Восемнадцатый день второго зимнего месяца 2109 года, полдень, Рансбур, главный столичный храм, прелат Курт Неллерский.

В комнатах настоятеля, располагавшихся в задней части храма, куда он вернулся после службы и с помощью двух молодых служек переоделся из сутаны в повседневную одежду, присущую дворянину, было жарко на топлено. И прелат открыл в своём кабинете оконце, после чего сел за стол в кресло и, откинув назад голову, прикрыл глаза.

Несмотря на свои пятьдесят два гда, уж скоро пятьдесят три исполнится, милорд Курт легко переносил многочасовые проповеди, которые старался проводить почти ежедневно, не передавая эту ответственную часть службы Создателю помощникам-приорам. После того плетения омоложения, которое применил на нём племянник Степ перед отъездом из столицы, казалось, вернулась молодость, прошедшая у Курта весьма бурно. Хоть и грех это, но иногда почитаемый всеми священнослужитель с улыбкой вспоминал свои похождения, походы, дуэли, участия в знаменитых сражениях, включая состоявшееся у Палотты, когда сводным кранцевским войском были обращены в бегство хвалёные имперские Железные полки.

Вспомнив о племяннике, он тоже улыбнулся. Всё-таки Создатель, всемогущий и всеведущий, оценил то рвение, с каким представители Неллеров — маркиз Рональд, милорд Курт и настоятели в Пармском, Реймском и Дитонском храмах трое других священников из их рода — служили Ему уже много лет, и одарил бастарда герцога Виталия могущественнейшим источником. История Неллеров знает примеры сильнейших магов в роду, но таких не появлялось даже примерно сопоставимых по силе.

А ведь дело не в одном только огромном источнике магии у Степа. Курта удивил и обрадовал острый ум троюродного племянника, большая наблюдательность, религиозное рвение и таланты мыслителя. Одни лишь его сказки, которые с нетерпением ждут во всех аристократических домах и даже в королевском дворце, говорят о необычайной одарённости Степа, а ведь прелату известны и кое-какие другие планы совсем юного милорда по написанию серьёзных религиозно-философских трудов, учёных трактатов и исследований истории их рода со времён первого его основателя. Просто умница. А ещё верен семье, открыт к помощи и, что не меньше остального ценил Курт, необычайно интересный собеседник.

Тут же, улыбка на лице троюродного дяди величайшего мага сменилось на раздражение. Вспомнил, что в канцелярии кардинала несколько раз выражали недовольство историями Готлинского аббата. Нет, понятно, ни про какую ересь даже и намёка не было, но вот подозрения о наличии в творениях милорда Степа некоторых языческих взглядов Курту несколько раз высказывали. Кардиналу Марку Праведнику самому очень понравилось несколько сказок, поэтому все претензии остались лишь шепотками, не несущими никакой угрозы племяннику. А вот как изменится отношение к выдумкам бастарда Неллеров при новом главе Кранцевской церкви, если вдруг им окажется Ульян, прецептор Наказующих, или Кирилл, Рансбургский епископ из королевского рода Саворских, сказать сложно.

В ближайшие же дни, решил прелат, нужно написать Степу, чтобы пока остановил полёт своих мыслей и не писал новых сказок, а уже написанные пусть доработает упоминаниями благодеяний Создателя и напоминаниями о его любви, могуществе и всеведении. Количество экземпляров сказок пока небольшое, штучное, так что, исправить всё можно очень быстро. Хотя, конечно же, самым лучшим выходом будет победа кузена Рональда на выборах и утверждении Наместником нового кардинала королевства.

— Ваше преподобие, позволите? — после едва слышимого стука в дверь, в комнату вошёл викарий Андрэ, старый друг и соратник Курта.

Они наедине всегда с ним были на ты, просто сейчас вошедший не знал, есть ли кто-нибудь ещё в кабинете. Викарий являлся непризнанным бастардом графа Наворского, а следовательно простолюдином. Но уже с ранней юности Создатель свёл его со сверстником, милордом Куртом, с которым они вместе прошли и войны, и путешествия, сдружились, и, когда род Неллеров купил для того синекуру настоятеля столичного храма, Андрэ тоже дал обеты. Сейчас прелат с трудом представлял, как бы ему удалось так легко справляться с обширным храмовым хозяйством без помощи своего друга, занимавшегося заодно также охраной, снабжением, а иногда заменявшим и секретаря по наиболее важным вопросам, когда требовалось не только записывать, а и давать дельные советы.

— Да, Андрэ, заходи, садись, только-только сам хотел за тобой послать. — показал прелат викарию на стул возле приставного стола. — Что нового в городе слышно?

— Всё по прежнему, — улыбнулся вошедший и сел. — тебе на исповедях намного больше полезного рассказывают, чем все мои оборванцы смогут узнать.

