Дорогим родителям моего “парня” я определенно не понравилась. Насчет отца еще туда-сюда, можно поспорить. А вот у матери выражение лица говорит об одном: такую как я тут не ждут.

Потому насчет наряда и не думала нервничать. В подобных кругах у таких вот родителей ты можешь снискать одобрение только если за твоей спиной стоят деньги и фамилия.

И даже вырядись я в брендовые шмотки — это не поможет.

Илья же продолжает развлекаться. Я уже поняла, что этому мужчине важно получать яркие эмоции.

Чего тогда со студентками то не встречается? Ему там эмоций отсыпят по самые уши. О господине Фениксе мечтает большая часть студенток нашего универа.

— Милая, это мои родители — Владимир и Светлана. Мам, пап, вы же против неформального общения?

— Поздравляю вас, Владимир и Светлана, с годовщиной! — так, что надо еще сказать. — Вы так красиво смотритесь вместе!

На самом деле неважно, что я сейчас сделаю. Могу на французском поздравить, поэмой, но им будет пофигу. Меня уже записали в “неликвид” для Соколовых. Ой, пардон, у Ильи Романовича фамилия матери, потому что он так захотел.

Значит в “неликвид” лично для Кострова.

— Спасибо, дорогая. — а вот и холодная вежливая улыбка от мамочки. Такие улыбки режут точно лезвие.

Такая улыбка как бы намекает: “тебе тут не рады”.

— Идем. — Илья Романович уже тянет меня за собой. — Познакомлю тебя с остальными. — а когда отходим на расстояние то шепчет. — Ты как, норм?

— Я представляю, что это квест-рум. — сообщаю серьезно. — Пока все идет по плану, монстров с бензопилами не видно. Но биг боссов уже встретила, чудом ушла, чудом. Нет, мне не надо шампанское, только сок. — отодвигаю бокал, который предлагает Илья.

К алкоголю точно больше не прикоснусь.

А то в следующий раз замужней проснусь после бокала шампанского.

— Слушайте, — отпиваю немного яблочного сока, освежающего и холодного, — А есть такая штука, которую можно раз и выпить, чтобы все страхи прошли?

— Это тебе к Тиму, он специалист по мозгам. Так, идем, вон там мой старший братец и его детишки.

Матерь котья, как же тяжела доля девушки богатого дяди! У меня улыбка сейчас к ушам приклеится.

И вообще, квартира Ильи выглядит куда уютнее. Тут слишком помпезно, хотя и без откровенного китча. Зеркальные панели и хрустальные люстры, бесшумные официанты с подносами, точно мы не на годовщине свадьбы, а на званом вечере, запах кожи и денег.

Гостей, правда, не так уж и много. Человек десять — максимум.

— Приве-е-е-ет! — у меня сейчас зубы от улыбки облезут. — Приятно познакомиться!

Спустя пару минут:

— Да, да, мы познакомились в университете.

Так, вот минуту назад я поняла одну вещь: мы с Ильей Романовичем — два придурка. Даже не обсудили легенду нашего знакомства и ба-а-а-альшой любви. О чем я шепчу Илье Романовичу на ухо. Заодно принюхиваюсь осторожно.

Да-а-а, первый мужик, у которого нормальный парфюм.

Прямо хочется полной грудью его вдохнуть.

Вместо этого отодвигаюсь и жду ответа.

— Я в тебя верю.

И как это понимать?! Типа, бреши, что в голову придет? А не облезешь от моего воображения? Я же сейчас нас познакомлю рядом с мусоркой, где ты енота спасал!

— Илья, привет! — опа, а вот, видимо, и кандидатка на сердце и фамилию Ильи Романовича.

Нет, ну красотка же! Слушайте, ну почему богатые мамы чаще всего подбирают сыночкам-корзиночкам модель человека?

А как еще назвать ту, которая вылизана до идеала снаружи и внутри?

Спорим, она никогда не орала в форточку с высунутой зачеткой и не звала халяву.

И вряд ли когда-нибудь

Знаете в чем проблема идеала?

С ним рано или поздно станет скучно.

С другой стороны, а что если идеал на самом деле неидеальный?

А что если тебе пока повременить с психологией, Дарья?

— Олеся? — слышу голос Ильи Романовича.

— Сколько мы не виделись? Пять лет, да?

— Не в курсе. — о да, мой спутник прямо таки излучает вежливое равнодушие. — Ты куда то уезжала? Твоих родителей то я периодически вижу, как и брата.

