Затем я сосредоточилась на Руадане. В ночи он казался лужицей чернил, и только два ярких фиалковых глаза смотрели из пустоты. Подобно чёрной дыре, Призрак всасывал свет и заключал его в свою сферу.

Я обратилась к его теням, к головокружительной ледяной силе, таящейся в них, и прыгнула. Я врезалась в Руадана, и это было всё равно, что удариться о кирпичную стену. Я отшатнулась, но на этот раз мне удалось восстановить равновесие.

Я скрестила руки на груди, свирепо глядя на него.

— Ты знал, что этот козёл нападёт?

Серьёзно. Понятия не имею, почему я на данном этапе продолжала задавать ему вопросы.

Руадан сунул руку за спину и вытащил два своих длинных меча. Он протянул один мне.

Я схватила его за рукоять. Мне было гораздо комфортнее обращаться с мечом, чем прыгать вокруг коз. Но я была уверена, что знаю, чего от меня хочет Руадан.

— Ты хочешь, чтобы я сражалась с тобой, пока мы будем прыгать тенью, верно? — спросила я.

Руадан кивнул.

Должна признать, идея овладеть этим навыком была захватывающей. Это было бы поразительным преимуществом в бою против того, кто не мог им воспользоваться. Единственная проблема заключалась в том, что всё зависело от того, есть ли у меня доступ к камню люмена. У Балероса его не было, и я предполагала, что достать его нелегко.

Но раз уж я всё равно планировала обокрасть Руадана, то подумаешь, одним маленьким предметом больше, верно?

Глава 21

У меня было не так уж много времени, чтобы обдумать будущее ограбление, потому что рядом со мной со свистом пронёсся поток холодного воздуха, и Руадан исчез.

Я вглядывалась в темноту, пока мой взгляд не упал на холодный блеск стали — меч Руадана на другом конце парка. Я настроилась на его тень, затем прыгнула к нему. И снова я промахнулась, врезавшись ему в грудь. Я опять отшатнулась, и его рука на мгновение обхватила меня за талию, прежде чем он отпустил меня.

Становилось ясно, что мне нужно сосредоточиться на тенях вокруг Руадана, иначе я буду постоянно промахиваться и врезаться в каменную стену его груди.

Затем ещё один холодный свист воздуха, и его меч сверкнул в шести метрах от меня. На этот раз я прыгнула в тень на полметра позади него и взмахнула мечом. Но он снова предугадал мои действия. Он парировал, блокируя мой удар, а затем отскочил в сторону.

«Всегда предугадывай действия своего врага».

Руадан продолжал отпрыгивать, каждый раз предвидя, куда я приземлюсь через несколько мгновений. Мы развернулись, направляясь от тёмных арок к железнодорожным путям через парк. Я чуть не свалилась с дома на сваях, прежде чем восстановила равновесие. Мы снова перескочили на заброшенную железнодорожную станцию, затем на дерево с обувью.

Как и прежде, Руадан продолжал демонстрировать сверхъестественную способность предсказывать, что я собираюсь делать дальше. Как будто нас тренировал один и тот же учитель.

Был ли Балерос когда-то наставником Руадана?

Мне нужно удивить его. Я уже улучшала свой навык. Я больше не врезалась в его грудь. Поскольку мы использовали длинные мечи, нам нужно было находиться на расстоянии пары метров друг от друга, чтобы парировать удары, и каждый раз я приземлялась на нужном расстоянии от него, быстро принимая боевую стойку. Но, может быть, мне и не нужно использовать своё оружие как меч.

Руадан отскочил в сторону, и я мельком увидела в темноте его сверкающие глаза. Я слилась с тенями прямо за его спиной. С невероятной скоростью я приставила свой меч к его горлу. Для этого пришлось встать на цыпочки, прижавшись к нему, что было не самой устойчивой позой.

Я прошептала:

— Брось меч, красавчик.

Вместо этого он схватил мою руку и дёрнул её вниз. Затем пригнулся, чтобы проскользнуть у меня под мышкой — плавный, молниеносный жест.

В тот же миг он оказался у меня за спиной и пригвоздил мои руки к телу. Мгновение я боролась с его хваткой. Затем я поняла, что он пытается мне что-то сказать.

Он скользнул рукой к моей руке с мечом и забрал у меня оружие. Затем вручил мне кинжал. Мизерикорд, если быть точнее. С кинжалами я обращалась не так искусно, как с мечом, и, возможно, именно поэтому мы начали с привычной территории. Но я часто пользовалась ножами-стилетами, и это не сильно отличалось. Обычно мизерикорды применялись для последнего смертельного удара по раненому гладиатору — не для боя — но ими можно было убивать. Название переводилось примерно как «акт милосердия, прекращение страданий».

Я высвободилась из хватки Руадана и повертела кинжал в руке.

— Это то, что мы будем использовать? — спросила я.

