В пятницу вечером, когда город начинает пустеть в преддверии выходных, я остаюсь на объекте одна. Рабочие давно разошлись, строительный шум стих, уступив место гулкому эху пустых бетонных залов. Мне нужно лично проверить выкрасы декоративной штукатурки при вечернем освещении — это критически важно для создания правильной атмосферы в вип-зоне будущего ресторана.

Я перехожу от одной стены к другой, подсвечивая образцы мощным строительным фонарем, делая пометки в планшете. Тишина успокаивает, позволяя мыслям течь плавно и размеренно.

Внезапно тяжелая входная дверь в конце огромного зала с грохотом захлопывается. Звук эхом разносится по бетонным сводам, заставляя меня вздрогнуть.

Я оборачиваюсь, направляя луч фонаря в темноту.

В полосе света появляется Артем. Он без пиджака, воротник рубашки расстегнут, галстук небрежно ослаблен. Он идет ко мне медленно, но с такой хищной, неумолимой целеустремленностью, что у меня перехватывает дыхание. В его руках связка ключей, которую он демонстративно бросает на строительные леса, проходя мимо. Он запер дверь изнутри.

— Хватит бегать от меня, Лена, — его голос звучит низко, раскатываясь по пустому помещению. — Ты заблокировала все телефоны, ты прикрываешься своими помощниками, как щитом, но отсюда ты не уйдешь, пока не выслушаешь меня.

Я чувствую, как внутри поднимается паника, смешанная с острым, злым раздражением.

— Артем Сергеевич, откройте дверь, — я стараюсь, чтобы голос звучал строго и насмешливо. — Иначе я вызову охрану здания.

— Вызывай, — он останавливается в двух метрах от меня. — Пусть приходят. Пусть увидят, как владелец генподрядной организации умоляет главного дизайнера дать ему шанс все объяснить. Мне плевать на репутацию. Мне не плевать только на то, что ты вычеркнула меня из своей жизни.

— А что тут объяснять? — язвительно бросаю я, чувствуя, как моя броня начинает плавиться от градуса его эмоций. — У вас скоро свадьба. Выгодное слияние активов. Поздравляю. Просто в следующий раз, когда решите завести интрижку на стороне, выбирайте кого-то менее принципиального. Я не сплю с чужими женихами.

Артем делает резкий рывок вперед. Я не успеваю отступить, как его руки ложатся на мои плечи, сжимая их почти до боли. От него пахнет кофе, усталостью и тем самым сумасшедшим парфюмом, который сводил меня с ума на теплоходе.

— Диана — не моя невеста, — чеканит он каждое слово, глядя мне прямо в глаза с такой пронзительной искренностью, что от нее становится больно. — И никогда ей не была. Она дочь Григория Вольского. Моего главного инвестора. Человека, который держит мою компанию за горло.

Я замираю, забыв как дышать. Мои руки, упершиеся в его грудь, безвольно слабеют.

— Моя бывшая жена, — Артем горько усмехается, его пальцы на моих плечах немного расслабляются, но он меня не отпускает. — Та самая, что изменила мне, не просто ушла. Она и мой бывший друг оставили компанию с огромными долгами. Вольский выкупил эти долги. И теперь Диана решила, что хочет получить меня в качестве трофейного мужа. Если я публично опровергну статус «жениха» — Вольский отзовет финансирование. Мой бизнес, который я строил с нуля, рухнет, и сотни людей останутся без работы. Сцена в бытовке — это ее способ пометить территорию. Я нахожусь в финансовом капкане, Лена.

Голова идет кругом. Это не банальная измена. Это грязный, жестокий шантаж.

— Почему... почему ты не сказал мне этого сразу? — мой голос дрожит.

— Потому что я не хочу втягивать тебя в эту грязь! — с отчаянием выдыхает он, прижимаясь лбом к моему лбу. — Потому что Диана уничтожает всё, что не может контролировать. Я искал тебя, чтобы просто видеть, надеясь, что смогу вырваться из этого капкана до того, как ты обо всем узнаешь.

Он тяжело дышит, его губы находятся в миллиметре от моих.

— Я так дьявольски устал быть сильным, Лена, — шепчет он, и эта слабость пробивает мою защиту насквозь.

Я поднимаю руки и осторожно, не веря самой себе, обхватываю его лицо ладонями. Он замирает, словно боясь спугнуть это прикосновение. А затем издает глухой стон и впивается в мои губы.

Это поцелуй не оставляет времени на раздумья. В нем вся боль прошедших месяцев, вся невысказанная тоска и отчаянное желание. Я отвечаю ему с той же силой, запуская пальцы в его волосы, позволяя ему прижать меня спиной к прохладной бетонной колонне. Мой план оставаться хладнокровной летит в тартарары.