Викарий помимо прочего ещё и лично отбирал нищих, кому позволено просить милостыню на паперти храма. Конкуренция за самое выгодное среди попрошаек место была высочайшая, так что, можно было отобрать самых полезных в плане сбора информации. Однако, говоря своему господину и другу о его возможностях, он нисколько не преувеличивал. Приходские священники, особенно при крупных церквях — а крупнее главного столичного храма в Кранце нет — являлись самыми информированными людьми королевства. Тайну исповеди они хранить были обязаны, но Создатель в своей бескрайней милости не запретил её использовать для собственной пользы, на благо матери-церкви или рода, которому священнослужитель принадлежит.

— Ты ж не хуже меня понимаешь, как иногда некоторые врут даже на исповеди, пытаясь обмануть Его, — усмехнулся милорд Неллерский. — Потому и сверяю с тобой свои знания. Но, я тебя понял. После возвращения короля с сестрой и братом из Охотничьего замка, всё замерло. Никто из дворян и гильдий не знает, о чём они там договорились, даже их мать. Мне уже много раз поведали, в какой она тревоге и в ярости. Ладно, я хотел тебя видеть, чтобы ты лично проконтролировал подготовку апартаментов для моего кузена. Епископ Рональд вскоре приедет, думаю, дней через пять, а может и раньше. Поселится на нашем подворье. И усиль охрану, наших послушников и наёмников вроде достаточно, только на всякий случай найми через гильдию ещё десяток. Бунты черни сошли на нет, но когда вспыхнут новые, только Создатель и ведает.

Викарий с удивлением посмотрел на прелата. Оба мужчины чем-то неуловимо были похожи. Не лицами или фигурами — помощник был намного тучнее, тем более, не возрастом, непризнанный бастард прежнего графа Наворского выглядел лет на пятнадцать старше своего омоложенного магией друга-сверстника, а мимикой, жестами, взглядами, словно все те многие годы, которые они провели рядом, копировали друг друга.

— Твой кузен остановится у нас? — спросил. — Не во дворце кардинала и синода? Иерарху ведь там собираются.

— Не все, — мотнул головой прелат. — и не хочу, чтобы Рональд там ночевал и питался. Особенно, после столь загадочной смерти Праведника. До сих пор ведь не могут определить, как такое произошло, а виконт Виктор, начальник королевского сыска, создаётся такое впечатление не очень-то и старался.

— Инквизиция ведь тоже расследовала, — напомнил викарий.

— У них несколько иные методы дознания, — вздохнул хозяин кабинета. — и нет опыта расследований убийств. Да и соответствующей агентуры. В общем, пригляди, как там всё приготовят. Новую прислугу нанимать не нужно. Я своих из особняка в помощь пришлю, да у Рональда при себе тоже кто-то есть. Что у тебя за свиток в руке? — поинтересовался.

— А это? — протянул он пергамент. — к тебе там виргийский купчишка рвался на аудиенцию, пока ты проповедовал. Он добирался сюда через Готлин. Это от милорда Степа, твоего племянника.

— О, вижу-вижу, — обрадовался прелат, отрывая восковую, укреплённую алхимическим клеем печать. — Только что о нём вспоминал. Да, Андрэ, о своём обещании поговорить с ним про омоложении и для тебя не забываю. Так, ну, что он тут мне пишет? Кстати, нам ему тоже нужно будет составить послание по поводу его историй, но это потерпит до завтра. Знаешь, с ним всегда интересно, иногда просто так удивляет, что…что-о⁈ — потрясённо воскликнул он, распахнув глаза, нашарив рукой завязку у горла на сорочке и не сумев быстро развязать, просто порвал, будто задыхаясь.

— Курт? — встревожился викарий, глядя на открывающего рот, будто вытащенная из воды рыба друга и господина. — Какая-то беда случилась? С милордом Степом?

Ответа пришлось ждать довольно долго. Прелат, казалось, совсем викария не услышал, ошарашенный полученной информацией. Нет, он вовсе не был удивлён, что находившийся в тысяче миль от столицы аббат Готлинский узнал то, что ему не ведомо здесь в столице. У Курта непростые отношения с главным инквизитором королевства, как и с прецептором ордена Молящихся виконтом Николаем Гивреским, чего не скажешь о племяннике, которому первый обязан очень сильно, а глава ордена так и вовсе спасением своего рода. Он обрушился на себя с укором, что ведь и сам мог бы почувствовать родную кровь. Ведь её магическая сила буквально кричала, что эта красивая, самая замечательная девочка явно пришла ей в дар от Создателя через кого-то из великого рода.

— Берта, — наконец произнёс он. — Миледи Берта… — вновь замолчал.

