Карина

Ненавижу. Всеми фибрами души ненавижу. Настолько, что одна мысль о нём и меня трясёт. Я не могу его видеть. И не видеть не могу, чёрт!

Кидаю в стакан пару кубиков льда и плескаю воды. Пока лёд звонко стучит по стеклу, я делаю быстрый глоток и стискиваю челюсти так, что от давления сразу кольнуло в виски. Невозможно быть настолько самоуверенным. Все мы смертные и грешные люди. Все мы со своими тараканами в голове. Все ошибаемся и падаем. Встаём и идём дальше. Неужели, он не боится? Неужели, он и правда всесилен?

Так нет же. Не всесилен. Но… Мне надо с ним, чёрт, дружить! Иначе он просто не будет идти на диалог.

— Как будто ты думала, что он сразу согласится на все твои условия и отдаст сына! — Кира плюхнулась на барный стул, устало скидывая на столешницу сумку и ключи.

— Ты хотя бы не гори, — кривлюсь, усмехнувшись и попивая водичку. Прячу от неё пальцы, которые всё ещё дрожат. Встреча с Сапфиром далась мне непросто.

— Ты же не станешь плясать под его дудку? — нахмурилась сестра.

— Нет. Не собираюсь. Но мне нужна помощь, чтобы с ним разговаривать наравне, — я усмехаюсь.

— Что ты ему предложила? Всё? — сестра хмурится. Облизывает нервно губы и сглатывает. Переживает, что я её ни с чем оставлю? Ни за что так не поступлю! Кира — моя опора и поддержка, которой я всегда буду благодарна.

— Все моё, — уточняю, тут же успокаивая её. — Я не могу лишить тебя дохода, — прищурилась. — Неудели, ты думала, что я поступлю иначе?.. — я вздыхаю, качая головой. Кир, может, мне заказать его? Нет Сапфира, нет проблем.

— А Алиса? Она станет тут же наследницей. Не глупи. К тому же, — сестра как-то странно усмехается, — кто его возьмёт в работу? — хохотнула она. — Алмаз мёртв, все остальные побоятся.

— Знаешь, что? — я качнула головой. — Нельзя быть такой милой и одновременно такой стервой.

— Я учусь у лучшей. Но что дальше, Карин? Он не даст тебе так просто выиграть. Только доказать, что ты была не виновата и тебя подставила эта сука. Только вот как? Даже у нас нет этих доказательств.

— И правда, как? — я прищурилась. — Камеры были вырублены, мы оба ничего не помним, а на ноже только мои отпечатки, — я опускаюсь головой на барную стойку и всхлипываю. Затем поворачиваю голову, прижимаюсь щекой к холодному мрамору. Стону, ощущая безвыходность. Чувствую тонкие пальцы в волосах и прикрываю глаза. — Больше мне больно оттого, что он мне не верит… Я бы никогда этого не натворила. Даже имея все те срывы и нестабильную психику, Кир…

Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза.

— Ты же помнишь, он единственный, с кем мне было спокойно и легко. Как я могла? — моргаю и несколько слезинок скатываются по щекам.

— Не могла. Я знаю, что не могла, — сестра погладила меня по щеке. — У меня есть идея. Если я тебе не нужна больше, я уеду.

— Какая идея?

— Утром узнаешь, если всё получится, — уходит она от ответа и уверенно встаёт.

— Кира… Будь осторожнее, — выпытывать нет смысла. Кира не маленькая и знает, что делает. Она всегда уверенна в своих силах. И решениях.

— Я с ними в этом городе два года одна. Так что расслабься. Приготовься только. Нам нужно не только у Сапфира забрать Диму и доказать, что ты ни в чём не виновата. Нам нужно узнать, кто хотел тебя сегодня поджарить. Если это не Вит, я боюсь, что это кто-то из бывших врагов отца. А ты, дорогая моя, владелица не только его клубов.

— Такая из меня владелица… Я отдам всё ему и пусть Сапфира грохают! — качаю головой. Это решение нравится больше всего.

— Я уехала, — Кира целует меня. — Выше нос, детка. Сапфир обычный мужик, который поплывёт снова от тебя, если правильно расставить приоритеты, — она пошловато хихикнула.

— Снова?! Кира! — я хмурюсь, эти шутки мне не нравятся.

— Снова. А что? — наклоняет голову сестра. — Возьми его за член и он снова будет твой. А там и сын, и прежняя жизнь, — немного логики в её словах есть, безусловно. Но пока что это невозможно.

— Только чтобы оторвать его, — я выпрямляю спину и складываю руки на груди. — Едь, пока не сказала лишнего.

