Ральфи добрался домой около девяти. Как и в прошлый раз, тепло и счастливо опустошенный.
В прихожей вместо обычного порядка обнаружились лежащие друг на друге ботинки, в которых Чарли был утром, и его куртка, брошенная прямо на тумбочку со всякой мелочевкой.
В приступе не иначе как заразной аккуратности Ральфи поднял куртку, на всякий случай отряхнул и повесил на вешалку.
— Бейкер, ты что, подцепил у меня чуму разгильдяйства⁈
— Сюда иди!
Ответ раздался с кухни, и Ральфи двинулся на зов, попусти ощутив запах чего-то подгоревшего.
— Это что, отбивные?
— Можешь даже не стараться, тебе все равно придется это есть, — Чарли выключил газ и помахал рукой, разгоняя характерный дым.
— Может, все-таки любая забегаловка на твой выбор? — с очевидным недоверием Ральфи сунулся в противень, а потом посмотрел на Бейкера со вполне искренней тревогой. — Что должно было случиться, чтобы ты что-то сжег?
Если память его не подводила, готовить Чарли научился еще раньше, чем начал встречаться с девушками, и, по-хорошему, эти отбивные можно было истолковать, как сигнал тревоги, безошибочную весточку о том, что случилось что-то плохое.
— Я расстроился, — Чарли сел, коротко разводя руками.
— Что случилось? — второй раз вопрос был задан совершенно другим тоном.
Ральф остался стоять, оперившись обеими руками о высокую спинку стула.
Он даже не хотел предполагать, потому что после утренних новостей возможно было всякое.
Негласный полицейский Кодекс Чести позволял Чарли при необходимости окунаться в архив. Это была своеобразная прибавка к минимальной офицерской пенсии, — неофициальная, но обязательная компенсация и благодарность за поимку Гейджа, которая досталась слишком дорогой ценой. И там, где ее грозились лишить, Ральфи был готов поверить во что угодно.
— Мне снова звонили из участка, — Чарли скрестил щиколотки, разглядывая его почти нежно. — Мой бывший капитан хороший, по большому счету, мужик, и он решил мне помочь. Дать то, о чем я попросил, чтобы не скучал.
— А о чем ты его просил? — Ральфи все же сел, борясь с необъяснимым желанием взять Бейкера за воротник и встряхнуть как следует.
— Я же сказал ему, что искал в архиве дела, которыми мог бы заняться, — тот неопределенно пожал плечами и огляделся так знакомым Ральфи взглядом курильщика, ищущего пачку, которая совершенно точно должно быть где-то здесь. — Вот мне и подкинули дело. Поиски девушки приостановили, но детектив, который их вел, считает, что я мог бы попробовать, раз уж у меня до хрена времени и никто не может нажать на меня с результатом.
— Твою мать, — Ральфи помолчал секунду, потом выдохнул и провел ладонью по лицу, снял очки. — Я уже решил, что архивистка накатала на тебя заявление или что-то вроде того. И завязывай курить, все равно только зря переводишь сигареты.
— Можешь воспринимать это как борьбу со злом.
Сказав то, что хотел, Чарли будто успокоился, и встал, чтобы еще раз лично оценить масштабы бедствия с отбивными.
— Дело, которое мне скинули, в общем-то, абсолютно дохлое. В августе девушка ушла из дома и не вернулась, не оставила ни записки, ни малейшего намека на то, куда могла направиться.
— Девушка, случайно, не из нашего списка? — Ральфи развернулся, закинув руку на спинку стула и наблюдая за ним.
— Как сказать, — Чарли выразительно хмыкнул, осмотрев мясо и накрыл его крышкой. — Формально поиски были приостановлены за отсутствием улик, но детектив, у которого дело было в производстве, сказал мне, что девчонка только-только вернулась домой после курса химиотерапии. Так что…
— Но заняться этим тебе придется.
— Да, — Чарли прислонился бедром к столу и посмотрел почему-то на лежащие на столе очки. — Либо я докажу чистоту своих намерений, либо прощай, полицейский архив.
— Ты не выживешь без архива, — Ральфи качнул головой и тоже встал, полез в холодильник и вытащил оттуда пакет сока.
По большому счету, это, конечно, было шуткой, но если вдуматься…
Бывают героиновые наркоманы, встречаются адреналиновые, а Чарли имел не менее стойкую зависимость от следствия. Лиши его этого, и все пойдет прахом.
Хорошо это или плохо, Ральфи точно не знал. Он даже не был толком уверен, имела ли место зависимость его собственная, ведь когда-то он точно так же думал, что просто подохнет, если не будет писать. Но юность вместе со свойственным ей максимализмом прошла, оставив после себя только безапелляционную данность: он вполне может жить без этого. Без компьютера или блокнота жизнь не только продолжается, но и, кажется, даже начинает постепенно налаживаться.
Только вот Чарли — не он.
И Чарли не сможет.
Он не то, чтобы не выживет, просто сломается на первых шести месяцах.
Небо голубое, масло масляное, таких, как Чарли Бейкер, нельзя лишать любимого дела. А значит, придется заведомо безнадежно искать девчонку, которая пропала без вести, вместо того чтобы тихо и пафосно умереть.
— Но есть и хорошая новость, — все же не поддавшись сомнениям, Чарли достал тонкое стеклянное блюдо и стал выкладывать на него отбивные, показавшиеся при ближайшем рассмотрении не такими уж и безнадежными. — Я нашел тебе риелтора.
— Уже?
— Это риелтор Карлы. Завтра нужно будет созвониться с ним и съездить посмотреть квартиру.
«Съездишь?».
Ральфи не произнёс этого, остановился на вдохе, вовремя напомнив себе, что даже при полном отсутствии совести не мешает иногда изобразить ее наличие.
Чарли хмыкнул выразительно и беззлобно и полез в ящик за столовыми приборами.
— Сначала заедем к нотариусу. Не хочу, чтобы ты случайно отхватил рецидив.
Телефон Ральфи в кармане издал характерный звук, оповещающий о новом сообщении, и Паркер, не глядя, подцепил со стола очки, чтобы прочитать.
— Или у вас с доктором Миллер другие планы?
— Уже нет, — мобильник Ральфи положил на стол, а очки снимать больше не стал. — Доктор Миллер написала, что забирать ее утром после дежурства не надо, она хочет наконец выспаться, а после у нее будут дела.
— И что это за дела, тебе знать совершенно не обязательно?
— Я ей никто, Чарли, — Ральф тряхнул головой, отбрасывая волосы на затылок. — Просто любовник.
— Да, — Чарли подумал секунду, потом пожал плечами. — Тебе не кажется, что этот чертов мир начинает переворачиваться с ног на голову?
— Мне кажется, он уже перевернулся.