Он кивнул.

— Это не лучшее оружие для боя… — я нахмурилась, обдумывая это. Если бы мы сражались с инкубами, то не убивали бы их. Инкубы бессмертны.

Постепенно пришло понимание. У адских гончих и других демонов-жнецов имелись специальные инструменты, с помощью которых они забирали души для своих богов, отправляя их в один из семи кругов ада. Зачарованные ручки, кинжалы и другие острые предметы, созданные самими богами.

Мы будем использовать кинжалы не для убийства, а для того, чтобы забрать их души. Как только мы пронзим инкуба, он отправится прямиком в теневой ад — бездну.

— Пожинающий кинжал, верно?

Руадан кивнул.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы тренируемся с фальшивками.

Он снова кивнул.

Хорошо. Это означало, что если мы случайно заденем друг друга ножом во время тренировки, то не окажемся в теневом аду.

Прежде чем я успела задать ещё один вопрос, Руадан снова исчез, тенью метнувшись к заброшенным путям.

Мы прыгали и носились по всему парку, отражая атаки друг друга. Мы кружились в темноте, постепенно узнавая причуды друг друга. У Руадана был определённый ритм в движениях, он действовал медленно, затем снова быстро, и я начала понимать, как он прыгает. Он был агрессивен, но контролировал себя, нанося удары по диагонали, целясь мне в плечо. Время от времени он уклонялся в сторону. Либо он был уверен, что я парирую каждый удар, либо был очень уверен в своих навыках исцеления, потому что, казалось, не сдерживался.

Мы ускорили темп, и я двигалась, как лунный ветер, скользя над землёй. Чем быстрее я двигалась, тем сильнее магия холодила мои вены, а между рёбер разливалась пустота. Очевидно, количество магии теней, которое я могла направить за один раз, было ограничено, и у меня начали дрожать ноги.

«Тринадцатый закон силы Балероса. Не позволяй противнику увидеть твои слабости. И никогда не признавай поражения».

От магии теней у меня стучали зубы, но я не хотела сдаваться, пока Руадан всё ещё прыгал из тени в тень, ускользая от меня. Мне нужно было продолжать двигаться, доказать ему, что я не просто барная драчунья, любящая выпить виски.

«Сокруши своего врага окончательно».

Я позволила магии теней наполнить меня, проникая до самых костей. Пока я летела через парк, в груди у меня была пустота, а в голове проносились образы земляного пола, дна клетки. Двенадцать мёртвых фейри у моих ног, кожа гниёт, чернеет…

Пустота разъедала меня, и на поверхность начали всплывать давно похороненные воспоминания. Однажды Балерос угостил меня ирисками. Мне было семнадцать, я была слишком взрослой, чтобы восторгаться сладостями, но я схватила их с грязи. Я держала их при себе в клетке, отказываясь есть.

«У тебя есть жалкая склонность привязываться ко всем, кто проявляет к тебе хоть каплю доброты».

Балерос был прав насчёт меня.

Меня охватила холодная ярость. Я стиснула зубы, пытаясь взять под контроль силу тени. Я хотела крови. Я хотела победить.

У меня было смутное ощущение, что Руадан хочет остановиться, что тренировка окончена, что я потеряла контроль над магией, но в моей голове зазвучал голос Балероса.

«Сокруши своего врага полностью».

Лезвия нашего оружия сверкали, как звёзды в ночном небе, пока меня не окутал порыв морозного воздуха. По моей коже словно растрескивался лёд.

Я хотела прыгнуть снова, но потеряла Руадана из виду. Затем две мощные руки обхватили мой торс, пригвождая мои руки к торсу, а мускулистое тело Руадана крепко прижалось ко мне сзади.

Его хватка доминировала надо мной, и он так сильно сжал моё запястье, что я выронила кинжал. Он звякнул о камни.

В этот момент я поняла, как сильно меня трясёт.

Руадан, будучи у меня за спиной, запустил руку мне под рубашку и прижал ладонь к моему животу. Постепенно поток магии теней снова начал ослабевать, и я прислонилась к нему. Тем не менее, всплеск магии истощил всю мою энергию, и мои глаза уже начали закрываться.

Руадан просунул руку мне под спину, а другую — под ноги, приподнимая меня.

А потом я положила голову на его мощную грудь и задышала сосновым ароматом.

***

Я проснулась на холодном каменном полу Руадана. Нектариновый свет лился в окна. Это рассвет? Нет, утром солнце не заглядывало в эту часть здания. Я моргнула. Значит, закат. Я проспала очень долго.

Я потянулась к подвеске на шее, только чтобы понять, что кто-то снял её, прежде чем уложить меня.

Я потёрла глаза, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я укрыта одеялом. А на полу лежала подушка — проклятая подушка.

Я оглядела комнату и увидела, что Руадан одевается и пристёгивает к поясу несколько ножей.