— Мы обе знаем. Ты его любишь.

Её слова эхом слышатся ещё час. Я принимаю душ, переодеваюсь и ложусь спать, но в голове только голос Киры. Фантомом злит это осознание и неспособность нормально реагировать на свои же чувства. Я не знаю куда себя деть. Сперва это злило. Невозможно любить предателя. За что? Не за что больше. Мне все два года казалось, что мои чувства остались там, в той спальне.

Но первый громкий всхлип получился именно от осознания, что я всё ещё люблю его. И ощущаю волнительный трепет от одной мысли, что он вечером накрыл меня собой. Защитил. Словно не думал. Такой спокойный, улыбался и стоял на своём, делая вид, что хочет договориться со мной.

Но я-то знаю… Он что-то от меня хочет ещё. Иначе бы мы обсудили часы встреч с ребёнком уже сегодня.

* * *

— Да иду я! — сонно шиплю я, затягивая пояс халата и зевая. Почти девять. Кира в такое время даже не просыпается, так что это точно те, кого я не жду. И лучше бы им уйти. Потому что я не хочу никого видеть.

Но я же никого не боюсь. Устала бояться и ждать отовсюду подвоха ещё до срока. А сейчас мне, кажется, вообще всё равно на всю вероятную опасность. Я точно знаю, что если судьба сейчас привела ко мне моего личного киллера, значит так нужно. Это было бы очень просто. Но тогда бы мой сын и правда стал сиротой, а я не добилась отмщения.

Ещё больше я верю, что этому миру я ещё ой как пригожусь. Ей, судьбе, не выгодно убирать меня сейчас. Да и мне тоже не выгодно.

Раскрываю дверь и замираю. Следовало хотя бы в глазок взглянуть. Прищуриваюсь, совершенно не ожидая такого гостя и наклоняю голову в сторону.

— И что тебе ещё нужно?

— Боже мой, Карина! — девушка дует силиконовые губы в красной помаде и улыбается во все тридцать три белоснежных винира. — Я ведь даже не поверила, когда мне рассказали! — Интересно, кто? Сапфир за ужином? По телику оповестили? Смс-кой доложили? Кто такой смелый и хороший? Кого мне убить за эту любезность? — Ты как? Приходишь в себя? Я так рада тебе! — Алиса берёт меня за плечи и уже было придвигает ближе, чтобы обнять и прижать к сделанной груди, но я резко выбираюсь из захвата и хмурюсь. Нетушки. Едва она меня обнимет, меня точно вырвет.

Она выглядит иначе. Дороже и увереннее. Деньги Сапфира видно на ней невооружённым глазом. Красивая и одетая по последнему писку моды. Ничего общего с той девочкой, которую я приютила и укрыла от мужа-тирана. Она бежала на Родину от него всеми правдами-неправдами, я прекрасно помню, какая у неё была исполосованная спина. Я не пожалела на неё ни денег, ни сил.

— Что тебе нужно? — повторяю вопрос. Я считала она не станет сейчас строить из себя миленькую подружку. Но Алиса словно не замечает моей реакции, отмахивается:

— Полегче, Карин, — улыбнулась она. — Мы можем, как и прежде, дружить. Пустишь? — и взгляд нервно бросает в квартиру, словно прислушиваясь.

— Уверенна? — усмехаюсь. — Я вот — нет. Понимаешь, Алис… — я опускаю голову и когда снова поднимаю её, прищуриваюсь. — Я не могу дружить с теми, кто меня предал.

— Я? — Алиса сложила брови домиком. — Кажется, это ты хотела избавиться от Виталика. Весь месяц бегала от него, показывала характер и гордость. Или я не права? Или ты всё ещё уверена, что я подстроила всё это?

— Я уверена, что ты с первого дня стала пускать слюни на него и решила от меня избавиться, — говорю ей в лицо свои мысли и наклоняю голову. Все её обвинения звучат жалко. — И как? Довольна, зай? — она звала так меня всегда. С самой школы, и всегда была со мной, поддерживала. Даже живя в Штатах, она вечно была со мной на связи и мы общались каждый день. А сейчас это нарекание у меня выходит максимально иронично. Да и вся ситуация, иронична.

— Карин… Виталику было очень больно и…

— А в твоём влагалище вырабатывается обезболивающее? — хохотнула. — Чего бы ты не хотела, уходи.

Алиса ещё раз тревожно осматривает коридор позади меня и на секунду кусает нижнюю губу. От неожиданной мысли — кого именно она тут высматривает — я прыскаю смехом.