— Что с ней? — подался вперёд викарий. — Опять какая-нибудь шваль напала из трущоб или всё хуже? Неужели урок, преподанный Неллерами, кому-то показался недостаточным? Курт!

А тот вдруг засмеялся.

— Нет, Андрэ, всё это не при чём. Просто, у меня есть дочь. Представляешь? Ну чего уставился. Филипп, который инквизитор, провёл тщательный сыск. По просьбе Степа. Как я сам-то не догадался, Создатель⁈ Ведь я чувствовал, чувствовал родную кровь, — прелат сейчас сам себя в этом убедил за один миг. — красивая одарённая и умная девочка. Правда, она из Новинок, не помню, чтобы я там с кем-то встречался, но доказательства собраны абсолютно убедительные. Да и не нужны они. Я ж понял это с первого взгляда, как только увидел молоденькую миледи. Просто, дурак старый, не осознал это сразу. Теперь-то понимаю, что меня к ней тянуло!

— Вот это да, — выдохнул Андрэ, откинувшись на спинку стула и растерявшись от новости лишь ненамного меньше своего друга. — Если бы Филипп не был уверен в результатах, но бы не стал… А почему он тебе самому об этом не сообщил? Ах, да. Я помню ваши склоки на весеннем конклаве. Подожди. Новинки? Как же ты не помнишь? Младшая Виконтесса Наталья, ну, дочь того старого дурака графа Степа Колденского? Ты ещё, вместо неё, дождался в роще её брата, которого там же на дуэли и проткнул. Ему потом целителя из ордена вызывали.

— Наталью помню, — наморщил лоб прелат. — Новинки — нет.

— Так мы ж, когда драпали потом с тобой от Колдена, в трактире там останавливались. Не в самой деревне, а на перекрёстке рядом с ней. Ты тогда злой был, расстроенный, напился до невменяемости. Девку там какую-то утащил в номер. Она плакала, но тебе всё равно было. Ну и ну. Получается, ты даже о плетении не зачатия забыл?

— И к лучшему, что забыл, — вдруг резко вскочил из кресла прелат. — У меня теперь дочь есть, Андрэ! Понимаешь? Моя дочь! Настоящий Неллер, своей красотой, магической силой, умом. Ты заметил, что по ней совсем не скажешь, что она крестьянкой крепостной росла?

— Курт, извини, но заметишь. Ты ж любишь, когда я тебе говорю правду?

— Путь так, — засмеялся милорд. — Мне нужно немедленно ехать. И никакого паланкина. Скажи, пусть быстро готовят карету.

— Курт, ты вместе с молодостью тела вернул и молодость характера, — коротко рассмеялся викарий. — Искренне поздравляю тебя. Это действительно дар Создателя. Спустя столько времени обрести дочь, да ещё такую! Удивительно и радостно. Только куда ты собрался мчаться прямо сейчас? Она ж ещё в университете. Или ты хочешь там поднять переполох? Пообедай сначала. Пятнадцать лет твоя Берта жила, не зная, что у неё такой замечательный отец, поживёт в неведении ещё несколько часов. Пообедай хотя бы.

Прелат замер и спустя несколько мгновений опустился обратно в кресло.

— Как всегда прав, друг. — согласился он. — Действительно сначала сотрапезничаю, заодно подумаю, как мне лучше моей дочурке всё рассказать. Степ умница, сам не стал ей ни о чём писать, предоставив возможность мне первому ей представиться. Этот купец, который письмо привёз, он где, куда ушёл?

— Поселился в «Счастливом колесе», там с компаньонами снял комнаты.

— Найди его, Андрэ, — прелат стянул с безымянного пальца золотой перстень с крупным хризолитом и протянул его викарию. — передай от меня. И помоги ему, если у него здесь в Рансбуре возникнут какие-нибудь проблемы.

— Не слишком сладко будет виргийцу от такого-то подарка? — спросил Андрэ, всё ж забирая перстень.

— Он его заслуживает из-за привезённой им вести. — ответил милорд Неллерский. — Пообедай со мной, а потом уж займёшься делами, которые я тебе поручил. И нужно ещё кого-нибудь послать к Василию Нарату. Пусть баронет придёт сегодня. Буду ждать его после вечерни. Давай, иди, встречаемся в трапезной.

С главой Неллерского клана в Рансбуре прелат захотел встретиться не только, чтобы обрадовать его изменением статуса миледи Берты, но и поговорить с ним про усиление защиты её особняка. Так-то Степ, дорогой племянник, вроде достаточно об этом позаботился, вот только Курта теперь защита Берты казалась недостаточной, он уже потерял обоих своих сыновей, и законного, и бастарда, о котором кроме кузена Виталия, погибшего герцога, никто не знал, кому прелат помогал, правда, делая это тайком от всех. Ребёнок от простой рабыни совсем не то, чем стоило бы гордиться аристократу столь высокого рода, хотя мать своего младшего он конечно же выкупил и подарил ей бакалейную лавку на углу Тополиной и Гончарной улиц.

