Ральфи догадывался, что из всех насущных вещей и актуальных вопросов, достойных того, чтобы подумать о них перед сном, он наверняка снова выбрал неправильно.

Лежа на диване в гостиной, ему наверное стоило бы гадать, существует ли дружба между мужчиной и женщиной, между которой ничто не встанет?

Откуда у Алисы номер телефона Чарли? И хорошо ли, что она, судя по всему, проведет больничный в этом доме?

Вместо этого же он традиционно пялился в потолок и прокручивал, на грани между сном и явью вспоминал.

Её странный тон по телефону.

Её дурацкая отговорка про начальство, решившее внезапно поработать ночью, и очевидное нежелание пускать его не то что в ординаторскую, а вообще в морг.

Сон.

Пистолет.

То самое предупреждение от Крамера?

Смутно знакомое лицо человека, с которым она говорила в том сне.

Ральф как будто помнил его, но не мог узнать, частицы пазла не складывались воедино и, конкретика, как он ни старался, не приходило.

У него не было знакомых в режиме федералов и врачей.

Среди актёров?..

Нет. Определённо, нет.

Это был мужчина, присутствующий в её жизни постоянно, — в действительности или в иллюзорном мире самого Ральфи?

У неё все-таки был номер Бейкера.

Параллельная жизнь, в которой ему и правда не было места?

Это ЛА, детка, нельзя жить здесь и не делать этого.

Примерно в этом духе ерунду нес Чарли, впервые снявший проститутку.

Точно так же объяснил свои действия он сам, не уйдя после знакомства с дилером без покупки.

Впрочем, в глубине души Ральфи догадывался, что его собственное определение такого понятия, как «опыт», не может быть равно применимо всеми и всегда.

Только тело в полусне чувствуется лучше, и ощущение провала, падения в черную бездну шарахает по обыкновению сильно, как токовый разряд.

И, что уже странно, не будит. Просто оставляет неясное чувство подъема. Не как обычно, — будто спасся сам, — а словно удержали, в последний момент схватили за шкирку и вздернули на ноги, подгоняя встать ради неизвестного разуму неотложного дела.

Сходить с ума во сне — это, оказывается, забавно. Похоже на чертову видеоигру, в которой вроде бы и участвуешь, но при этом никоим образом не можешь быть по-настоящему убит.

Как-то раз, давно, лет десять назад, когда он пересказал Чарли очередной свой сон, тот то ли в шутку или с настоящим раздражением бросил в ответ, что сам он на фоне его, Ральфи, глюков вообще ничего во сне не видит.

Отстраненно, вяло, и в то же время, мучительно отчетливо и трезво Ральф рискнул задаться вопросом: видит ли Бейкер что-то прямо сейчас?

Нечитаемая комбинация цифр на часах и тихий скрип деревянного пола, и сам он смотрит чужими глазам.

Руки Чарли, — свои, — на нежной коже стройных бедер, и его губами касаются горячего яркого синяка в том месте, где должна быть пробитая пулей дыра в живой плоти.

Огнестрельные ранения не заживают за пару часов, а древесный запах духов не превращается в корицу, кофе и что-то лимонное…

Хотя, во сне это наверное можно.

Можно провести кончиками пальцев по собственной ладони с незнакомыми, не своими, наметившимися и тщательно убранными, мозолями, словно погладить чужую руку. И странным образом переплести пальцы, столкнувшись ими в горячем хмельном дурмане, ощупью перечитывая тонкие ребра, одновременно пытаясь присвоить, прижать к себе, держа под хрупкую спину.

И чужое дыхание — резкое, частое, жадное, отдающее из ниоткуда взявшимся запахом водки и теплых духов.

Не имеющее начала, продолжения и финала движение, общее, слившееся в протяжный вздох.

И выдох, когда все уже знакомо, отчасти привычно, и восторженно-ново. Получено там и тогда, когда на это не приходилось рассчитывать.

От этой нестерпимо горячей, тягучей иллюзии Чарли просыпается среди ночи, буквально подскакивает с мокрой простыни, и падает на спину снова, бездумно глядя в потолок и почти болезненно прислушиваясь к звукам в коридоре за дверью и в гостиной внизу.

Ральфа разбудили запахи свежесваренного кофе и оладий.

После ночевки на узком диване, приправленной мутными тяжелыми снами, тело затекло и отказывалась соглашаться с мозгом в том, что надо встать.

Плюнув на душ, в первую очередь, Паркер поплелся на кухню, рассчитывая, что этот самый кофе прочистит мозги и вернет картину мира в правильное, подобающее ей положение.

И не придется думать о том, почему во сне было так реально, и какого бы хрена подсознанию просто не заткнуться, засунув попутно все свои догадки в самые дальние мозговые доли.