— Ты серьёзно его у меня ищешь? — едва сдерживая смех, спрашиваю. Её глаза загораются, словно я попала в цель. — Знаешь, я никогда его не искала по другим женщинам.

Решаю умолчать, что Сапфир настолько был мне верен, что никогда бы не посмел изменить. Я верю, что у них до всего произошедшего ничего не было. Почему они после сошлись — вопрос на миллион. Но до той ночи он не изменял мне. Я в этом уверенна на все сто процентов. И я сама ему больше не изменяла. А то, что делала по молодости, осталось в далёком прошлом.

Но поверить ей — поверил; и вбухал столько денег, чтобы меня закрыть… Действительно творческий подход.

— Кого? Не накручивай, Карин, — хмыкнула Алиса. — Он только утром оставил меня в покое и уехал по делам… — она мечтательно и с придыханием это говорит. сперва мне всё равно. А потом доходит смысл сказанных слов. И мне больно. Горько даже. Дышать сложно, а желание придушить её — теперь ярче и острее ощущается.

— Так что в этом плане у нас всё замечательно.

— Мне зачем это знать? — хрипло спрашиваю. Голос выдает всё моё состояние. — Ещё и в девять часов утра…

Резко в кармане взрывается трелью смартфон. Достаю, усмехаюсь. Фирменные цифры номера телефона своего бывшего я всегда узнаю. Сколько бы раз он не менял их, несколько фирменных цифер он оставляет всегда. Да и внутреннее ощущение, что это именно он — не подводит. Я отвечаю и тут же оказываюсь права.

— Привет. Есть новости. Приезжай в «Сапфир», — коротко сообщает Вит в динамик. Как и всегда, его люди работают круглосуточно.

— Хорошо, — я смотрю на Алису. — Может, нам обоим приехать?

— Кому это «нам»?

— Да ко мне зашла Алиска, знаешь… — делаю голос максимально будничным. — Она хочет помириться. Примешь меня в вашу шведскую семью?

— Бля… — Сапфир на секунду даже выпал. — Что ты несёшь? Какая семья?

— Хм, а мне показалось Алиса пришла помириться и пригласить к вам в гости. Чтобы я теперь отошла от своих стрессов и в итоге через пару месяцев прыгнула к тебе на член. Или я не права, Алис? У тебя другой план? — выгибаю бровь.

— Нет, — шипит бывшая подруга.

— Нет… Сапфир, тогда я приеду одна. Через часик, милый. Ты же будешь мне рад? — специально их обоих бешу. Пусть злятся и шипят от ярости. Это только начало. Им было не жалко меня. И я сейчас не собираюсь жалеть их. Уничтожу жизнь обоих.

— Жду, — коротко отозвался бывший, вырубая звонок. Трус.

— Где он? — рычит почти что Алиса.

— Он твой муж, — хмыкаю. — Позвони и узнай, — закрываю дверь и громко выдыхаю. Слышу как она стучит каблуками к лифту. А сама прижимаюсь спиной к двери и сползаю вниз, сажусь на пол. Всхлипываю.

Игра ещё не началась, а мне уже больно. Невыносимо даже. Хочется забиться в угол и ничего не чувствовать.

* * *

— Я освобожусь после часа дня. Хочу ещё раз посмотреть материалы дела, — говорит сестра в динамик. Я зарываюсь носом в воротник кашемирового пальто и смотрю на две гранитные плиты. Так больно, видеть чёрно-белые фотографии родителей…

— Будь осторожна. Я не знаю кому, но мы обе можем кому-то мешать, — отзываюсь. Она всё же тоже Стрижова.

— Хорошо. Удачи. Надеюсь, ему хватит мозгов встретиться с тобой без Алисы. Вот стерва! Надо ж было припереться с утра пораньше! — Кира злится.

— Мне больше приятно, что кто-то из них врёт, — улыбнулась, присаживаясь и касаясь пальцами к фотографии мамы на мраморе. Никогда не привыкну, что мы теперь с Кирой одни. Мы уже взрослые, но сколько бы лет не прошло, всё равно будем помнить о них. Всё равно тупая боль будет периодически о себе знать. — Либо у них всё очень плохо в отношениях и потому она искала его у меня… Либо Сапфир хочет сесть на два стула.

— Всё равно оба гады, — шикнула сестра. — Давай. Пообедаем потом где-то.

— Ага. Люблю.

— И я.

Прячу телефон в сумку и вздыхаю, рассматривая могилу родителей. Я тут не была два года, но тут чисто. Только, как и всегда, дует холодный ветер. кладбище находится на холме, который обдувается ветрами. Потому даже в жару тут невыносимо холодно.

