Звонок раздался, когда я заваривал утренний кофе. Номер не определился — это всегда означало либо очень важного клиента, либо спам. И чутье подсказывало, что сегодня будет как раз первый вариант. Я поставил чашку на стол, взял трубку.

— Слушаю.

— Лёха, привет, это Сергей Михайлович. Извини, что рано.

Сергей Михайлович — владелец сети строительных гипермаркетов. Мужик серьёзный, платит вовремя, пару раз я уже вытаскивал его из неприятностей. Последний раз — когда поставщик кинул его на предоплату, а документы оформил так, что через суд не пробить. Я нашёл того поставщика, поговорил по душам, и деньги вернулись.

— Что случилось? — я сел за стол, включил диктофон на всякий случай.

— Константин Петрович, — голос Сергея Михайловича стал тише, будто он боялся, что его подслушают. — Ты знаешь такого?

— Зернотрейдер? — уточнил я. — С амбициями и связями в области?

— Он самый. Мы с ним… короче, не поделили один объект. Торги на поставку стройматериалов для дорожной сети. Я выиграл, он считает, что я подсуетился. Теперь угрожает. Не мне — моим подрядчикам. Говорит, если не откажусь от контракта, у них начнутся проблемы. А у меня за спиной уже двое отказались работать.

Я пролистал мысленно картотеку. Константин Петрович — фигура не публичная, но в узких кругах его знали. Характер скверный, амбиции огромные, но без дурака: если он угрожает, значит, у него есть рычаги. Вопрос — какие.

— Понял, — сказал я. — Работаю.

— Я заплачу, Лёха. Любые деньги.

— Договорились. Не дёргайтесь. Я позвоню.

Я сбросил звонок. Сделал глоток кофе — горький, горячий, то, что нужно. Мозги заработали быстрее.

Первым делом я набрал своего человека в областной прокуратуре — старшего советника юстиции, с которым мы иногда пересекались по «деликатным вопросам».

— Славик, привет. Что слышно про Константина Петровича?

— О, — Славик понизил голос, хотя в трубке и так никого не было. — А он тебе зачем?

— Не мне. Скажем так — его интересы пересеклись с интересами моего клиента. Негативно.

— Понял. Слушай, у него есть одна слабость. Он кредитуется через подставные фирмы. Если ты найдёшь, кто даёт деньги, и надавишь на этого кредитора…

— Спасибо, Славик. Должен.

Следующий звонок — банковский знакомый. Тоже непубличный человек, который за определённую плату проверял финансовые потоки.

— Костя, привет. Нужно пробить кредитные цепи на Константина Петровича. Особенно те, что через подставные фирмы.

— Дорого это будет стоит, Леш, — ответил Костя.

— Сделай. А я в долгу не останусь, сам знаешь.

— Знаю.

Через час у меня были имена. Три человека, чьи деньги крутились в бизнесе Константина Петровича. Двое — старые, проверенные, с ними можно договориться. Третий — молодой, амбициозный, только входит в игру.

Я начал со старых. Позвонил сначала одному, потом второму. Говорил спокойно, без угроз — просто объяснял ситуацию. Оба согласились отозвать финансирование, если Константин Петрович не успокоится.

Потом я набрал Константина Петровича. Трубку взял не он — секретарша.

— Соедините с Константином Петровичем. Скажите, что звонят по вопросу его кредиторов.

Пауза. Потом голос — низкий, с хрипотцой:

— Слушаю.

— Константин Петрович, доброе утро. Алексей.

— Кто?

— Человек, который решит ваш вопрос с Сергеем Михайловичем. Без скандала и без судов. А еще без угроз его подрядчикам.

— Это я ему угрожаю? — в голосе появились стальные нотки. — Это он меня…

— Он выиграл торги честно, — перебил я. — Вы это знаете. Ваши претензии — не к нему, а к системе, которая его допустила. Но давить на его людей — это ошибка. Вы теряете репутацию. Я уже поговорил с вашими кредиторами. Они готовы отозвать деньги, если вы не остановитесь. А без них ваш бизнес встанет.

Тишина в трубке затянулась.

— Вы угрожаете мне? — спросил он наконец.

— Нет. Я предлагаю выход. Вы убираете претензии к Сергею Михайловичу, а он не трогает ваши кредитные линии. Все остаются при своих.

— А если я откажусь?

