Моё положение было настолько ужасающим, что на несколько мгновений я буквально прирос к тротуару. Мои чувства, должно быть, явно отразились на моём лице, потому что капитан полиции с бульдожьей физиономией, пристально наблюдавший за мной, похоже оживился, решив, что у меня наконец начались затруднения.

Он и его люди в сотый раз попытались схватить меня. Как и прежде, это не дало никакого результата. Но теперь я сорвался с места и стремительно помчался по улице прочь от них.

«Если мне удастся оторваться от них хоть ненадолго и на пару минут вернуться в нормальное состояние, я смогу закачать воздух в баллон!» – подумал я.

Но пока я бежал, полицейские и патрульные машины не отставали ни на шаг. Они не собирались снова выпускать меня из виду. Бег давался мне с мучительным трудом, ведь струйка воздуха из баллона с каждой минутой становилась всё слабее.

В попытке сбить их со следа я пробежал сквозь глухую кирпичную стену здания, стоявшего посреди квартала. Но они, по всей видимости, предусмотрели этот манёвр: едва я выскочил на следующую улицу, как патрульные машины уже появились там. Я снова прибег к той же уловке – и снова безуспешно.

Теперь я хватал воздух ртом, мои изголодавшиеся лёгкие умоляли о кислороде. Полиция, почувствовав, что кризис близок, вновь и вновь пыталась схватить меня. И вот, уже почти готовый сдаться, я заметил в следующем квартале внушительное здание большого банка – и оно натолкнуло меня на одну мысль.

Собрав последние силы, я устремился к банку. Полицейские были уже совсем близко, когда я, пошатываясь, ввалился в роскошный мраморный вестибюль заведения. Среди банковских служащих и клерков поднялся невообразимый переполох: крики полицейских предупредили их о том, что в здание проник Доктор Чудо.

Мои легкие разрывались от боли, перед глазами всё плыло, пока я оглядывался по сторонам. И я нашёл то, что искал – массивные двери банковского хранилища. Они были заперты, поскольку дело шло к вечеру и банк уже прекратил приём посетителей.

Спотыкаясь, я побрёл вперёд и шагнул сквозь массивные стальные двери в просторные недра огромного хранилища. Горевшая внутри электрическая лампочка освещала длинные полки, уставленные стальными ящиками с наличностью и ценными документами. Но я не обратил особого внимания на эти богатства.

Онемевшими пальцами я нащупал переключатель излучателя и вернул себе нормальное состояние. Живительный воздух хлынул в мои лёгкие. Некоторое время я стоял там, внутри огромного сейфа, жадно глубоко дыша.

– На волосок от гибели! – облегчённо прошептал я, переводя дух. – Но нужно торопиться, пока они сюда не забрались…

Я догадывался, что руководство банка, должно быть, рвёт на себе волосы от одной мысли, что я нахожусь внутри их драгоценного хранилища. Они сделают всё возможное, чтобы поскорее добраться до меня.

Поэтому я принялся быстро накачивать воздух в свой небольшой алюминиевый баллон с помощью маленького ручного насоса, составлявшего с ним единое целое. Каждую секунду я ожидал, что внутрь ворвётся полиция, но этого не происходило.

Мне пришло в голову, что на дверях огромного хранилища, должно быть, включился замок с часовым механизмом. Это немного умерило мои страхи, но я продолжал поспешно работать насосом. Воздуха в огромном помещении было более чем достаточно для моих целей. Когда баллон снова наполнился, я переключился обратно в контратерренное состояние и вышел наружу.

Выйдя в вестибюль, я обнаружил, что он забит полицейскими и банковскими работниками, пребывавшими в крайней степени возбуждения. Очевидно, они предпринимали отчаянные попытки отпереть хранилище. Один кругленький, богато одетый старый банкир, казалось, бился едва ли не в припадке.

– Схватить его! – эта фраза отчётливо читалась по губам обладавшего бульдожьей физиономией капитана полиции, во главе своих людей бросившегося мне наперерез.

Однако они были крайне разочарованы, обнаружив, что я по-прежнему нематериален и неуязвим. Без сомнения, они решили, что, пока я пребывал в сейфе, я набил карманы банковскими ценностями.

И поэтому, когда я вернулся на ту улицу, где потерял след профессора Хогрима, они последовали за мной ещё более многочисленной толпой. Я снова принялся за странный обыск квартир в домах, стоявших вдоль этой улицы.

Я опасался, что Шэнд, Хогрим и остальные шпионы могли услышать шум, поднял в этой части города, и снова сбежать. С другой стороны, мне казалось, что они вряд ли захотят выходить на улицы, кишащие полицией, поэтому я всё ещё не оставлял надежды обнаружить их.

Полицейские, сопровождавшие меня с мрачным упорством, испытывали на мне одно средство за другим. Они применяли слезоточивый газ, который никак на меня не действовал. Поливали меня из пожарных шлангов – вода беспрепятственно проходила сквозь моё тело. Выпускали в меня залп за залпом, но пули не причиняли мне ни малейшего вреда.

Я ужасно устал, и мои надежды таяли по мере того, как я приближался к концу этой захудалой улицы. И всё же я заставил себя зайти в ещё один многоквартирный дом, чтобы осмотреть его квартиры, в то время как полиция продолжала неотступно следовать за мной.

Я просунул голову сквозь дверную панель на третьем этаже – и замер, точно поражённый громом.

– Клянусь небом, я нашёл их! – воскликнул я, охваченный волнением.