Нет, ну объективно она хороша. Никаких накаченных губ или ресниц-бабочек, или пятого размера. Стройная, с длинными черными волосами, черты лица правильные, макияж неброский. Ну и, конечно, явно брендовое платье насыщенного шоколадного цвета, с воротником стойкой и полупрозрачными рукавами.

И, конечно, небрежный взгляд в мою сторону. Типа, а кто у нас тут такой бомжеватенький?

А тут у нас студентка с хроническим недосыпом и кучей фобий, которая хочет немного сделать кому-то кусь.

— Я работала в Лондоне по контракту. Привет. — о, мне тоже улыбка перепадает и даже вполне милая. — Я — Олеся, его подруга детства.

— Даша. — сообщаю и возвращаю улыбку. — Ой, Илья, а почему ты мне не рассказывал про подругу детства?

— Да чего там рассказывать! — эта Олеся даже смеется приятно. — Я младше, так что Илья отрабатывал на мне свой юмор. Например, заверил меня как-то, что песок в песочнице такой же, как и в сахарнице.

Я фыркаю от неожиданности. А она не такая уж и стерва, какой ее Илья описывал.

— Ладно, пойду поболтаю с Викторией, а то она как-то грустит. Рада познакомиться, Даша, у тебя очень необычные глаза, мне нравится.

Я молча провожаю ее взглядом. Вот жеж, она движется так грациозно, что аж легкая зависть берет.

Эта девушка точно не входит в помещение с мыслями как отсюда в случае чего выбегать, не осматривает его в поисках самого безопасного места. И уж точно не замирает в тихом ужасе, если мужчина подходит со спины.

Следующий час только и делаю, что пью сок, хожу хвостиком за Ильей и изображаю милашку. Тут и там срываю недоуменные взгляды, но все вежливы. Эта такая холодная режущая по живому вежливость, когда хочется сказать: “Да прекратите уже притворяться и плюньте в меня”.

— Илья, я сейчас.

Зачем двум людям такой огромный дом?! Нет, первая мысль, которая ко мне пришла — как тут убираться? Но потом едва себя по лбу не хлопнула. Ага, вряд ли Светлана сама тут все натирает.

Туалет нахожу не сразу, а потом еще некоторое время внимательно разглядываю себя в зеркало. Потом молча распускаю волосы, так что крупные кудри рассыпаются по плечам и спине. По идее, надо их остричь, но… рука не поднимается.

Зачем я вообще пялюсь на свое отражение? Кому-то пытаюсь понравится? Нет!

— Дурость какая-то! — резко стягиваю волосы обратно в хвост и выхожу в коридор. Матерь котья, тут в нишах статуи стоят! И ребенок…

Так, стоп!

Делаю два шага назад. Точно! Девочка лет пяти на вид, одета просто как принцесса. Нежно-сиреневое платье, рюшечки, ленточки, идеальные кудряшки, даже небольшая диадема.

А еще слезы и всхлипы. Но при этом не ревет в голос.

А-а-а-а-а, не могу я мимо пройти.

— Привет! — присаживаюсь на корточки. — Классное платье! Я тоже такое хочу.

— Ты кто? мама не йазйешает говойить с не. незнакомцами.

— Я? — подмигиваю. — Я — фея.

Меня меряют скептическим взглядом чуть припухших от слез глаз.

— Ты одета некйасиво, ты не фея — ну да, логично.

— А вот я, — продолжает девочка, — я хочу быть феей! Мне мама платье купила и койону! И палочка есть! Вот!

Она машет блестящей палочкой и чуть не попадает мне в глаз.

— Не волшебствуется.

Отличное слово! Я теперь его буду применять, когда что-то не выходит. Буду разводить руками и говорить, что, увы, не волшебствуется.

— Может, тебе палочка не подходит? Каждой фее нужна особая палочка, которую она должна сделать сама.

— А у тебя есть палочка? — опять недоверчивый взгляд. — Почему ты одета некйасиво?

Согласна, моя толстовка размера XL не сильно похожа на “кйасивое” платье.

— Я… — думай, Даша, думай. — я… я прячусь от злого волшебника. Он украл мою палочку и хочет украсть меня.

На самом деле даже почти не вру.

Только в реале “злые волшебники” не стреляют огненными шарами. Они делают больно по-другому.