Чарли стоял у плиты спиной к нему, и прежде чем пожелать доброго утра, Ральфи подтянулся к брошенной на столе пачке с верблюдом.

— По традиции, первую натощак? — Чарли хмыкнул и, все так же не оборачиваясь, потянулся за второй чашкой для него.

— Угу, — сухой дым буквально ударил в нёбо, прокатился вниз по горлу, и Ральфи, наконец, полностью открыл глаза. — Ничего-то не меняется…

— Плохо спал? — Чарли развернулся, ставя перед ним кофе, и глаза оказались усталые.

— А сам? — Ральф хмыкнул так, что ответа и не требовалось, но смотрел все еще в чашку.

Они давно переросли тот возраст, в котором уместно расспрашивать о эротических снах.

И всё же каким-то шестым, — седьмым, десятым, — чувством Ральфи не просто чувствовал, знал, почему именно Чарли не выспался так же, как и он сам.

Бейкер отследил выражение его лица и забрал чашку назад, сделал из нее глоток первым.

— А я-то наивно полагал, что коллективного сумасшествия и одинаковых глюков не бывает.

— Со мной все бывает, — не то обнадежил, не то попытался его напугать Ральф.

И потянулся к кофе.

— Ты к ней заглядывал?

— А ты считаешь это уместным?

— Я считаю неуместным держать меня без кофе, — Алиса, приближение которой они не услышали, спустилась в кухню как была, в рубашке Чарли.

Бейкер лишь в последний момент удержал себя от того, чтобы бросить взгляд на ее ноги. Только проверять соответствие своих фантазий реальности сейчас не хватало…

Она тем временем забрала многострадальную чашку себе и, отпив из неё, блаженно зажмурилась.

Ресницы дрогнули, и Ральфи подумал с легким оттенком сожаления, как живописно они все трое сейчас смотрятся. У него самого следы вчерашней бесславно прерванной пьянки наверняка на лицо.

— Ты отлично варишь кофе, — чашку Алиса вернула Чарли, а потом продемонстрировала обоим флэшку, которую до сих пор держала в правой, прижатой к животу руке. — Надеюсь, хотя бы один компьютер в этом доме есть?

— Как ты себя чувствуешь? — Ральфи, наконец, опомнился, хотя задавать этот вопрос и было уже глупо.

Впрочем, не задать — еще хуже.

— Восхитительно, — она тоже будто вспомнила о нем только теперь, и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать в небритую щеку. — Так что на счет компьютера?

— Что это?

Застывший с кофейной чашкой в руке Чарли уставился на флэшку так, будто она держала не обыкновенный носитель информации, а как минимум гремучую змею.

Алиса коротко вздохнула и, перехватив флэшку левой рукой, положила ее на стол.

— Парни, вы всерьез считаете, что после того, как Чарли сдала архивистка, я просто взяла распечатку и положила ее в сумочку, которая мозолит глаза всем карманникам и воришкам разом? Там был конверт, а электронный вариант на флэшке. В кармане. Благо, был день и меня не успели обыскать. А теперь дайте покурить и компьютер. Вам стоит увидеть, за что в меня стреляли.

— А действительно было за что?

Этот вопрос Ральфи тоже задал с опозданием, лишь когда Чарли поставил чашку и вышел из кухни, чтобы принести ноутбук.

На грудь давило странное ощущение, — дикая помесь злости, ревности и ликования, очень похожая на предвосхищение и то необъяснимое чувство, которое он испытал, увидев ту самую газету.

И дело здесь было не в общих снах и не в пулях. Хотя и нестерпимо хотелось спросить Алису, хорошо ли она спала сегодня.

— Пожалуйста, — Чарли поставил уже включенный компьютер на стол, и она сама вставила флэшку, на которой оказалось всего два файла.

— Это оригинал, — Алиса дважды щелкнула «мышью», и на экране появилось лицо человека, которого они несколько дней назад видели в морге.

Разве что сейчас оно выглядело несколько иначе, — блекло-серые глаза мужчины были воссозданы искусственно и безо всякого выражения смотрели со снимка.

— Жутковато выглядит, — Чарли подвинул ближе стул и сел, почти касаясь ее плеча.

Ральфи же остался стоять, оперевшись ладонью о стол, и смотрел на монитор, как будто тот стал его личным врагом. Или как минимум гонцом, принесшим самые поганые вести.

— Есть немного, — Лиса немного прокрутила вниз, не останавливаясь ни на одном из портретов.

Лицо на них менялось, становилось моложе, хотя и оставалось узнаваемым. Только вот глаза на всех изображениях были одинаково безжизненными.

— Программа предложила наиболее вероятные варианты того, как этот человек менялся в течении жизни. И вот так он должен был выглядеть в двадцать два, — она пролистала до конца, давая им изучить снимок, с которого глядел совсем еще юноша с короткими русыми волосами и ясными серо-голубыми глазами.