— Тогда ваши кредиторы узнают, на что вы тратите их деньги. У них есть вопросы к вашей финансовой дисциплине. Это я к тому, что у меня есть документы.

Я блефовал. Документов у меня не было — только намёки, которые можно было проверить. Но Константин Петрович этого не знал.

— Вы кто такой, Алексей? — спросил он после паузы.

— Решала, — ответил я. — И сейчас я занимаюсь вашей проблемо. А проблема именно ваша. Принимайте решение.

— Так дела не делаются, по телефону, — после паузы ответил собеседник. — Давай встретимся.

— Как вам будет угодно. Сейчас вышлю адрес, где можно увидиться и все подробно обсудить.

…Встретились в старом ресторане на набережной, где всегда было тихо и где никто не задавал лишних вопросов. Официанты там знали меня, знали моих гостей и умели исчезать, когда начинали говорить о важном.

Первым пришёл Сергей Михайлович. Взвинченный, с красными прожилками в глазах — не спал несколько ночей. Кивнул мне, сел в угол, заказал коньяк, но пить не стал.

Второй — Константин Петрович. Опоздал на пятнадцать минут ровно — демонстрация силы. Вошёл с двумя охранниками, которых оставил у входа. Сел напротив Сергея Михайловича, даже не поздоровался.

Я сидел во главе стола. Между ними. Привычная напряженная обстановка. Кажется. Одна искра — и все полыхнет.

— Господа, — начал я. — У нас есть проблема, которую нужно решить. Здесь и сейчас. Без свидетелей и без последствий.

— Какая проблема? — усмехнулся Константин Петрович. — Я не вижу проблемы. Я вижу, что мои деньги уходят не туда, куда должны.

— Твои деньги, — тихо сказал Сергей Михайлович, — никто у тебя не брал. Торги были честными. Есть документы.

— Документы подделать — раз плюнуть. — Константин Петрович наклонился вперёд. — Ты думаешь, я не знаю, кто сидит в конкурсной комиссии? Твой дальний родственник?

— Это ложь.

— Докажи.

Я поднял руку.

— Стоп. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, кто прав, кто виноват. Мы здесь для того, чтобы найти выход. У обоих вас есть определенные рычаги давления друг на друга. Но что хорошего будет, если вы эти рычаги дернете? Только друг друга уничтожите. Вам это не нужно. Согласны?

— Согласен, — нехотя ответил Константин Петрович.

Сергей Михайлович тоже кивнул.

— Вот и хорошо.

В этот момент дверь ресторана открылась.

Незнакомка.

Она была высокой, белые волосы струились по плечам, как расплавленное серебро. Лицо — бледное, с острыми скулами и глазами цвета расплавленного янтаря. На ней было длинное чёрное пальто, под которым угадывалось что-то светлое.

Она прошла мимо охранников Константина Петровича, не глядя на них. Те не двинулись с места — будто не видели её. Или боялись смотреть.

Я бы не обратил на нее внимания, но девушка беспардонно подошла именно к нашему столику.

— Вы кто? — спросил Константин Петрович, но его голос дрогнул.

Девушка не ответила. Она смотрела на меня.

— Лекс, у нас очень мало времени, — сказала она. — Нам надо уходить. Прямо сейчас.

— Я не… — начал я. — Вы кто вообще такая? Сергей Михайлович, это ваш человек?

Тот отрицательно покачал головой.

В этот момент стекло в окне треснуло, само по себе.

Константин Петрович вскочил, его стул упал.

— Какого черта⁈ Тут что, снайпер⁈

Сергей Михайлович побледнел, прижался к стене. Охранники выхватили оружие, но не знали, куда целиться — вокруг никого не было.

А потом я увидел тени.

Чёрные, плотные, они текли по залу, как масло, и сворачивались в кольца, окружая нас. Какого черта? Что за представление?

— Что это? — прошептал Константин Петрович.

— Разрушение, — ответила девушка. — Началось.

Она посмотрела на меня, и в её глазах не было страха — только грусть, как у человека, который знает, чем всё кончится, но не может этого изменить.

— Ты должен вспомнить, — сказала она. — Кто ты. Откуда ты. Иначе они убьют тебя. И всех, кто рядом.

Тени сгустились.

* * *

Я не понял, что случилось.