А вот девочку прям заинтересовало мое заявление. Она еще и подбирается поближе, начинает внимательно разглядывать лицо. А потом тычет пальцем в глаз. С трудом уворачиваюсь и шлепаюсь на попу. А, пофиг, тут полы, похоже, каждый час моют.

— Ты правда фея! Не вйешь! У тебе глаза йазные! Почему?!

— Ну так это… просто в одном глазу у меня кусочек солнышка, а в другом — луны.

Она такая милая! И даже немного на Илью Романовича похожа, глаза тоже зеленые и такие же хитрые. Точно и не ревела недавно.

— Фея! Фея! — все, меня уже заставляют подняться с пола, тянут за собой. — Пошли, фея! Ой, у меня тут… вот!

Матерь котья, где она стакан прятала?! Под юбкой что ли?! Реально стакан с соком.

— Давай его мне. — осторожно забираю у нее питье.

Меня продолжают тащить.

Я стараюсь болтать.

Узнаю, что мою собеседницу зовут Лиля, ей пять лет и она станет феей, когда вырастет. Ну а что, неплохой план. Зато точно знает, чего хочет.

Можно я тоже буду феей?

Возьму и зафеячу всех злых волшебников!

Но пока что мы с ней с ходу врезаемся в кого-то большого и очень твердого. Ожидаемо стакан с соком оказывается на белой рубашке нашего “камня преткновения”.

— Млять! — раздается раздраженное, а мы с Лилей дружно поднимаем головы и… пятимся. — Ты чего за ребенком не смотришь, курица?!

Делаю еще два шага, одновременно задвигая Лилю себе за спину.

Никого больше нет, только мы и раздраженный здоровяк с короткими светлыми волосами и явно когда-то поломанным носом. Смотрит на нас как на клопов в малине.

Внутри поднимается знакомая волна паники.

Дыхание сбивается.

Воздух становится гуще, тяжелее, так, что приходится ловить его ртом.

Противный холодный пот на спине, на ладонях, в которые я впиваюсь ногтями.

Нет, нет, нет, я не упаду в обморок.

Тут безопасно.

Я — сильная.

— Чего молчишь? Нанимают дур, а потом говорят, что те детей теряют.

Я вроде слышу его, а слова не воспринимаются. Меня хватает только на то, чтобы пятится и закрывать собой Лилю, которая тоже притихла.

— Даша!

Морок развеивается.

Я вдруг понимаю, что у меня дрожат ноги, так и тянет сесть на пол.

Вместо этого просто беру подошедшего Илью под руку. Он тоже мужчина, но знакомый и… безопасный.

— Тристан, ты когда подъехал? — они что, знакомы?! — Здорово!

Как они могут быть знакомы?! Круглыми глазами наблюдаю за рукопожатием, а сама зачем-то беру Лилю за руку.

— А… это… — ага, растерялся здоровяк.

— Это моя девушка Даша. — странно, что голос у Ильи Романовича странно-предупреждающий. — Дашунь, а это Тристан — мы с ним дружим со школы. Так, — ага, Лилю тоже заметил. — А ты, мелкая, что тут делаешь?

— Фея. — сообщает Лиля ему. — Дядя Илья, я нашла фею.

Сцеживаю улыбку в кулак, потому что “дядя Илья” звучит так… мило.

— Упс. — а эта горилла белобрысая ухмыляется во все свои виниры. — Внезапно. Сорян, Дашуня, приятно познакомиться.

— Дарья. — цежу сквозь зубы. — Дашуня только для Илюши.

* * *

Я хочу домой. По идее, отсюда уже можно уехать. Родителей я поздравил, со всеми поболтал, с Дарьей засветился. План максимум выполнен, пора и честь знать.

— А говорил, что со студентками ни-ни. — Тристан стоит рядом, облокотившись плечом о стену. Кошусь на его стакан, третий за полчаса, но молчу. Я же как взял бокал с виски в самом начале, так и хожу с ним.

— Ты хочешь мне что-то предъявить?

А сам смотрю в ту сторону, где Арсеньева уже огранизовала детский кружок. Нет, родители наняли аниматоров, но те сейчас стоят без дела. А мелкие в количестве семи штук и в возрасте от четырех до семи лет окружили Дарью и внимают ей, открыв рты.

Это что за колдунство такое?