Сочтя, что посмотрели они оба достаточно, Алиса открыла второй файл, вывела его на экран одновременно с первым. Так, чтобы можно стало посмотреть оба снимка одновременно.

— А это — фотография Тома Майлза из студенческого альбома.

Повисла пауза, по истечении которой Чарли выдал такой комментарий, от которого поморщился сам, и который даже с натяжкой нельзя было назвать уместным в присутствии девушки.

Со снимка на них смотрело то же лицо, что и на удивительно точном фотороботе, только живое, улыбчивое и светлое само по себе, — лицо счастливого молодого человека с радужным будущим.

Ральфи машинально потянулся поправить очки, которых на нем не было, и бестолково коснулся пальцами переносицы, выругался себе под нос.

— Но как это?.. — Чарли развернул ноутбук к себе в тщетной надежде найти подвох.

— Наука позволяет клонировать овец, — удостоверившись, что к обоим вернулся дар речи, Алиса, видевшая снимки еще накануне, спокойно потянулась за сигаретами и пепельницей. — Искусственно состарить человека возможно… Но долго и дорого. И лично я не вижу… мотива.

Она пожала плечами и, наконец, закурила, прежде чем закончить:

— Гораздо проще было бы просто убить.

— Не годится, — теперь настала очередь Ральфи повернуть монитор к себе. — Я изучил медкарты, которые ты достала. У четверых из тридцати восьми фигурантов были заболевания, несовместимые с донорством или научными экспериментами.

— Значит, ты грешишь на инопланетян? — Чарли поднял на него взгляд, и в вопросе, который он задал, не было ни намека на шутку.

Ральфи посмотрел на него почти так же, как несколькими минутами раньше смотрел на компьютер, и так же молча продемонстрировал средний палец.

— Как бы там ни было, — сидящая между ними Алиса шевельнулась, очевидно намекая, что обоим не мешало бы подвинуться, и стряхнула с сигареты пепел. — Нам приходится признать, что старый бродяга, который сейчас лежит в морге с табличкой «Джон Доу», никто иной, как Том Майлз. И я уверена, результат ДНК-анализа это тоже подтвердит.

— Какого анализа? — Чарли поинтересовался будто между прочим, закуривая, потому что спрашивать всерьез уже почти опасался.

— Генетического. Мой друг из Бюро закажет его на основе имеющихся материалов, а в случае положительного результата доложит, что действовал по собственной инициативе. Скорее всего, его быстренько пропесочат за самодеятельность, а потом наградят. При условии, что дело просто не спишут в папку «секретно».

Она встала, чтобы налить кофе на этот раз всем, а Ральфи наклонился вперед, оперся на стол теперь уже обеими руками, вглядываясь в навечно уже застывшее лицо старшего из братьев Майлз.

В пережитом ли шоке было дело, или в том, что этот самый шок скорее был подозрительно похожим на удовлетворение, или он просто смотрел слишком пристально, но постепенно ему начало казаться, что черты лица парня на снимке меняются.

Появились новые, невидимые ранее, складки у губ и в уголках глаз, и сами губы сложились в подобие горькой безысходной усмешки.

— Бедняжка Долорес.

Поднявшийся было Чарли застыл рядом с ним, но по другую сторону монитора, словно всерьез опасался увидеть на экране то, что видит Ральф.

— Ты ведь не собираешься ей сообщить?

— Конечно же, нет, — с коротким резким вздохом Паркер закрыл ноутбук, просто не было больше сил смотреть, а после поднял глаза на друга. — Чарли, ты ведь обещал новую сумочку.

— Что? — от удивления Чарли даже сел обратно, и в его взгляде мелькнуло так хорошо знакомое Ральфи беспокойство, на которое он просто из вредности отвечать не стал.

— Сумка. Вчера в больнице ты обещал Алисе новую сумку взамен пропавшей, помнишь? Гарантия от фирмы и все дела…

— Ты думаешь, она ей нужна прямо сейчас?

Сама Алиса осталась стоять у Чарли за спиной, не двигаясь и никак не напоминая им о своем присутствии, хотя и слушала напряженно и внимательно.

— Пожалуйста, — день еще даже не начался, а интонации у Ральфи получились уже усталые. — Займись сумкой. И одеждой. Лекарствами. Я не знаю, чем еще. Мне надо… подумать.

Чарли выждал для приличия еще немного, а потом хмыкнул и встал.

— Надеюсь, хотя бы своими выводами ты с нами поделишься.

Нотки обиды и непонимания в его голосе теперь были вполне настоящими, только вот Ральфи едва ли обратил на них внимание, разглядывая торчащую из бока компьютера флэшку.