Ещё секунду назад мы сидели в ресторане — я, два бизнесмена, которые ненавидели друг друга, и странная девушка с белыми волосами. А теперь…

Теперь стены плавились. Свет погас. Вместо него — тьма. Живая, густая, она текла по полу, по стенам, по потолку, как нефть. И в этой тьме — силуэты. Что-то среднее между людьми и зверьми, с длинными конечностями и пустыми глазницами, из которых сочился золотисто-чёрный свет.

— Что это? — крикнул я.

— Тени! — ответила девушка, хватая меня за руку. — Они пришли за тобой!

Константин Петрович закричал. Первая тень дотянулась до него, обвила ногу, и он начал… исчезать. Не падать, не таять — просто становиться прозрачным, как старая фотография на солнце.

— Спасите! По… — его голос оборвался.

Сергей Михайлович попытался бежать к выходу, но вторая тень перегородила дорогу. Она не прикасалась к нему — просто стояла, разинув чёрную пасть, и ждала, пока он сам шагнёт в неё.

— Бежим! — девушка дёрнула меня за руку.

— А они? — я кивнул на бизнесменов.

— Поздно. Они уже не люди. Они — часть ловушки. Бежим, пока мы не стали такими же!

Я не стал спорить. Мы рванули к чёрному ходу, который, по идее, вёл в переулок. Дверь треснула от моего удара, и мы вылетели на улицу.

Но город изменился.

Не было домов. Не было фонарей. Не было привычного шума машин и голосов. Вместо этого — серое небо, чёрный асфальт и пустота. Только силуэты зданий, похожих на декорации, которые вот-вот рухнут.

Что за черт⁈ Апокалипсис какой-то локальны начался что ли?

— Куда бежать то? — спросил я, оглядываясь.

— Туда, — девушка указала вперёд.

В конце переулка стоял мотоцикл. Старый, пыльный, но на вид живой.

Из ресторана вырвалась волна тьмы. Десятки, сотни теней хлынули наружу, закручиваясь в спирали, перекрывая небо, сжимая пространство.

Я прыгнул на мотоцикл, девушка — за мной, обхватила руками за талию.

— Заводи! — крикнула она.

Я повернул ручку газа — и мотоцикл взревел. Ничего не понимаю, но работает. Рванул с места, едва не врезавшись в стену. Руль дрожал, меня бросало из стороны в сторону, но я держался.

Сзади — вой. Не сирена, не животный крик — что-то среднее, от чего закладывает уши и холодеет кровь.

— Они близко! — крикнула девушка. — Нужно спрятаться!

Я не обернулся — смотрел вперёд. Дорога петляла между призрачных домов, асфальт трескался под колёсами, и из трещин вырывались золотистые искры.

«Они подмешали мне что-то в напиток!» — вдруг проскользнула мысль.

Точно! Поэтому меня так глючит. Ну не может быть такого на самом деле…

Я вдруг увидел краем глаза те самые тени — они плыли по воздуху, обгоняя, заходя с боков. Интуиция подсказала, что с этими существами лучше не сталкиваться.

Глюк, не глюк, а держать от них лучше подальше.

Я выжал газ до упора, мотоцикл взвыл, задрожал, норовя вырваться из рук, но сущности всё равно были ближе. Я почувствовал их за спиной — холод, который не имел ничего общего с зимним ветром. Этот холод пробирал сквозь куртку и кожу, сквозь самую суть, туда, где прячутся страхи, о которых ты не расскажешь даже себе.

— Быстрее! — крикнула девушка, и в её голосе впервые прорезалось не спокойствие — ужас.

Я и не собирался останавливаться. Но одна из теней — быстрее, наглее других — рванула вперёд, сокращая дистанцию, и я понял, что она делает: она пытается перехватить нас. Зайти сбоку, ударить, когда я буду проходить между домами. Умная, сволочь!

Я выкрутил руль вправо. Мотоцикл заложил вираж, едва не лёг на бок. Колено заскребло по асфальту, искры летели в лицо. Девушка вцепилась в мою куртку, закричала.

Тень пролетела мимо. Я уже подумал — пронесло. Но в этот момент вторая — та, что висела за спиной всё это время — метнулась вперёд и вцепилась мне в лодыжку.

Боль.

Не та, к которой я привык. Нет, не порез, не ушиб, и даже не перелом. Черт, этому и сравнения даже нет. Словно тебя окунули в кипящее масло.