В столице сейчас не очень спокойно, так что, лучше проявить большую предусмотрительность. У баронета имеются дружинники, у него связи с наёмными отрядами уже не раз проверенными в деле, в конце концов у клана есть и своя молодёжь, не очень занятая конкретными делами. Можно и её привлечь. Степ намекал, что за миледи Бертой станут присматривать не только оставленные солдаты его роты, и нанятые охранники, есть кто-то ещё, обязанный ему не меньше, чем главный инквизитор или прецептор, но кто это, и какие у этих неизвестных возможности, прелат Курт не представлял и решил исходить из того, что их вроде бы как и нет.

Грудь милорда Неллерского распирало теплом, словно его источник магии радовался вместе с ним. Принесённое забитым рабом вино — прелат часто колотил этого нерадивого слугу, а поменять всё забывал — проглотил весь кубок, даже не заметив как, одним залпом. Вместе с огромной радостью он всё же испытывал некоторое смущение, что действительно не помнил, ни той деревушки, ни того трактира, ни той девки. Впрочем, дурновкусием милорд Неллерский в юности тоже не страдал, так что, крестьянка наверняка была симпатичной. Может даже такая же красавица, как его Берта. Но зато Курт знал, что мать его дочери давно умерла, а отчим и братья обращались с ней плохо, раз Берта даже отказалась от помощи им, которую предлагал ей Степ.

Ладно, чего уж жалеть о не сделанном? Прошлого не вернуть. Зато теперь он сможет всем на зависть предъявить красивую и сильно одарённую магиню в качестве своей дочери и наследницы, окружить её заботой и обеспечить всем необходимым. Милорд Курт после бурной молодости совсем перестал быть расточительным, и сейчас имел огромное состояние, как в деньгах и драгоценностях, так и в земельной собственности, и городской недвижимости. Имение с двумя оливковыми рощицами и деревушкой на две сотни крепостных было совсем крохотным, но располагалось недалеко, менее, чем с сотне миль от столицы, и приносило пусть небольшой, зато стабильный доход. Для неллерсого рода это наследство словно песчинка на берегу реки, а Берте хватит на большое приданое. Впрочем, племянник Джей и кузина Мария уже в курсе Бертиного происхождения, Степ им тоже сообщил, так что, судьба его дочери теперь в надёжных руках, даже если с ним самим что-нибудь случится. А пока прелат Курт готов осыпать свою девочку деньгами, сахаром и подарками. Одной только отцовской опеки будет мало.

Мелькнула неприятная мысль, а с такой же ли радостью он воспринял известие о наличие у него родного ребёнка, окажись та неодарённой и уродливой. Быстро эту чушь прогнал из головы. Создатель не любит, когда гадают, а тут и повода для гадания нет. Всё происходит так, как должно происходить согласно Его воле. И тут дорогой племянник прав, когда высказал свою мысль о предназначении. Хочет включить её в свой философский трактат. Но надо будет с кузеном Рональдом теперь внимательно присматриваться к тому, что Степ пишет. Он ещё совсем юн, а враги рода коварны.

— Отправь баронете Ворской, — передал он секретарю перед уходом на обед написанную короткую записку.

Не пригласить Нику и не сообщить ей одной из первых о дочери, означало серьёзно разозлить эту сороку. А ссориться с ней не стоит даже ближайшим родичам. Она умудряется и мужу мстить, если тот чем-то её обидит, ну или та посчитает себя обиженной.

Поговорить с викарием за столом о делах не получилось, оба ударились в воспоминания. Зато оказалось, что Андрэ немного запомнил ту крестьянку, мать Берты, и теперь понял, кого миледи из Новинок ему напомнила, когда первый раз её увидел. Это произошло сразу после вызволения её из лап швали.

Для представления дочери уже в качестве её отца прелат Курт надел самый новый и безумно дорогой костюм золотого цвета со вшитыми ярко-красными и тёмно-синима вставками. Украсил все пальцы, запястья и шею драгоценностями, взял с собой шкатулку с ожерельем из рубинов и жемчуга, после чего отправился во двор, где его ожидала карета. От паланкина настоятель отказался.

— Как я выгляжу, Андрэ? — спросил у друга перед тем, как забраться в салон экипажа.

— Больше на жениха похожи, ваше преподобие, — сверкнув глазами, склонился тот в почтительном поклоне.

— Что ж, спасибо и на том, викарий, — отмахнулся милорд Неллерский и быстро взобравшись в карету, устроился там на диване. — Поехали! — дал команду эскорту и кучеру.