Внезапно огромный зал вспыхивает ослепительным белым светом. Зажигаются все строительные прожекторы под потолком разом, безжалостно разрезая полумрак.

Мы резко отрываемся друг от друга, ослепленные.

— Какая трогательная сцена. Браво, — раздается звонкий, пропитанный ядом женский голос, усиленный эхом пустых стен.

У входа, опираясь рукой на выключатель рубильника, стоит Диана. На ее губах играет торжествующая, холодная усмешка, а в руке зажат телефон с включенной камерой.

Диана не спеша, грациозно ступая на своих немыслимых шпильках, приближается к нам. В ее глазах нет ни ревности, ни боли обманутой женщины. В них светится голый, расчетливый азарт хищницы, которая наконец-то загнала дичь в угол.

Я машинально поправляю сбившуюся блузку, чувствуя, как щеки горят от стыда и гнева. Меня снова застали врасплох, снова выставили декорацией в чужой грязной игре.

Артем задвигает меня за свою спину, закрывая собой. Его плечи напряжены так, что ткань рубашки вот-вот треснет.

— Удали это, Диана. И убирайся отсюда, — его голос звучит обманчиво тихо, но в нем скрыта такая ярость, что любой нормальный человек отступил бы. Но только не избалованная дочь миллиардера.

— И не подумаю, Тёмочка, — она останавливается в паре шагов, поигрывая телефоном. — Кадр получился просто чудесный. Я вот думаю, куда его отправить сначала? Твоему совету директоров? Или, может быть, в гильдию архитекторов, чтобы они посмотрели, какими именно местами главные дизайнеры прокладывают себе путь к крупным заказам?

— Не смей ее трогать, — рычит Артем, делая шаг к ней. — Лена здесь ни при чем. Это мои проблемы с твоим отцом.

— О, еще как при чем! — Диана переводит на меня высокомерный взгляд. — Ты же у нас известная специалистка по чужим мужчинам, да, Леночка? Я навела о тебе справки. Муж бросил, ушел к подруге. Решила компенсировать уязвленное самолюбие, прыгнув в постель к перспективному бизнесмену прямо на стройке?

Ее слова бьют точно в цель, поднимая со дна души самые болезненные комплексы. Но я не позволяю себе опустить глаза. Я выхожу из-за спины Артема, выпрямляя спину.

— В отличие от вас, Диана, мне не нужно покупать мужчин за отцовские деньги, чтобы они находились рядом со мной, — чеканю я ледяным тоном. — И в чужие постели я не прыгаю. Моя работа на этом объекте заключается исключительно в дизайне интерьеров. А кто с кем спит в свободное время — это ваши личные трудности.

Диана сужает глаза, ее маска снисходительности дает трещину.

— Смелая? Ну-ну. Посмотрим, какой смелой ты будешь завтра, когда твое архитектурное бюро вышвырнут с этого объекта с волчьим билетом. Я лично прослежу, чтобы ни одна приличная компания в Москве больше не наняла вас даже сарай проектировать. Одно мое слово, и ты банкрот.

— Хватит! — Артем резко перехватывает ее за локоть. Его лицо бледнеет. Он прекрасно понимает, что она не шутит. Для таких людей разрушить чью-то жизнь — как выпить чашку кофе. — Чего ты хочешь?

Диана победно улыбается, вырывая свою руку.

— Чтобы ты поехал со мной прямо сейчас на благотворительный прием к папе. И весь вечер улыбался в камеры, держа меня за руку, как и положено счастливому жениху. А эта... строительница... пусть собирает свои чертежи и проваливает. И чтобы я ее больше на объекте не видела. Завтра пришлешь другого дизайнера из их конторы.

В зале повисает тяжелая, удушливая пауза. Артем смотрит на меня, и в его темных глазах плещется такая агония, что мне хочется завыть. Он перед выбором: моя карьера и репутация моего бюро, за которое я несу ответственность, против его свободы воли.

Я все понимаю. И я не позволю ему приносить себя в жертву ради меня. Одной драмы спасителя в моей жизни более чем достаточно.

— В этом нет необходимости, Артем Сергеевич, — говорю я сухо, собирая с бетонного пола свой планшет. Мой голос не дрожит. — Я действительно устала от этого проекта. В понедельник я передам дела своему заместителю. Желаю вам... счастливой семейной жизни.

Я разворачиваюсь и быстро иду к выходу, стараясь не бежать. Спиной я чувствую его отчаянный взгляд, но он не останавливает меня. Он остается стоять рядом с Дианой. Потому что в мире больших денег и больших долгов сказки не работают. Там выживает тот, у кого туже кошелек.

И когда я нажимаю кнопку лифта, я понимаю, что в понедельник мне придется идти к Виктору Николаевичу и объяснять ему, почему я ухожу с главного проекта года.

У меня на это есть полтора выходных.