Я закричал. Мотоцикл дёрнулся, заскользил, и я едва удержал его, вцепившись в руль мёртвой хваткой. Перед глазами всё поплыло.

А потом пришел страх. Дикий, животный, древний. Он начал душить меня и вдруг четко осознал — сейчас просто сойду с ума.

— Пусти! — зарычал я, дёрнул ногой.

Тень не отпускала. Её хватка становилась только крепче, и нога ниже лодыжки начала неметь. Я почувствовал, как пальцы теряют тепло, как ступня перестаёт быть моей. Я умирал, буквально!

— Бей её! — крикнула девушка.

— Чем⁈

— Тем, что внутри! Тем, что проснулось, когда ты увидел камень!

Я не знал, о чём она говорит. Но рука — та самая, в которой пульсировала давняя, забытая боль — сама рванулась вниз, к ноге. Ладонь коснулась тени — и мир взорвался золотом.

Тень зашипела и отпустила. Я почувствовал, как она отпрянула, свернулась, уползла в темноту.

Боль стихла. Но страх остался.

— Что это было? — спросил я, не узнавая собственный голос — хриплый, срывающийся.

— Тени твоего сознания, — ответила девушка, прижимаясь крепче. — Если они поймают тебя, они превратят твой разум в ничто. В небытие. Ты не умрёшь. Но просто… перестанешь быть. Даже воспоминаний о тебе не останется. Резонанс разрушает твой разум.

Какой еще Резонанс?

За спиной что-то засвистело. Еще тени!

— Левее! — крикнула девушка.

Я выкрутил руль. Мотоцикл заложил вираж, едва не лёг на бок — и в этот момент тень пронеслась в сантиметре от моего плеча, обдав холодом, от которого перехватило дыхание. Нет, еще раз испытать это я не хочу!

— Ещё левее!

— Куда левее, там стена⁈

— Там не стена!

Я вжал ручку газа до упора. Мотоцикл взревел, выстрелил вперёд, и — странное дело — стена действительно исчезла. Растворилась, будто её и не было.

Мы вылетели на набережную. Чёрная вода справа, пустые здания слева, и ни одного моста, ни одной улицы, куда можно свернуть.

— Туда! — девушка указала на причал.

— Там вода!

— Верь мне!

«Верь мне»! Мне даже смешно стало!

Но теней за спиной становилось всё больше, они смыкали кольцо, и выбора не оставалось.

Мотоцикл влетел на деревянный настил причала, пролетел по скрипучим доскам и…

…взлетел.

Воздух ударил в лицо, холодный, солёный. Вода внизу расступилась, открывая тоннель — тёмный, пульсирующий золотом.

Мы провалились в него.

Тени завыли сзади — но не последовали следом.

— Тут безопасно. На некоторое время… — шепнула девушка.

Гул мотора, который ещё секунду назад разрывал воздух, вдруг стих, будто кто-то нажал невидимую кнопку отключения звука. Колеса мотоцикла всё так же вращались, но звук исчез — ни скрежета по асфальту, ни свиста ветра. Только холод и полумрак. Стены тоннеля были гладкими, отполированными до зеркального блеска, но в них ничего не отражалось — ни меня, ни девушки, ни мотоцикла. Будто мы ехали сквозь небытие, и сама реальность не хотела подтверждать наше существование.

Я сбавил скорость, приглядываясь. По стенам тоннеля пробегали золотистые прожилки — тонкие, пульсирующие, как вены. Они тянулись откуда-то спереди, терялись где-то сзади, и при их свете я заметил, что девушка стала… прозрачной. Не вся — края её пальцев, кончики волос, подол пальто. Она смотрела прямо перед собой, и её лицо было спокойным, но я чувствовал — она боится. Боится не теней, не погони, а того, что ждёт в конце этого тоннеля. Или того, что мы не доедем.

Признаться, я и сам боялся. Еще утром я пил кофе и не предполагал, что закончу этот день вот так… Впрочем, какое-то призрачное ощущение где-то глубоко внутри меня говорило, что со мной что-то подобное уже случалось. Показалось?

— Кто ты? — спросил я, не оборачиваясь.

— Я — та, кто тебя помнит, — ответила она. — Даже когда ты забыл себя. Останови вот тут, пришло время поговорить.

— И в самом деле! — произнес я, останавливая мотоцикл. — Поговорить действительно нужно!