я тихо. И тут же подумала про свою мать. Я ведь могла пойти самым простым путем, поддаться, сдаться, прогнуться… Страх перед нуждой, бедностью и неизвестностью сильно корежит человека. Никогда не знаешь, как стойка твоя честность и достоинство, когда их реально начинают тестировать на прочность. Мне не хотелось идти ее путем и совершать ее ошибки. Наверное, Хадиджа в этом была права…

Пауза между нами, глубоко поглощенными своими мыслями, слегка затянулась. Нужно было сделать встречный шаг. Она свой уже сделала. Теперь очередь была за мной…

- Вчера был скрининг. Делали три — д узи цветное. Хотите посмотреть?

Она оживилась. Даже как — то помолодела на лицо.

Когда протянула ей кадры, глаза стали влажными.

- Уже думали над именем?

Я робко улыбнулась. Думали…

- Мы были в Эмиратах на отдыхе с Зауром сразу после свадьбы. Там мальчик бегал на пляже. Такой очаровашка… Его звали Заин. Так нам это имя понравилось. Оно означает «красивый»…

- Хорошее имя, — улыбнулась Хадиджа. — чтобы у него все было красивым — и внешне, и душа…

Во дворе послышался лай собак и звук заезжающего авто. Заур…

Хадиджа напряглась и даже спохватилась было куда — то бежать, видимо, не готовая к встрече с сыном, но я остановила.

- Пойдемте, встретим его. Он будет рад вас увидеть… А потом поможете мне что — то приготовить. Я совсем ничего не умею готовить, честно говоря… Вот такая невестка непутевая.

Атмосфера между нами совсем становится легкой и разряженной.

- Научу тебя всему. Он знаешь какой обжора… Все съест, — весело мне вторит, когда выходим наружу.

Заур сначала замирает, видя нас двоих, идущих и смеющихся.

А потом подходит. Целует мать. Переводит взгляд на меня.

Замираем.

Резко притягивает к себе и обнимает, гладя по животу.

- Люблю.

- И я тебя…

Хадиджа смотрит на нас, а потом отводит глаза, потому что они снова на мокром месте.

Да и у меня тоже.

Впервые за долгое время в этом доме это слезы счастья и любви, а не обид, горя и ненависти.

Хочу, чтобы именно в такой атмосфере родился наш Заин, а за ним и другие наши детишки.

КОНЕЦ.