Он действительно дал мне одеяло и подушку? Это первый по-настоящему добрый поступок, который он сделал для меня. Это первый признак того, что он заботился о моём комфорте, а не просто о том, чтобы я выжила, что было частью его долга. Я поднесла одеяло к носу, вдыхая сосновый аромат.

Я оглядела комнату. На столе стоял пирог, от его корочки поднимался пар, и в животе у меня заурчало. Он ещё и принёс мне поесть? Прошлой ночью, когда мы тренировались в парке, мной овладело что-то вроде боевой ярости. Руадан был моим врагом. Но что, если это не так? Что, если я ему действительно нравлюсь?

Но как только я ещё раз взглянула на арсенал на его стене, я замерла. Я снова это делала. Моя жалкая склонность привязываться ко всем, кто проявлял ко мне хоть каплю доброты. Что-то острое и холодное пронзило мою грудь.

Прошлой ночью в парке я была совершенно ошеломлена нашим поцелуем. Мир ушёл у меня из-под ног, и я оказалась в свободном падении. Но, конечно, это была просто часть тренировки, способ заставить меня использовать магию теней. Если бы Балерос мог направлять магию таким образом, он бы это сделал. Теперь я позволяла Руадану играть моими эмоциями.

Руадан поступил по-доброму. А чему Балерос научил меня о доброте? Это давало наставнику власть над учеником. Это превращало ученика в раба.

«Подумай об этом хорошенько, Арианна». Что Руадан сделал со своими последними двумя новичками? Он казнил их. Его собственные слова. Он казнит меня, если сочтёт это необходимым. Как только Великий Магистр Савус отдаст приказ, Руадан положит мою шею на плаху, подняв железный меч. Он снесёт мне голову начисто. Он сам мне это сказал.

Так для чего же нужны одеяло и подушка?

Он снова обхаживал меня как Балерос. Он дрался, как Балерос. Он использовал приёмы моего старого мастера. Он тренировался с Балеросом — возможно, даже обучался у него. А это моя чёртова ириска, жалкая безделушка, которую я держала на дне грязной клетки. Это моя клубника. Маленький кусочек доброты…

Я поднялась на дрожащих ногах, подхватывая одеяло.

— Мне не нужно грёбаное одеяло, — крикнула я. — Или подушка. Понял?

Руадан резко обернулся.

— Я сплю на полу. Я сама о себе забочусь. Так было всегда, и так всегда будет. Мне не нужна эта грёбаная подушка, — меня захлестнул гнев, и я запустила ею в него. Я знала, как это работает. Он бросит мне несколько подачек, и я буду в его власти, пока не придёт время положить голову на плаху. Предательство убьёт меня раньше, чем это сделает клинок. Я не позволю этому случиться. Я не позволю себе умереть внутри. — Не нужны мне твои грёбаные ириски.

Руадан нахмурился, и на его идеальных чертах лица отразилось удивление.

Очко в мою пользу, Балерос. Никогда не позволяй врагу предугадывать твои действия. Руадан определённо не ожидал, что я буду кричать на него что-то про ириски.

— Это метафора, — объяснила я. «Осторожно, Арианна. Осторожно». Я не могла позволить ему узнать, как хорошо я знаю Балероса. Моя ярость уже начала угасать. — Неважно. Мне просто не нужно одеяло. Я могу поспать на полу, и, пожалуйста, не притворяйся милым со мной, потому что я знаю, что ты делаешь.

Теперь он выглядел раздражённым и резко указал на пирог, пока тени метались вокруг него дикими дугами. Очевидно, он услышал, как у меня заурчало в животе, и правильно понял, что, по крайней мере, часть моей ярости была вызвана голодом.

Я подошла к столу.

— Спасибо за еду. Я понимаю, что тебе нужно кормить меня и не давать мне замёрзнуть до смерти.

Я села за каменный стол, и у меня уже потекли слюнки. На этот раз пирог с картошкой, луком-пореем и подливкой. Святые боги, меня больше не волновало, что Руадан пытается мной манипулировать; я хотела заключить его в объятия за то, что он принёс мне этот пирог. Он таял у меня во рту, сытный и маслянистый.

— Значит, я проспала весь день, — сказала я.

Он кивнул и сел напротив меня, нависая своей огромной фигурой над столом.

Мои конечности всё ещё ныли.

— Думаю, магия теней немного истощила меня.

На самом деле, мне чертовски повезло, что я оказалась в паре с Руаданом. В то время как все остальные новички с рождения обучались магии, мне нужен был кто-то, в ком была бы доля инкуба, чтобы помочь мне использовать всю силу магии. Кто-то, кто мог бы меня немного разморозить.

Руадан достал лист бумаги и написал:

«Когда ты сосредоточена на том, чтобы сокрушить своего противника, ты позволяешь магии подавлять тебя. Не забывай заземлять магию через почву под собой, чтобы не сгореть».