В квартире находились все четверо: Бэзил Шэнд, профессор Хогрим, темнолицый молодой Кребс и громила Отто. Кребс и профессор тревожно выглядывали в окно, наблюдая за суматохой и полицейскими внизу.

Шэнд стоял у стола, на котором в беспорядке были разложены научные приборы, инструменты и материалы. И на главаре шпионов теперь был баллон с воздухом, похожий на мой, а через плечо он как раз перебрасывал ремень излучателя, напоминающего фотоаппарат – точной копии моего изобретения.

Я мгновенно понял, что Хогрим всё-таки изготовил тербиевые электроды и завершил работу над копией моего излучателя. И Шэнд как раз готовился его опробовать.

Я ворвался в комнату прямо сквозь закрытую дверь. Шэнд резко развернул в мою сторону своё грузное тело, удивлённо блеснув толстыми стёклами очков без оправы.

В следующий миг дверь, через которую я только что прошёл, с грохотом рухнула внутрь. Полиция! У Кребса вырвался дикий крик; он выхватил свой пистолет и открыл огонь по офицерам. Ответная пуля полицейского мгновенно свалила Кребса с ног, а профессор Хогрим в ужасе отшатнулся к стене.

– Они не могут так с нами поступить! – хрипло закричал Отто, бледнея на глазах.

Но Бэзил Шэнд уже лихорадочно возился с переключателями излучателя, висевшего у него на плече. Полицейские, бросившиеся вперёд, чтобы скрутить его, схватили лишь пустоту – их руки прошли сквозь его тело. Чтобы спастись от ареста, Шэнд перешёл в контратерренное состояние, как и я!

– Ну всё, теперь ты попался, мерзавец! – крикнул я и ринулся на Шэнда.

Я схватил его за горло – и его тело в моих руках было таким же реальным и плотным, как моё собственное. Ведь теперь, когда мы оба стали контратерренными, мы были друг для друга вполне реальными – совсем как в обычном состоянии.

Толстяк Шэнд извивался в моих руках, его пухлое лицо побагровело от ярости. Он с силой оторвал мои ладони от своего горла и оттолкнул меня назад.

Я пригнулся, готовясь к новому броску. Ни один из нас не обращал ни малейшего внимания на беснующихся в комнате полицейских, ведь для нас они были не реальнее теней.

Прежде чем я успел кинуться на него, Шэнд выхватил из кармана пистолет и выстрелил в меня. Пуля обожгла мне плечо, словно раскалённое железо. Оружие и патроны в кармане Шэнда тоже перешли в контратерренную форму, а контратерренная пуля вполне могла ранить контратерренного человека!

От шока и резкой боли я покачнулся. Но прежде чем Шэнд успел выстрелить ещё раз, я прыгнул на него. Остальные пули безвредно просвистели над моей головой – я мощным толчком вскинул его руку вверх.

Шэнд высвободил руку и обрушил разряженный пистолет мне на голову. В голове зазвенело от удара, и толстяк-шпион вырвался из моей на миг ослабевшей хватки. Он тут же бросился прямо сквозь взбудораженных полицейских к выходу.

Я тряхнул годовой, чтобы прийти в себя, и поспешил за ним. Лестница здания была забита стражами порядка, но Шэнд нёсся вниз прямо сквозь них, словно их и не существовало. Я последовал за ним точно так же.

Выскочив на улицу, я заметил, что Шэнд спешит на запад. Ярость придала мне сил, и я бросился в погоню. Полицейские и патрульные машины неслись следом за нами. И всё же мы со шпионом в нашем контратерренном состоянии были, по сути, единственными людьми во всём Нью-Йорке.

Из-за своей тучности Шэнд бежал медленно, и я начал настигать его. Сделав последний рывок, я догнал его на углу двух оживлённых улиц и мёртвой хваткой вцепился в него.

Его кулаки вовсю колотили меня по лицу, а я сжимал его жирную шею. В смертельной схватке мы метались из стороны в сторону, проходя сквозь припаркованные автомобили, массивные стены зданий и даже сквозь мечущихся копов и потрясённых пешеходов, толпившихся вокруг. Наша яростная борьба, должно быть, представляла собой кошмарное зрелище для случайных свидетелей.

– Дурак! – прохрипел Шэнд, когда я сжал его горло удушающим захватом. – Тебе не…

В этот момент его кулаки перестали молотить меня по лицу, и он ткнул большими пальцами мне в глаза. Острая боль заставила меня невольно ослабить хватку и отшатнуться.

Но, отпрянув, я успел вцепиться в трубку подачи воздуха его баллона и сорвать её. Шэнд, пошатываясь, отступил к стене ближайшего здания; его лицо внезапно побагровело, воздух из баллона больше не поступал к его ноздрям.

Задыхаясь и шатаясь, он лихорадочно нащупывал пальцами переключатель своего излучателя, чтобы вернуть себе нормальное состояние и получить глоток воздуха. И как раз в тот миг, когда его пальцы нашли тумблер, он, пятясь, начал погружаться в каменную стену здания.

– Осторожно, не делай этого! – невольно крикнул я ему.

Но было уже поздно. Когда Бэзил Шэнд перевёл переключатель, чтобы вернуться в нормальное состояние, половина его тела находилась внутри каменной стены.

В следующее мгновение раздался чудовищный взрыв, отбросивший меня назад с огромной силой. Это произошло как раз тогда, когда я сам переходил обратно в нормальное состояние. Больше я ничего не помнил.