Половина из них мои племянники. Которые избалованные и любят поорать, если что-то идет не по их плану. А теперь эти мелкие исчадия ада сидят и внимательно слушают. Да я и сам ловлю себя на том, что тяну шею и пытаюсь понять о чем там вещает Дарья. Арсеньева вообще не смущается. Сидит на полу, ноги скрестила и хохочет. И все тоже начинают смеяться.

— Ты лыбишься как придурок. — сообщает Тристан. — Что за девочка? Одета просто жесть, но мордашка зачетная. А-а-а-а-а! — тянет вдруг заговорщическим тоном, от которого внезапно передергивает. — Эта та, которая поможет тебе победить в споре?

— Захлопнись. — советую кратко.

Не хватало только, чтобы этот придурок своим голосом привлек внимание.

Благо, Тристан в целом не идиот. Делает вид, что закрыл рот на замок. Ага, ровно на три минуты, в течение которых стоит рядом и не скрываясь разглядывает Дарью.

Откровенно.

Бесящим раздевающим взглядом.

Той же пофиг. Такое чувство, что она прямо в своей среде.

— А одета она, конечно, стремно. — Тристан физически долго не может молчать. — Даже не поймешь, что под этими шмотками. Слушай, а можно я потом ею займусь? Ну, когда ты проиграешь.

Молча перевожу взгляд на друга. Странно, но вдруг хочется дать ему в морду за такие слова. Аж головой машу, сбрасывая мгновенное наваждение.

— Чел, говорю один раз. Она — подруга Евы, поэтому ты даже не смотришь в ее сторону, понял?

— А-а-а-а-а! — слышится вопль из глубины дома. — Врача! Скорую! Петечка, что ты наделал?! Срочно Скорую!

Оп-па, кажется, приближается пиздец?

Татьяна мне приходится троюродной сестрой.

Очень и очень громкой сестрой, склонной к паникам и истерикам.

Особенно они усилились с тех пор, как она родила.

Чтобы понять объем звиздеца достаточно указать, что первые полгода в коттедже вместе с семьей Тани жил еще и педиатр. Круглосуточно. Хотя мелкий у нее здоровый крупный малый.

— Доктора! Срочно! — она врывается в гостиную с мелким Ником на руках. Тот, в отличие от своей мамочки, доволен и хохочет так, как это могут делать только дети. Сколько ему сейчас? Год вроде бы? Я с Татьяной если и сталкиваюсь то исключительно на семейных встречах.

Она прямо вот яркий пример drama queen в жизни.

— Он засунул в нос бусину! — голос как сирена, аж уши начинают плакать. — Я не успела! Он раз и засунул! Срочно Скорую! Она попадет в его дыхательные пути!

Я вижу как из дальнего конца гостиной к ней уже спешит муж, а за ним — Тим. И в принципе за Ника сильно не волнуюсь. Он вон — подпрыгивает на руках у орущей мамаши и опять прям заливается хохотом.

Тролль мелкий!

А потом стискиваю бокал так, что он аж крякает.

Дарья. Моя серьезная Арсеньева подходит к истерящей Татьяне самая первая и что-то тихо говорит.

Так, Костров.

Это что сейчас было?

Какая еще моя Арсеньева?

Просто Дарья.

Которая что-то делает с ребенком под тихие завывания Татьяны.

Остальные стоят и смотрят так, точно им сейчас демонстрируют чудеса акробатики.

Так, ладно, любопытство не порок, верно?

Молча ставлю стакан на ближайший столик, а сам подхожу ближе. Но Тим, который стоит рядом с Дарьей, делает мне знак не вмешиваться.

Я вижу круглые глаза Евы, маму, которая держится за руку отца.

Другие гости тихо переговариваются, но не лезут.

Правильно, в этой тусовке предпочитают заплатить профессионалу, а не делать что-то самим.

— Оп! — слышу спокойный голос. — А вот и бусинка. Не суй туда ничего, больше. Лучше прячь в карманы.

— А если он вдохнул частички? — Татьяна в своем репертуаре. — А если он повредил слизистую в носике? Еще инфекция разовьется! Оооо, надо срочно звонить Игорю Васильевичу! Боже мой! Дорогая, спасибо! Сколько тебе платят за работу няней? Я дам больше!

— Танечка! — все, не могу молчать, а то она сейчас наговорит такой херни, что потом вовек не отмоется. — Какая няня, золотко? Даша — моя девушка и просто очень любит детей.

В итоге следующие минут пятнадцать проходят суматошно. Я замечаю, что лицо мамы даже смягчилось. Она больше не ледяная королева, а просто элегантная женщина, которая переживает за троюродного внука.