Уже через двадцать минут я зашла в ресторан бывшего мужа. Скинув пальто и отдав его в гардероб, я поправила пиджак, юбку у зеркала и обновила помаду на губах. Надо выглядеть его глазах, как минимум, королевой. Замёрзла я очень сильно, пока сидела на кладбище, но мысль о любимом облепиховом чае не дала мне замёрзнуть окончательно и превратится в ледышку. Ирония судьбы в том, что в его ресторане мои любимые блюда готовят лучше, чем в любом другом, даже Мишленовском, заведении.

— Виталий Григорьевич вас ждёт, — кивнул мне администратор и ладонью указал в зал. — Я провожу вас, Карина Игоревна.

— Руслан, — улыбаюсь, идя с ним рядом. Одна из моих сверхспособностей — вспоминать имена знакомых людей по лицу. Увидела его лицо, и сразу вспомнила имя. — Как ты?

— О, всё хорошо, Карина Игоревна, — улыбнулся парень. Приятно, что я его помню. — Я стал отцом пару месяцев назад, — делится со мной парень. Я киваю.

— О, неужели получилось? — я улыбнулась, краем глаза замечая Сапфира и его жену за личным столом. — Я рада.

— Да! — Руслан покивал. — Мы обратились в клинику и с первого же раза всё вышло.

— А, то есть всё же ЭКО? Ну, и здорово! — я кивнула. Мы подошли к столу и я улыбнулась админу: — Я сразу закажу облепиховый чай и чизкейк.

— Хорошо, Карина Игоревна, — улыбнулся Руслан, сразу развернулся и пошёл отдавать мой заказ официантам.

Секунды слишком мало, чтобы собраться и повернуться к ним с улыбкой. Но я вытягиваю её, даже не удивившись, что Алиса не подняла на меня взгляда, что-то листая в телефоне. И после этого она будет говорить, что хочет дружить?

— Ты опоздала на десять минут, — Сапфир ладонью указывает мне на диван напротив и делает глоток американо. Какой-то он раздраженный. — Так тебе нужен сын.

— Прости, — я присаживаюсь и складываю ладошки вместе. — Просто я не привыкла ездить одна на машине, а тут ещё и пробки, — нагло вру.

— Пробки утром и вечером были всегда, — парирует бывший, угрюмо смотря на меня.

— Я два года не знала что это такое, — оскалилась в ответ, понимая, что ему нечем крыть. Сапфир сдерживает ухмылку и кивает, пока я замечаю то, что подтверждает враньё Алисы.

Несмотря на идеальную чёрную рубашку, облегающую по рукам и выделяя крепкие бицепсы, несмотря на причёску, благоухание дорогущим парфюмом… Он явно не спал этой ночью. И пил. Хоть и перегара не ощущаю, но вижу в глазах усталость. Мужчина после ночи любви цветёт и пахнет. Помню, даже если у нас не получалось поспать ночью, он выглядел так свежо и бодро, словно спал около суток, а не выбивал из меня стоны…

Ох, чёрт… И зачем я это вспомнила сейчас? Зачем я бережу заживающие раны?

— Я думала, мы встретимся наедине, — произношу, прокашлявшись. Вижу, как замирает Алиса, а потому понимаю — она слушает очень внимательно. Даже более того: следит за каждым моим словом. Словно боится упустить момент. Только вот почему или для чего? — Впрочем, мои цели и мотивы я не скрываю.

— Дима в школе? — спрашивает Сапфир у своей жены, на что она выравнивается и кивает, отложив телефон. А мужчина уже повернулся ко мне. — Если мы сейчас сможем найти общий язык, то уже к обеду мы его заберём. В твоих интересах идти мне на уступки.

— Хорошо, — я смотрю вверх на официантку, улыбаюсь за принесённый чай и придвигаю к себе ближе чашку. И замираю от его слов:

— Не пора ли к дочери, Алис? Мне адвокат не нужен, — я думала, что он как раз таки оставит своего адвоката при себе.

— Но… Виталик, я… — брюнетка сглотнула. — Я не оставлю вас одних, — решительно отвечает она.

— Да что ты? — хмыкнул Сапфир, стреляя в неё уничтожающим взглядом. У них точно не всё хорошо. — Подумай ещё раз.

Алиса, вытянув свои большие губы в тонкую полоску, цепляет сумочку дорогого бренда и встаёт. Смотрит на меня так ненавистно, что мне в момент становится очень хорошо. Значит, ненависть у нас взаимна. Ну и хорошо. мне уже легче.

— Ты такой грубый, Сапфир, — усмехаюсь, слыша как стучит на выход каблучками Алиса.

— А ты такая стерва, Карин.