— Пора сваливать. — шепчу я Дарье на ухо, отчего она едва заметно вздрагивает. — Сильно испугалась? Может, все же немного шампанского?

В ответ на меня устремляется взгляд этих невозможных глаз. Как-то странно обволакивает, проникает внутрь и точно поджигает невидимый фитиль интереса.

— Илья, мне не было страшно. — и голос такой удивленный. — Это же просто бусина. Тут главное надо знать, что делать и все. А его маме я бы рекомендовала посетить психолога. Такая гиперопека не сильно полезна для детенка. Но я согласна, самое время удалиться.

— И все надо будет вызвать врача-а-а-а! — слышу стонущий голос Татьяны, а ее перебивает Тим.

— Врач тут, Татьяна, и он вам советует замолчать и перестать пугать ребенка.

Он в своей манере: холодно-вежлив с легким оттенком иронии. И этот непередаваемый взгляд матом!

Я тоже так хочу научиться.

Но пока что просто беру Дарью за руку и направляюсь к родителям.

А они прямо резко переменились. И Арсеньевой уже улыбаются так, точно она им почку согласилась отдать.

Ее вообще что-то может пронять?

А… голый мужик в одной комнате, точно!

Но тут никто не раздевается, так что Дарья излучает легкую настороженность пополам с вежливостью.

Нервы, наверное, титано-вольфрамовые.

Ей бы в детском садике работать.

В машине между нами нет напряженного молчания. Мы разговариваем обо всем так, точно уже много лет на одной волне. Так что поездка до ее общаги проходит очень и очень приятно.

Не помню уже когда с таким удовольствием просто общался с девушкой, которая не пускает на меня слюни и не пытается обратить на себя внимание глубоким декольте.

И главное губы не облизывает. Меня аж передергивает вечно от такого жеста. Прямо каждый раз представляю, как спутница моя выстреливает своим языком и хватает меня за ширинку.

Да тьфу ты!

— Илья Романович!

Фух, зрелище девицы с языком-удавкой исчезает, ехидно подмигнув напоследок. А я понимаю, что мы уже стоим перед общагой.

— Илья Романович, с вами все хорошо?

Нет, у меня в мозгах хрень какая-то. Идеи странные так туда и лезут, и лезут.

— Со мной все отлично, Арсеньева. — смотрю на водителя такси. — Заплачу тройной тариф, если подождете меня пятнадцать минут.

— Хозяин-барин. — лениво отзывается тот. — Только наличкой.

Молча киваю и вылезаю следом за Дарьей.

Да уж, ебушки-воробушки, одевается она, конечно, оху… ох как ужасно. Хотя, если я ее правильно понял, то она явно боится мужчин и старается не привлекать к себе внимание. Так что подбор одежды в этом случае очень удачный. Скрывает все.

— Скажи-ка мне такую штуку, Арсеньева. — тяну задумчиво, зачем-то разглядывая освещенные окна общаги. У дверей трется развеселая компания, которая то и дело разражается хохотом. Рядом с ними кот намывает уши.

Где-то орет сигналка автомобиля.

И безумно хорошо пахнет весной.

— Что, Илья Романович?

— Как ты себе представляешь то, о чем меня попросила?

На самом деле вопрос то логичный. Я, конечно, человек многих талантов, но ни разу не психолог.

— Ну… — опа, а кто-то растерялся. — Я… наверное, мы будем встречаться и стараться делать так, чтобы мой страх ушел.

— Когда встречаться? Ты работаешь на двух работах, деточка, плюс учеба. Слушай, ты высыпаешься вообще?

— Куда высыпаюсь? — шутка так себе, если честно. — Илья Романович, я составлю план действий, не волнуйтесь.

— Да я не волнуюсь, деточка, просто размышляю вслух. Судя по твоим роскошным синякам под глазами — ты спишь от силы часов пять, верно?

Отводит глаза. Значит в точку попал.

Ну да, в двадцать один тебе обычно кажется, что ты, сцуко, бессмертный.

Впрочем, в тридцать четыре тоже накатывает.

Сейчас, например.

— Илья Романович, — ой, кто-то слегка раздражен, — вы пляски не устраивайте. Со мной лучше говорить в лоб, честно.

— Ладно. — пожимаю плечами. — В лоб так в лоб. Переезжай ко мне, Арсеньева. Будем хреначить твои страхи двадцать четыре на семь.